Консультант

— Нет, не так, — раздражённо повторяет Странник. — Давай заново, Нилу, всё х… Плохо. — Ладно, — откуда у этой девчонки столько терпения? Она даже не перестала улыбаться! — Вот так? — Немного выше руку. И прогибайся не так сильно, это не танец живота. С тех пор, как его даршан решил реализовать проект реконструкции исторического инадзумского танца, Странник способен был думать только нецензурно. Эти существа с интеллектом плесенников взялись за то, в чём совершенно не разбирались, и их ждал грандиозный провал. Заслуженно, между прочим! И ни просьбы, ни жалобные стенания, ни прозрачные намёки Кусанали не могли заставить Странника помогать глупым людишкам. Ему плевать. Он не обязан изображать, будто ему интересно учиться в этой дурацкой Академии в этом дурацком даршане под этим дурацким прозвищем! Но… Когда он увидел, ЧТО его сокурсники пытались танцевать, выдавая эти бессмысленные дрыганья за старинный инадзумский танец, то просто не смог оставить всё в таком виде. Позорище! Невежды! В итоге Странник погнал олухов писать теоретическую часть (с его редакцией, конечно), а сам взялся за практику. Пришлось обратиться в театр Зубаира, чтобы визуализация выглядела хотя бы не ущербно, и ещё месяц они спорили по поводу сценария и ролей. И вот, наконец, репетиции. Нилу двигается очень и плавно и аккуратно, почти так, как нужно. На ней костюм, сшитый самим Странником, традиционные украшения и обувь. И даже так она ни разу не оступилась и не пожаловалась на усталость. Мягко покачивается ритуальная Кагура, шуршат одеяния Мико. Странник сидит на ящике близ сцены и поправляет, если что-то не так, и ему… почти начинает это всё нравиться. — А мужчины тоже выступали в то время? — спрашивает Нилу с любопытством. Странник хмыкает: — В основном они и выступали, но в религии основой были женщины. То, о чём ты говоришь — это особый театр… Нилу ловко спрыгивает в высоченных гэта и подсаживается к Страннику. Сейчас очередь других репетировать и она может уйти куда угодно, но почему-то смотрит на него своими глупыми круглыми глазищами. Бесит. — Расскажите, прошу вас, мистер Шл… Странник. О, он клянётся, что она специально! Но орать на нее бессмысленно — слишком хорошенькая и глупенькая, да и Страннику в общем-то нечем заняться, потому он с напускной неохотой рассказывает про театр, про музыку, про традиционные инструменты… Его речь льётся и льётся, а Нилу всё слушает и слушает, так что они вырываются из этого замкнутого круга лишь когда уже темнеет и работники начинают расходиться. Нилу заправляет прядь волос за ухо. От нее пахнет падисарами и местными сладкими фруктами. Странник ненавидит сладкое. — Простите, что задержала вас… Вы же придёте завтра? Он морщится. Ещё чего. С какой стати. — …приду. — Как здорово! Тогда мы станцуем вместе? — Может быть… Что?! Нет! Нилу смеётся, как колокольчик, который потревожил робкий ветер. Странник смотрит на её волосы-пожар и неохотно соглашается, так и быть, станцевать. Один раз. Нилу снимает обувь и бежит босиком прочь, словно не боится пораниться, а Страннику кажется, что его снова обманули. Правда почему-то от этого совсем не больно.