Ещё одна наша вечность

История эта начинается с истории одной семьи, а начнём мы со дня погибели для рода Мракс, точнее, с тридцать первого октября, тысяча девятьсот сорок девятого года. 1 Глава: С чего всё начиналось Мраксы никогда не были чрезмерно богатыми и циничными, отдавая предпочтение простоте и скромности. Однако, они, как и все чистокровные волшебники, презирали магглов и магглорожденных, до одного момента. Тогда, единственная наследница рода – Меропа, вышла замуж за простого человека, тем самым запятнав потомков Салазара Слизерина «грязной кровью», предав все устои своего чистокровного рода. В этом браке с Томасом Реддлом у наивной и влюбленной дурочки Меропы родилось трое детей, которые, к презрению маггла, оказались волшебниками. Старшим ребёнком стал Том Марволо, который в данное время в магическом мире известен как Лорд Волан-де-Морт; средним родился Эдвард Реддл, а младшей Тиффани, которая, кажется, была единственным ребёнком, которого Том Реддл-старший любил. Удивительно, правда? В доме Реддлов всегда было неспокойно. Томас всячески оскорблял свою жену, не боясь приложить к ней руку, а Меропа, в свою очередь, не снимая носила розовые очки. Без памяти влюблённая в мужа-тирана и готовая терпеть все муки. Но дабы на младших не упал жестокий взгляд отца, Том всегда брал удар на себя, отчего сам немало получал. Но терпение старшего сына наследницы Мраксов кончалось, оставляя в его потемневшей душе ярость на отца и злость на мать. В один день всё было как обычно. Красное детское пальтишко, где-то перепачканное грязью, колыхалось на ветру, ровно так же, как и тёплая шляпа под цвет пальто на тёмных девчачьих волосах. В руках она несла тыкву с вырезанным ртом и глазами, как раз в стиле Хэллоуина. Девчушка открыла входную дверь, быстро забежав внутрь и на ходу сняв обувь. — Мамочка! Мамочка, гляди, что я принесла! – тёмно-зелёные глаза скользили по обычно бледному лицу миссис Реддл, однако сейчас её лицо приобрело зеленоватый, нездоровый оттенок, смешанный с абсолютным безразличием. Несмотря на состояние матери, Тиффани продолжила говорить. – Сегодня я ходила к тётушкам Руби и Мэри, они были так добры, что отсыпали мне целый мешочек сладостей, представляешь! — Замолчи! – Меропа замахнулась рукой, влепив дочери звонкую пощечину, отчего та схватилась за больное место. Драже «Bertie Botts» посыпались из упавшей из рук девчонки тыквой вместе с разными шоколадными конфетами и жвачками. Женщина, высокая и чрезмерно стройная, была похожа на живой труп. Своими худощавыми и длинными пальцами она, обессиленная и сердитая, хваталась за любые поверхности, пока в тёмных глазах сверкал хищный отблеск. – Сколько я должна повторять, что ты не должна разгуливать с обычными детьми рядом?! Неужели ты хочешь, чтобы дети тебя боялись, а, Тиффани? Рано или поздно они узнают кто ты. А ты нечисть. Вампирское отродье, а не ребёнок! Слова матери засели в голову малютки на долго, но она держалась. Искры угрожали вылететь из зелёных омутов младшей Реддл, однако, ещё ни одна слезинка не смогла выбраться наружу. Ухмылка тронула губы высокой женщины, тело которой с годами становилось похожим на скелет. Коричневое платье в пол и корсет ничуть не делали ситуацию лучше, смотрясь на Меропе совершенно нелепо и облепляюще. — Ненавижу тебя, мама, — только и смогла сказать Тиф, не обращая внимания на тихо открывшуюся входную дверь, видимо, так делала и сама Меропа. — Что ты сказала? — Я. Ненавижу. Тебя. – тёмные глаза загорелись красным пламенем, опаляя веки. Странный прилив магии согревал Тиффани Реддл, отдаваясь теплом на кончиках пальцев. Злость заполняла все мысли, отдаваясь ужасными подсознательными комментариями. Тиффани отключилась. Она не помнила ничего. Хотя, нет… Подождите. Она помнила тёмные глаза, которые с любовью и искренним сожалением смотрели в её. Помнила тёплые руки брата Эда и холодный незнакомый пол. Ведь очнулась девочка именно на нём, в совершенно неизвестном доме, в своей обычной одежде, которая теперь, по непонятным причинам, пахла дымом и гарью. — Эд! – протянув крикнула Тиффани, приподнимаясь на полу и вставая на ноги. От длительного пребывания, лёжа в неудобной позе, всё тело волшебницы-гибрида ломило, заставляя её возмущённо посмотреть на спокойно идущего брата, с прозрачным пакетом красной жидкости в руках. — Не нужно так орать, сестрица, все кто надо услышал, а теперь могут услышать те, кому совсем не надо. – опомнившись, Эдвард кинул в руки сестры тот самый пакет и присел на старый, поросший паутиной и мхом диван. – Успокойся, всё относительно в норме. — Я не понимаю, Эд, в чём дело? – девочка заметно сжалась, всё таки раскрыв пакет крови и начав пить алую жидкость, которая так кстати разливалась по горлу, заволакивая юного гибрида своим ярким вкусом. – Только что мы были дома. Я отчётливо помню голос