Солнечный огонь

Ярость Быть слепым к своему нраву — значит отказаться от лучших возможностей -{ ☀ }-

Реборн не верил. Колонелло был прав. У Черепа были уже не аметистовые глаза, а блестящий молдавит. Там, где должна была пульсировать их связь, в сердце и пламени Реборна образовалась пустота. Он чувствовал в своих спутниках отголоски утраты, несмотря на то, что их разделяли целые страны. Превратив Леона в свое знаменитое Оружие Умирающей Воли, Реборн был в ярости. Когда все закончится, он позаимствует ядерный спутник Верде и заставит его стать сверхновым. Он хотел сжечь всю Семью в тлеющем кратере за это оскорбление. Они уже давно прошли тот период, когда приходилось стрелять в Лакея, чтобы его пламя стало активным. Прошли годы, когда им приходилось грубить Облаку, чтобы заставить Черепа подчиниться приказам мафии. Последствия психической неуравновешенности от печати уже проявлялись, если Лакей так дико сражался с Колонелло и отказывался слушать. Нужно было уходить. Ситуация не поддавалась контролю. В полу рядом с местом, где лежала голова Черепа, раздался грохот, похожий на гром. Еще одна пуля отвела руку Черепа от захвата сумки, хотя багажник с химикатами отсутствовал полностью. Куда же он исчез? Внимание Черепа всегда было похоже на борьбу льва с пугливой газелью. Наклон головы и пустое лицо с каменно-сланцевыми глазами замораживали добычу. Это всегда ставило Лакея в тупик и превращало гражданское лицо в рыдающее месиво, зажатое под ботинком. Вот только этого не произошло. — Мне плевать, кто вы такие, придурки, но к этому столу я не подойду! Che palle! С близкого расстояния Череп не должен был уклоняться от пуль. Что-то было не так. — Лакей. Что ты там бормочешь. У тебя десять секунд на объяснение. Печать должна исчезнуть. — Я понятия не имею, кто вы такие, придурки, но с меня хватит. Я ухожу. Череп не шипел. Он не занимался паркуром. Череп никогда не умел так ловко бегать и уворачиваться. При ближайшем рассмотрении дверь оказалась запечатанной, вросшей в раму. Дверь, которая не должна была остаться целой при тех повреждениях, которые нанес Реборн. — Ты — Аркобалено. Ты один из нас. Сильнейшая семёрка. Они зашли слишком далеко вместе. Они не могли просто так уйти. Реборн никогда не сможет отпустить Черепа. — Лакей, я не знаю, что они с тобой сделали. Но мы тебя вылечим. Неправильно. Удар о стену переулка был оглушительным, Череп никогда не взрывал их так! Неправильно. Череп не умел читать по губам. Да и не был он Фрэнком Абагнейлом!? Что-то было очень и очень не так. Череп устоял перед снотворным Верде. А потом мгновенно исчез из поезда. Все это было невозможно. Вот только Череп сделал все это без особых усилий.