Не мог

      Он часто засматривался на неё в коридорах, когда они случайно пересекались, ещё учась в Хогвартсе. Сначала это была ненависть, лютая злость на неё и этого проклятого Поттера, которому он всю жизнь завидовал. Слишком умная, любопытная, всё вокруг замечающая всезнайка. Грязнокровка. Одно это слово обрубало всё: вообще какие-либо (ненависть или глупая влюбленность) мысли о Гермионе. Одно это слово запрещало ему, чистокровному волшебнику из влиятельной семьи с известной фамилией, даже приближаться к ней. Но как же иногда хотелось убить её, просто задушить голыми руками. Смотреть, как глаза ее закрываются, а на устах замирает немой вскрик. Почему она его так бесит? Какого черта каждый раз видя её с глупой компанией, слушая её замечания на уроках, просто сталкиваюсь в коридоре и натыкаясь на холодный взгляд карих глаз? Она бесит хотя бы за её наблюдательность, ум, дотошность, за то, что шляется с этими беспризорником Поттером и идиотом рыжим бедняком Уизли. Уизли. Эта фамилия уже давно вызывала горечь на языке, противную тошноту и лютую ненависть. Почему? Ответ был очевиден, но Драко до последнего уговаривает себя о том, что это из-за его происхождения, из-за дружбы с его врагом, из-за его чекнутой семейки. Но на самом деле то просто потому, что она каждый гребаный раз счастлива в его рыжей компании, улыбака трогает ее тонкие четкие губы, которые всё сильнее манят его самого, а в ореховый глазах появляется смешинка, радость, несмотря на то, что Рон тоже иногда бесит её. Гермиону. Но бесит по-другому. Милую, недостижимую всезнайку Гермиону.       Но когда эта ненависть переросла в то, что есть сейчас? В то, что Драко искал её взгляд в столовой, мечтал подразнить её на совместной паре Снейпа, да просто хотел её увидеть? Хотел нежно коснуться мягкой щеки, провести своими грубыми пальцами линию подбородка и в итоге плавно перейти к ненасытным губам. Когда появилось это желание?.. Он не знал ответа, не искал его, просто долго пытался разобраться в себе и в итоге смириться, а когда сделал это, стало легко и спокойно, ведь он понял, что любит. Любит эту глупышку, которая пытается казаться бесячей и умной зазнайкой. Любит ее лохматые кудри, тонкий силуэт, даже небольшую щелку между зубами. Иногда хотелось просто прижать к себе и долго-долго обнимать, ничего больше, ничего за гранью. Нельзя.       Кто он, кто она? Он не может. Другое воспитание, они из разных миров. Если бы смог, то был бы полным эгоистом, ведь смог однажды разглядеть её искрящийся и говорящий за себя нежный взгляд, полный невысказанности и сомнений, скрываемый за привычным толстым слоем злости и презрения. Но Драко видел её взгляд, обращённый к Уизли тоже. Тёплый. Настоящий. Он понимал, что не сможет дать ей ничего. Семья Малфоев ни за что и никогда не примет её, поэтому, решись он на первый шаг, их жизнь будет обречена на страдания и вечное желание что-то кому-то доказать. Но Драко не хотел ей этого. Просто не мог поступить столь мерзко с ней и отчасти боялся. Трус. Пусть она лучше живет в бедной, но благополучной семье Уизли, ведь он Гермионе явно нравился. Пусть будет там, где её любит не только он, но и вся его семья, где её примут с теплотой и никогда не станут издеваться, ущемлять, ненавидеть. Пусть живёт в радости, а если и мелькнул тонкий луч каких-то неоднозначных чувств к Малфою, пусть запрячет его глубоко в душе, подальше от чужих и даже своих глаз.

***

      Двое лежали на мятой роскошной постели. Роскошная девушка прижималась к голой крепкой груди молодого человека, чуть ехидно улыбнувшись. Её черные волосы распластались по подушке, а серо-голубые глаза, как и выражение лица показывали, что она вполне довольна произошедшем между ними.       — Давай поженимся, — предложила Астория, трепетно взяв любимого за руку. Она повернулась на живот к нему лицом и стала перебирать слегка вспотевшие светлые волосы Малфоя.       — Зачем? — устало спросил Драко. Его лицо не выражало ничего. Он выглядел отреченно, будто был мыслями не рядом. После ее слов брови в сомнении и смятении его слегка сдвинулись, стала заметна морщинка между ними. Опустошение, безразличние. Уж точно не было места никакой радости.       — Твою семью вполне это устроит, — усмехнулась красавица. — Моя тоже будет не против, несмотря на шаткое положение Малфоев в обществе. Ты сможешь наконец избавиться от вечного покровительства родителей, вдохнуть полной грудью. Знаю, что ты не настолько и любишь меня, но я смогу дать тебе свободу и защиту в случае, если твоего отца посадят за помощь Тёмному Лорду. И любовь придёт со временем, поверь мне, — Астория ласково провела рукой по бледной скуле Драко.       — Ну да… Давай, — с трудом выдохнул он. В этот момент что-то в душе окончательно перевернулось. — Может, так будет лучше, ты права.       — Я очень люблю тебя, — обрадовалась она, коротко чмокнув его в сухие губы.       Драко промолчал. Он никогда не любил её, но и отвращения не испытывал, так что вполне мог жениться на ней. Испытывал симпатию, надеялся с ней забыться. Отец и мать уж точно против замужества не будут. Всё равно с той, с которой по настоящему хотелось построить семью ничего не выйдет. С этой мыслью все указанные пеплом надежды сгорели совсем.       Месяц спустя он женился на Астории, несмотря на спрятанную глубоко в сердце любовь к Гермионе. И каждый раз впоследствии, видя или вспоминая её малое личико с ухмылкой, он думал об упущенной возможности быть вместе. Со временем он даже жалел о том, что так просто отпустил её, особенно если учитывать потерянный авторитет его семьи после битвы с Волондемортом. Он помог Гарри на финальной битве, его отец сбежал. Быть может, у них бы что-то сложилось, если бы Драко был чуточку смелее.       Но такова жизнь, он не был амбициозным, безрассудным как это было нужно, поэтому довольствуется тем, что есть – мимолётным взглядом Гермиониных карих очей, полным сожаления, когда он изредка встречает её в Министерстве магии, а также влюблённым, преданным взглядом Астории Малфой, его жены.