мамы, мой голос, а дальше ничего. Крики и это пропахшее дымом пальто. В чём дело? Совсем не по возрасту звучал голос брюнетки, которая совершенно недоумевающе смотрела на всё происходящее. Только что она была у себя дома, в зажиточном жилище деревушки Лондона. Сейчас же она оказалась на поросшем паутиной диване, в незнакомом сыром доме с холодными стенами и полом. И пусть даже будучи вонючим, словно одна из "заброшек", в которых обычно остаются бомжи, дряхлым и потрёпанным, дом всё равно продолжал извергать великолепие, пусть и былое. Он казался очень знакомым Тиффани, будто бы она видела его ранее, но почему же он заброшен? Голубые глаза Эдварда Реддла пробежались по лицу единственной сестры, и взяв из её ручонок пустой пакет крови он сглотнул и сухо ответил, закусив нижнюю губу: — Их больше нет. – фраза резанула ухо малышки, которая непроизвольно смахнула поступившую слезу с не бледной щеки. Вроде обычное слово — бледность, раскрылось перед Тиффани в совершенно новом свете, напоминая о матери. Опустившиеся, то ли от безысходности, то ли от усталости, руки девчонки подрагивали, но уже по ясной причине холода. Веки в тон рукам дрожали, а мысли в голове норовились превратить мозг малютки в микроволновку. Однако, она поспешила успокоиться. Ведь всё сгорело, вместе с самой мамой. Не глядя на задумчивую сестру Эд продолжил. – Тиф, он их убил. Теперь родные глаза и совершенно чужие стены давили на подсознание ещё девчонки, проталкивая огромный ком из слёз и криков наружу. Против своей воли Тиффани схватилась за горло, издав что то на подобии сдавленного крика, сразу же попав в такие нужные на тот момент объятия брата. Истерика накатывала сама по себе, пришла без приглашения и забила пожарную тревогу в разлетевшихся осколках сердца младшей-Реддл. — Всё будет хорошо, Тиф. Я обещаю. 2 Глава: Слёзы в темноте Из гостиной большущего дома на Литтл-Хэнглтоне, отстроенного за более двадцати прошедших лет, разносилась плавная мелодия пианино, скользящая по стенам поместья от плавных рук самой играющей, вплоть до самых закоулков подвала. За много лет многое изменилось. Люди стали более жадные до власти, скупы на эмоции и жестоки. Что же случилось с малышкой Тиф и Эдом? Ох, так они живы и весьма счастливы! Брат и сестра остались в том доме, выяснив, что тот является поместьем угасающего рода Мраксов, наследниками которого фактически дети и являлись. Долгое время они работали не покладая рук, из-за чего Эдварду пришлось бросить обучение в Хогвартсе, а Тиффани так вообще не поступить. Наследственные деньги Меропы Мракс в банке Гринготтс сделали своё дело, так же как и совместная работа брата и сестры на простых маггловских должностях. И результатом тяжёлого труда детей стал отличный особняк, сто́ящий потомков самого Салазара Слизерина. Тёмно-зелёные глаза с некой усталостью глядели в пустоту, худые плечи опирались о косяк, готовясь к появлению в доме гостей. Зажжённые кремового цвета свечи плавно догорали, отражаясь игривым огоньком в зелёных глазах пианистки, всё ещё перебирающей тонкие пальцы по клавишам. Мелодия подходила к концу, но будто бы только начиналась, набирая обороты и подходя к кульминации, подушки пальцев еле поспевали за звонкими «музыкальными кнопками», как резко музыка утихла, и на всю гостиную раздался хлопок упавшей крышки музыкального гиганта. Пианистка с облегчением вздохнула, ухмыльнувшись уголком губ и повернувшись к девушке у стены: — Мамочка, — произнесла Аврора Мракс, девушка у пианино, нервно сглотнув и складывая руки на талии в замок. Зелёные глаза бегали по идеальному лицу Тиффани, будто бы стараясь чего-то отыскать. – Мамочка, как тебе? Думаю миссис и мистеру Блэк понравится. — Сходи за сестрой, Эстель, — сказала Тиффани, и не удостоив дочь взглядом направилась в сторону фортепиано, на ходу чуть ли не столкнувшись плечами с нервно перебирающей пальцы Авророй. В комнате на втором этаже, в четвёртой по счёту комнате лучи солнца скользили по лицу бледной девочки на кровати. В руках она держала старую книгу в твёрдом переплёте, простой маггловский роман. Белоснежная прежде обложка пожелтела со временем, а девушка в светло-голубом платье парила по волнам, будучи похожей на фею крёстную, в которой порой сама девчонка нуждалась. Иногда, роман, найденный в самых закоулках библиотеки Мраксов, и перечитанный уже сотню раз, дарил волшебнице надежду и искреннюю веру в лучшее. Рыжие локоны предательски лезли в глаза, мешая младшей Мракс сконцентрироваться на прочтении любимой «Бегущей по волнам». Раздражительно хлопнув несчастной книжкой, рыжеволосая вскочила с кровати, запутавшись в собственном длинном одеяле и упав на пол. Энн, именно так зовут несчастную, крикнула в одеяло и поднялась, пнув его ногой. Уже недовольная девочка лишь закатила глаза и в одной пижаме направилась к выходу из комнаты. Резко отворив дверь она замерла, аккуратно выглядывая из приоткрытой двери. — Берт, я просто не могу так, — прошептала старшая сестра мальчику-шатену, который в свои двенадцать был выше четырнадцатилетней сестры, прижимая её к себе и поглаживая по голове. – Мама просто не обращает на меня внимания, никогда не хвалит и ничего хорошего, да даже лишнего не скажет! Её и папу никогда ничего не волнует, они нам ничего даже не рассказывают, Берт, ну почему?! — Тише, Рора, — осипшим голосом сказал Гилберт, прижимая к себе сестру сильнее и сильнее. Слёзы хрупкой старшей сестры едва касались чёрного смокинга Мракса, так же бесследно исчезая на нём. Сам же шатен поцеловал Аврору в лоб, пригладив её гладкие рыжие волосы на макушке. – Я разбужу Ро, а ты иди умой лицо, вся красная. Смешинка коснулась лица юноши, когда он заправил рыжую прядь сестре за ухо, а та лишь шмыгнула носом и переступила с ноги на ногу. — И чего ты смеёшься? — Представляю как расскажу тётушке Дру, какова же наша каменная леди. – пожав плечами ответил Гилберт, следом получая от названной совсем неслабый подзатыльник. Позади парочки скрипнула дверь, и те сразу же посмотрели назад, замечая свою босоногую сестру, переминавшуюся как раз на своих двух босых ногах. Гилберт, язвительно хмыкнув и «абсолютно серьёзно» закатив глаза, скрестил руки на груди, подходя ближе к Энн. — Ты глянь-ка, сестрица, у нас тут юный мракоборец! – сказал парень, боковым зрением наблюдая за старшей сестрой, которая внимательно следила за кульминацией их утреннего фильма, невольно повторяя действия за братом, а именно: лисью походку со скрещенными на груди руками. – Подслушивала, значит? Энн, подобно брату и сестре, сложила руки на плечах, будто бы защищая себя от расспросов Гилберта и пронзительного взгляда Авроры. Она лишь сглотнулп подступивший к горлу ком, и слегка запинаясь ответила: — И ничего я не подслушивала! — надулась Энн, нервно заправив рыжую прядь длинных волос за ухо и грозно зыркнув на родственников. — Я всего лишь шла умываться, а тут вы попались со своими абсолютно ненужными мне разговорами, даже если бы я их хотела подслушать, а я не хочу, чтоб вы знали, я бы делала это уж очень аккуратно... И почему я перед вами оправдываюсь?! Увидев рассерженное лицо сестры, Гилберт и Аврора синхронизировались, одновременно согнувшись пополам от смеха, а возмущённо глядевшие глаза Энн только подпитывали «близнецов» очередной порцией смеха. — Не смейтесь! — с толикой раздражения и возмущения проговорила младшая Мракс, складывая ручонки на груди. Правда сейчас старшие совсем не замечали действий маленькой сестры, видя перед собой лишь ярко-красного дракона, у которого от возмущения из носа валил дым, а глаза искрились как у ястреба, от чего ребята не переставая смеялись. — Ну хватит уже, ненормальные. — Да, да, сейчас, — сказал Гилберт, держась за живот одной рукой, а второй придерживая Аврору за плечи, так как её тело уже собиралась упасть на холодный пол подобно каменной статуи. — Отсмеёмся, и пойдем докладывать о твоих успехах в областях мракоборства. – ГИЛБЕРТ! — воскликнула Энн Мракс. 3 Глава: Ложка дёгтя — Что тут у вас происходит? Раздалось со стороны лестницы от рыжеватого мужчины, своей харизмой и мужественностью наверняка поразившего не одну красавицу. Выражение его лица устойчиво перебегало от «какие-вы-классные-ребята» до «сейчас-кто-то-получит», и наверняка всё больше и больше склонялось ко второму. Названные в семье близнецы почти сразу встали по стойке смирно, глядя на отца и пытаясь не смотреть на сестру, и почти сразу именно Аврора нашла в себе силы ответить. — Папочка, ничего такого, — улыбнулась она, зыркнув на сестру из под своих густо накрашенных ресниц. — Отводим малышку Ро умывать. — Группа поддержки. — добавил Гилберт, вскоре начиная похрипывать от вновь поступившего смеха, быстро получая при этом от старшей Мракс локтём в бок. Некоторое время Эдвард Мракс пронзительно оглядывал старших детей, задерживая взгляд то на одном, то но втором, а после без слов подошёл к Энн и взяв её лицо руками, нежно чмокнул в лоб, потрепав при этом и так спутанные рыжие локоны. — Смотрите тут, мою Энни не обижать, — с усмешкой сказал отец, похлопав младшую дочку по спине и отойдя к лестнице. Остановившись на первой ступени, рыжеволосый обернулся и с усмешкой продолжил говорить, подмигнув правым глазом. — И спускайтесь быстрее, группа поддержки, Тиф нервничает. Энн с победным видом оглядывала брата и сестру, сложив руки на талии и как самая крутая модель «Victoria's Secret» пройдя мимо них, едва не получив при этом сестринскую «завидную» подножку. Сейчас она чувствовала себя более уверенной, нежели ранним утром. Поэтому, быстренько прошествовав перед «групкой завидников» в ванную, девочка закрыла дверь на щеколду и включила холодную воду в раковине, подставляя струи прохлады на руки, а после на перенося на всё лицо, от глаз до подбородка. Наверное Энн была из немногих детей, которым с самого детства помогала проснуться, привести себя в порядок и всё-всё-всё лишь холодная вода, которая ощущалась почти что ледяной. Потому, руки рыжеволосой всегда были очень холодные, даже если на улице жаркое лето. Энн сполоснула зубную щётку водой, после этого надавив пасту, и закинув весь праздник себе в рот. Всё остальное время утренних процедур Мракс провела в своих мыслях о предстоящем дне, проведённом в кругу семьи и гостей под фамилией Блэк. Друэлла и Сигнус Блэки были родителями трёх дочерей: Андромеды, Беллатрикс и Нарциссы. Андромеда совсем недавно была выжжена с гобелена семьи Блэк из-за своего побега и свадьбы с магглорожденным волшебником, отчего сейчас, кстати говоря, родители беглянки получают в спину не мало осуждающих взглядов, а иногда и не только их, мол вырастили такую дочь. Но, несмотря на это, Андромеда всегда нравилась юной Энн Мракс, и именно с ней она проводила время на скучных балах ранее, ведь милая Меда всегда умела поддержать и без того ранимую девочку, обнять, и словно матушка поцеловать в лоб, чего Тиффани Мракс, разумеется, никогда и не делала. Беллатрикс же с детства была непокорной и своенравной, отчего всегда получала порцию круциатуса, или же чего похуже в спину, однако, она ожидания родителей оправдывала. Самая младшая же, Нарцисса, была сущим ангелочком, ровесницей самой Энн, вполне себе приземленной и толерантной. Она нравилась младшей Мракс, но, сама любительница маггловских романов не была предметом уважения или благосклонности семьи Блэк. Сплюнув остатки зубной пасты, рыжая последний раз набрала в немного сморщившиеся руки воды, и хорошенько провела этими же руками по веснусчатой коже лица. Обтерев руки полотенцем она тяжело вздохнула. Вероятно, этот день подарит ей много эмоций, и не факт, что положительных. — Всё будет хорошо, Энн Роуз, ты должна успокоиться и вести себя прилично. — вторила себе девочка, сглатывая обильно поступившую слюну и пытаясь улыбнуться. Глупо, правда? Улыбка сквозь слёзы — самое худшее, что можно придумать, но пока что дело до слёз не доходило. Одиннадцатилетняя девочка раскрыла дверь, быстро выпорхая из ванной комнаты, возле которой уже стояла постукивающая ногтем по косяку двери Аврора, которая увидев сестрёнку цокнула и невесомо ущепнув её за заднее место проскользнула в ванную. Энн встрепенулась, весьма запоздало откликнувшись на действие Авроры, но не успев ничего сделать обиженно прошла в свою комнату, чуть ли не с хлопком захлопнув дверь. Рыжеволосая наследница рода Мракс приземлилась на уже застеленную кровать и прокрутила в голове план всего оставшегося дня. Голубые глаза с некой усталостью захлопнулись, заставляя свою хозяйку с неохотой потирать их, а губы едва заметно подрагивали от волнения. Мысли роем залетели в голову Энн, как и нахлынувшие картинки, вынуждающие Мракс схватиться за голову с характерным скрежетом зубов. Внезапно в нос девочки стукнул запах дурманящих духов, шелест дорогого женского платья нежно-белого цвета, а так же и сам звонкий, но такой грубый голос самой женщины: — Тиффани, милая, — сдержанно выговорила блондинка, в привычной манере улыбаясь зубами. — Рада видеть вас, и вы очень гостеприимны, раз пригласили мою семью. — Что вы, Друэлла, — спокойно отозвалась хозяйка поместья, вежливо кивая и безэмоционально переводя взгляд на брата и детей. — Пустяки, я очень дорожу нашей дружбой, и очень рада, что это взаимно. Даже находясь на втором этаже, Энн вздрогнула, прочувствовав холодный тон своей мамы, и её едва заметную ухмылку хищницы, сверкнувшую буквально в момент, и так же быстро пропавшую с всегда молодого лица. Далее разговор девочка не слушала, заглушив свою способность сверхслуха. Ах да, я забыла рассказать про это. Исправим ситуацию! Началось это всё со старого маггла, который носил потёртый костюм тёмно-зелёного цвета и глуповатую шляпу-цилиндр, которой прикрывал свою прожженную лысину чёрных волос, – Томас Реддл-старший. Муж-тиран и ужасный отец для своих детей, который оказался, к слову, не только ЭНЕРГЕТИЧЕСКИМ вампиром для своих домочадцев, но и самым настоящим. О том, как Томас стал кровавым монстром никому не известно, ведь эта тайна уже давно сгорела вместе с ним и его захудалым домишкой в деревне Лондона. Однако, Томас Реддл, в отличае от привычных вампиров, смог иметь детей, которыми и были знаменитый в волшебном мире Лорд Волан-де-Морт, или же Том Марволо Реддл, Эдвард Мракс (Реддл) и так же известная нам Тиффани Мракс (Реддл). Детям Томаса и Меропы передался вампиризм отца, что давало несколько новых способностей, такие как сверхслух, усиленное зрение, жажда крови, возможность быстро передвигаться и способность к внушению. И сейчас же, старшие Мраксы являлись эретиками, то есть гибридами волшебников и вампиров. Что касается юного потомства Мраксов-Реддлов, то Авроре, Гилберту и Энн так же передались способности родителей, но не все. Например, сверхслух, усиленное зрение, обаятельная красота, сверхскорость и способность к внушению так же осталась, однако потребность в крови отсутствовала, что конечно же давало больше привилегий. Но вернёмся к повествованию. Рыжеволосая тряхнула головой, побыстрее поправляя пышные рукава своего платья. И кстати, про образ. Одета младшая Мракс была великолепно; она, словно фея в нежном платье кремово-розового цвета придерживала подол из пышного фатина и крутилась перед зеркалом на туфлях с небольшими каблуками, которые придавали ей росту. Воротник платья был обшит бусинами, цветами и иногда бабочками цвета меди. Рыжие волосы струились по оголённой спине, плечам и рукам, и Энн, последний раз оглядев себя в зеркале и слегка подмигнув отражению, вышла из комнаты. Спускаясь по лестнице, Энн всем своим нутром чувствовала как бьются сердца всех находящихся в поместье волшебников, в том числе и себя, отчего дыхание девочки участилось, а сама она на последней ступеньке оступилась, и чуть было не упала, если бы не удачно подставленный локоть брата. — Всё в порядке? — поинтересовался Гилберт Мракс, одним рывком поднимая Энн и уже придерживая её за плечи. — Ро-Ро, не пугай так. — Да, всё хорошо. Ты как всегда вовремя. Младшая постаралась улыбнуться, но вышло это так себе, вызвав у Гилберта очередную порцию волнения и внутренних вопросов, которые он точно и не озвучит. Это была его привычка, некая способность, видеть людей насквозь, чувствовать их и ничего не говоря помогать. О да, за это Гил был всеобщим любимчиком. Расправив плечи и оглянувшись назад, при этом убеждаясь, что в вестибюле никого нет, Гилберт положил одну руку на плечо сестры, а второй приподнял её подбородок, желая установить зрительный контакт, на это Энн Роуз ничего не могла возразить, послушно поднимая голубые глаза на такого же цвета глаза брата. — Послушай, Ро, — начал Гилберт, своим хрипловатым, но таким мягким голосом, слегка сжимая плечо своей младшей сестры, сейчас казавшейся такой хрупкой и беззащитной, которую так просто сломать и обидеть. — Я прекрасно знаю о том, как ты относишься к таким вечерам и как относятся к тебе весь этот заносчивый сброд, который не имеет ничего особенного кроме своей богатой родословной. — парнишка сделал паузу, вновь сглотнув ком в горле, но это не помогало, заставляя делать это вновь и вновь. — Однако, сестра, ты должна так-же знать, что я и Рора всегда рядом. И...никогда не бросим тебя, Ро-Ро, даже не надейся. Одинокая слезинка скатилась по щеке, когда шероховатые пальцы коснулись её, смахивая ненужную воду и проводя большим пальцем от скулы девчонки до кончика носа, едва заметно щёлкая его и улыбаясь пряснившейся улыбке голубоглазой сестры. Теперь же "благородный рыцарь" подставил "даме" руку, заходя вместе с ней в огромнейшую гостиную, в которой виднелась фигура рыжеволосой девушки, искусно играющей на фортепиано, а рядом с ней стоявшую высокую фигуру, в чёрного цвета платье и туфлях на высоких каблуках, добавляющим особе чистокровной семьи уж точно больше десяти сантиметров роста. Беллатрикс Блэк и Аврора Мракс синхронно переглянулись, Белла положила руку на плечо подруги, сжав его, давая тем самым некую поддержку близкому, а Аврора незаметно кивнула, слегка прикусывая красную от помады губу и продолжая наигрывать привычные классические мелодии, которые так осточертели юной девице. На белоснежном диване, обрамленным шёлковым покрывалом вишнёвого цвета, сидели две женщины, одна из которых – Тиффани Мракс, наливающая ароматный чай из небольшого позолоченного чайника, при этом, как положено по этикету, придерживая саму крышечку, а вторая – Друэлла Блэк, являвшаяся в прошлом Друэллой Розье, а сейчас же, будучи матерью трёх девочек из дома Блэк, лишь миловидно улыбалась собеседнице, придерживая свою чашку с горячим чаем. Рядом с Друэллой и Тиффани сидела белокурая девочка, полностью копия своей матери – Нарцисса Блэк, одетая в нежно-голубое платье и туфельки на небольшом каблучке. Недалеко же от женщин, за барной стойкой, находились мужчины, один из которых – Эдвард Мракс, разливающий виски в два серебряных стакана, а второй – Сигнус Блэк, прикуривающий сигару. Первым голос подал именно Гилберт, перед этим элегантно кивнув головой и поцеловав руку матери и Друэлле Блэк. — Уважаемые гости, позвольте представить мою дорогую сестру – Аннабель Мракс, — Мракс улыбнулся, с гордо поднятым подбородком глядя на младшую и так же наблюдая за осуждающим взглядом миссис Блэк. — Аннабель, рада наконец-то познакомиться с тобой лично, — статная блондинка, словно рысь, оглядела Энн Роуз оценивающим взглядом, которым ей доводилось проходить сквозь многих людей, рассматривая их словно обложку выбранной книги. Однако, скудная обложка, хоть и захватывающей книги Аннабель, казалась Друэлле Блэк совершенно неинтересной, а значит – незаслуживающей внимания. — И я рада знакомству, мадам, — вежливо ответила Энн, сделав реверанс. — Но прошу, называйте меня Энн. — Энн, — повторила Друэлла, скорее сама себе, чем другим и самой девочке. После чего пренебрежительно перевела взгляд на свою младшую дочь, и слегка улыбнулась ей, глядя, как "маленький ангел" слабо улыбается в ответ. — Энн вырастет и станет красавицей, Тиффани, ей есть в кого. Можете не сильно расстраиваться сейчас. — с ноткой язвительности сказала Миссис Блэк, пригладив и так роскошные локоны дочери. — Но сейчас перед вами может возникнуть проблема в поисках подходящего жениха для девочки. — Моя Энни красавица, Друэлла, и я настоятельно рекомендую ничего про неё в таком тоне и в моём присутствии не говорить. — уже знакомый нам голос Эдварда с барной стойки поразил блондинку, которая от того вжалась в спинку дивана, недовольно закатывая глаза. — Надеюсь мы с вами друг друга поняли. — Ты опоздала, Аннабель. Грубый и холодный голос матери разрезал тишину, которая воцарилась после невидимой перепалки миссис Блэк и мистера Мракса. На это заявление Эдвард сжал ладони и бросил испепеляющий взгляд на собственную сестру, на его глазах на мгновение появилась черная сетка вен, подступающая по потемневшим глазам. Однако, когда Сигнус Блэк подал ему стакан с налитым виски, томно кивнув другу и выдыхая клубки дыма, мужчина успокоился, всё ещё сжимая левую руку в кулак и выпивая залпом содержимое стакана. Сама же Энни лишь сглотнула подступивший ком в горле и натянула миловидную улыбку, подходя поближе к матери. Только она хотела начать, как легшая на её плечо рука брата тут-же прервала её, говоря о том, что говорить сейчас будет он. — Мама, девушки не опаздывают, а задерживаются, — улыбнулся парень, переглянувшись с младшей сестрой, которая мило улыбнулась, отчего веснушки на её лице будто перебрались ближе к курносому носику девицы. — И, давайте не будем терять время на склоки, а послушаем новую мелодию Роры, которую она написала сама. — Гилберт! — обернувшись прошептала Аврора, злостно поджав губы, на что он лишь снисходительно улыбнулся и кивнул. — И правда, дорогая, сыграй нам, — вымолвила Друэлла Блэк сквозь небольшую паузу, так же наигранно улыбаясь и смотря на старшую Мракс. Когда же всё внимание перешло на девушек у пианино, Аннабель, или же, лучше сказать, Энн, присела на тахту, которая находилась чуть поодаль от большого дивана, где и сидели Друэлла и Тиффани. Девочка теребила подол своего платья, время от времени убирая лезшие в глаза волосы и каждый раз, как в первый, чуть ли не вспыхивая от раздражения. Рыжеволосая и не замечала как пристально на неё смотрят голубые глаза другой девочки, которая сидела буквально напротив неё. Нарцисса Блэк внимательно разглядывала «наследницу-уродку», как часто любила выражаться её мать, и к своему удивлению, не видела в ней ничего такого. Голубые глаза с неким восхищением и завистью смотрели на Энн, после чего блондинка не выдержала и почти что бегом подошла к ней и присела рядом, оглядывая глазами помещение, будучи не в силах что-то сказать. Наконец, Нарцисса взглянула на теперь уже рядом сидящую, слегка пригладив свои блондинистые волосы и заметив, что они с младшей Мракс уже долго держат подозрительно-тихий контакт. — И ничего ты не страшненькая. — вымолвила первое попавшееся блондинка, отводя взгляд в сторону от неловкости, какую же фразу она вытолкнула. — Очень даже красивая, и такая необычная... Как принцесса. Девочка Блэк затаила дыхание, иногда бегло переводя взгляд на мать и отца, а потом обратно на Аннабель, слегка прикусывая намазанные нежным блеском губы. Вторая же девочка, Энн, впринципе была как не в своей тарелке, глядя на Нарциссу как на инопланетянку, прибывшую на землю. Для неё было необычно то, что представительница чистокровной семьи так просто разговаривает с ней, делая вполне себе искренние комплименты, которые даже кажутся не наигранными. Да, хоть сама Энн Мракс и была почти что полностью чистокровной, потомком Салазара Слизерина, мало кто знакомился с ней и пытался подружиться, в отличае от тех же Авроры и Гилберта, у которых были чуть ли не свои фан-группы. С Энн всегда было всё наоборот. Чистокровные отпрыски воротили от неё нос, так же как и их мамаши, а если и не воротили, то всеми способами пытались подлизаться, а особенно это делали матеря наследников, а не наследниц, мечтая таким образом заполучить наследство Слизерина. — Я, кстати, Нарцисса Блэк, — с улыбкой прошептала блондинистая девочка, протягивая рыжеволосой свою ладошку, на одном из пальце которой было элегантное фамильное колечко с аккуратным драгоценным камешком посередине. — Но ты можешь называть меня Циссой, так меня называет семья. Недолго думая, Энни вложила прохладную ладонь в тёплую Циссы, и дружелюбно улыбнулась ей. И у девочек начался разговор, спустя некоторое время которого девочки удалились в комнату Энн Роуз, общаясь и смеясь так, будто бы они были лучшими подругами всю жизнь. 4 Глава: Зелёная бабочка. В поместье Блэков с самого утра царила атмосфера напряжённости и некой несобранности. Эльфы сновали по кухне и столовой, то и дело перекладывая столовые приборы туда и сюда, отчего иногда они ужасно злили и нервировали свою хозяйку, благороднейшую из семейства Блэк – Вальбургу. — Сириус Орион Блэк Третий! — в очередной раз вскрикнула хозяйка дома, а по совместительству прекрасная женщина, которая даже не будучи вампиром с каждым годом лишь хорошеет и хорошеет. — Немедленно спускайся сюда и прекрати разговаривать с матерью через громкоговоритель! Орион! — Да, милая? — тут как тут появился и хозяин дома Блэк, Орион, а так-же супруг Вальбурги и её троюродный брат. Он, в отличае от собственной жены, всегда был спокоен и рассудителен, будучи вместе с Регулусом, их вторым сыном, самыми спокойными и вдумчивыми. Наверное, если бы супругов Блэк можно было представить с помощью стихий, то Вальбурга была бы огнём, а Орион водой, готовой чуть что потушить пламя любимой, что сейчас он, собственно говоря, и делал. — Что вытворяет наш сын, Орион? — чуть тише промолвила женщина, складывая руки на груди, обрамленной шёлковым халатом чёрного цвета, и взглядываясь серыми глазами в тёмные мужа. — Какой из? — Сириус! — Да, маман? Из неоткуда появился сам виновник гнева матери, будто бы не причём, сложившего руки за спину и неспеша подходившего к столу, где эльфы, закончив раскладывать приборы и саму трапезу поспешили уйти. Вальбурга, вместо того чтобы что-то ответить сыну, лишь приземлилась на стул напротив него, не спуская с него испепеляющего взгляда. Не много времени спустя к столу приземлился и сам Регулус, «копия своего отца», пожелав родителям и брату доброго утра и приятного аппетита. Возможно, утро так бы и продолжалось в напряжённости, если бы не тактичное покашливание старшего Блэка и его последующий вопрос. — Милая, позволь узнать, по какому такому поводу Мраксы позвали нас к себе? — неспеша откусывая кусочек стейка поговорил Орион Блэк, не сводя восхищённо-влюблённого взгляда с супруги. Вальбурга бросила взгляд на мужа, точно давая ему за это подзатыльник в мыслях. Как тут ей пришлось перевести взгляд обратно на старшего сына, закатив глаза и от его вопроса. — Да, кстати, по какому? — Вероятно, они хотят вернуть своё утраченное положение в магическом обществе. — хмыкнула Вальбурга Блэк, закончив утреннюю трапезу и в знак этого промакивая тонкую линию губ салфеткой. — Их происхождение от самого Салазара Слизерина так опорочила Меропа Мракс когда вышла за жалкого маггла... Тяжёлая ладонь Ориона легла на маленькую Вальбурги, когда первый заметил как его супруга начинает тяжёло дышать, её грудь то и дело яростно вздымается и желваки на бледном лице играют яркими красками. — Милая, успокойся. Ладонь женщины сжала мужскую. О да, он умел успокоить. — И так, завтрак закончен. — опомнившись, сказала хозяйка Блэк, вставая из-за стола. — Идите, и оденьтесь по-приличней. Сама Вальбурга, так же как и Орион, удалились из столовой поместья в свои комнаты, после чего и сами дети недолго шатаясь поступили так же. **** Спустя недолгий промежуток времени Сириус вошёл в гостиную, где уже возле камина стояли все члены его семьи, а Вальбурга Блэк смотрела на сына как хищница на добычу, глазами раздирая его на куски. — Сириус Ори... — Маман, и я вас очень сильно люблю! — мальчик прислонил холодную ладонь матери к губам и ослепительно улыбнулся, когда же женщина лишь рассерженно топнула каблуком и загнала Регулуса в камин, выдавая ему летучий порох. — Мистер и мисс Мраксы очень требовательны к способам прибытия гостей, как они выражались: «либо дверь, либо камин». — пояснил Орион Блэк действия супруги, слегка посмеиваясь переглядкам её и их старшего сына. — Регулус, пойдем. Младший ребёнок семьи Блэк выдвинулся к отцу, держа руки прямыми, а лицо нейтральным. Орион лишь положил руку на плечо сына, зайдя вместе с ним в камин, и бросил летучий порох, со словами «Поместье Мраксов». Отец и сын быстро переместились, оставив мать и старшего дитя там. Сразу же после «исчезновения» двух членов семьи, Вальбурга Блэк сурово глянула на Сириуса, который как ни в чём не бывало стоял, держа руки в карманах и очерчивая ногой кружок на полу. — Сириус! Что же ты делаешь?! — не выдержав крикнула Миссис Блэк, подходя к нему и всё ещё сурово смотря. — И где твоя бабочка? — Маман, вы же знаете как я не люблю зелёный цвет! — воскликнул мальчишка, всё же поднимая умоляющий взгляд на мать. — Не знаю. Женщина насильно напялила на сына зелёную бабочку, и после этого затолкала в камин, повторив действия Ориона. Глава 5: «Кажется, дождь собирается» В самой крайней комнате на втором этаже, казалось, проходился ураган. И это даже не про погоду, так стремительно рассёкшую бледную гладь неба. Но, по правде сказать, для жителей и гостей поместья Мракс небесная забастовка казалась детским лепетом на фоне происходящего в комнате Энн. Потому, даже великий и ужасный Эдвард Мракс обходил эту комнату тремя путями. Перья из подушек вылетали словно ядро из пушки, сопровождаясь глухим звуком биения одной подушки о другую. Сама кровать, что служила полем для сражения, уже не походила на утреннюю версию себя, заботливо заправленную домовыми эльфами, а стала похожа на место удара ядерной боеголовки: белоснежная простынь была вся измята и, кажется, уже выпачкана чем-то, смутно напоминающим тыквенный сок; пуховое одеяло вообще валялось на полу в такой позе, будто до этого безрезультатно пыталось сбежать; подушкам же, как мы знаем, повезло меньше всех. — Защищайся, леди Амата, или же брось свой клинок и освободи дорогу к фонтану феи Фортуны! – воскликнула Нарцисса, в задорном смехе отклоняясь от нападок Аннабель. Между ними шла ожесточённая битва, которую вообразили сами девчушки – ссылаясь на одну из сказок барда Бидля, немного видоизменили происходящее в «фонтане феи Фортуны», выбрав путь, где три волшебницы не объединились, а решили искоренить соперниц. По умолчанию, леди Аша уже была в проигрыше, ведь Гилберт отказался участвовать. — Не дождётесь, леди Альтеда, или стоит называть вас «Альтеда беспомощная»? – усмехнулась Энн, сразу же, вместо ответа, получая наигранно возмущённый взгляд голубых глаз. — О, как вы смеете! В следующее мгновение последний для Энн удар подушки прилетел ей в голову и девочка, не успев среагировать, оступилась с кровати и упала, почти так же, как и утром. Смех Циссы затих, а сама она медленно спустилась с кровати, смотря на неподвижную «уже» подругу. Блондинка медленно потрясла Энн за плечо, вправду испугавшись за неё. Паника медленно подкатывала к обычно скупой в своих эмоциях Блэк, слёзы пеленой норовились застелить глаза. И только Нарцисса отвернулась от падшей, собираясь позвать на помощь кого-нибудь, как Энн схватила её за ногу и под не ожидавшей такого крик Нарциссы утянула за собой на пол. — Ну ты бы видела своё лицо! – в перерыве между смехом воскликнула Мракс, прижимая руку к груди, пока Нарцисса легонько ударяла ладонью по плечам подруги, в тон ей смеясь. — А я ведь испугалась за тебя, Аннабель, — серьёзно сказала Нарцисса, так же уловив мгновенную смену настроения собеседницы и по совместительству «соседки по полу». Только Цисса ещё не могла понять, почему так, поэтому вопросительно изогнула светлую бровь в немом вопросе. — Не называй меня Аннабель, — просто ответила рыжеволосая Мракс, подложив руки под голову, так сказать, для большего смягчения. И не важно, ситуации или пола. – Не люблю своё полное имя. Оно странное. — А мне оно нравится, — попыталась улыбнуться Цисса, — звучит так нежно. Будто куколка. Нарцисса Блэк нарочно протягивала буквы в слове «нежно», стараясь как-то разрядить обстановку. По правде, у неё это и получилось, спустя время самую светлую комнату в доме Мракс вновь разразил смех. В это время Цисса попыталась вновь осмотреть комнату, которая и вправду сильно отличалась от богемного стиля комнат остальной части дома. Это было похоже на магию, которая скрывала дом кузена Нарциссы – Сириуса, ведь их дом находился ни где-то в горах, ни на просторном поле или ограждённом забором лесу, нет, он находился в оживлённом маггловском квартале, скрытый всеми возможными чарами, которые знал Орион Блэк. Скорее всего, в этом вопросе Блэки придерживались мнения, что прятать надо там, где искать будут меньше всего. И возвращаясь к комнате младшей из Мраксов, Цисса, как не странно, чувствовала себя как в гостях у дяди и тёти. На фоне всего мрачного и такого величественного поместья Мракс, комната Аннабель была лучом света, ещё не запятнанным чужим влиянием. Массивные окна впускали в комнату столько света, сколько вообще было возможно, из-за окружающих их тёмных штор. Даже здесь Нарцисса сумела разглядеть некий подтекст, сравнив закрытые окна с клеткой невероятной птицы, кою сверху прикрыли тёмным платком. От глаз людских. Внезапно сглотнув обильную слюну и нервно сжав пальцы, Нарцисса попыталась успокоится, решив, что это всего лишь её домыслы. Зачем Мраксам скрывать своего ребёнка, верно? Энн, так же погружённая в свои мысли и всё ещё не верящая в сложившуюся дружбу, было собиралась что-то произнести, чтобы заполнить неловкую паузу, как рядом с ними появилась домовая семьи Мракс, что с самого детства была с каждым из детей наследников Салазара, но затесалась она именно у Аннабель – Вики. — О моя хозяйка, о госпожа Блэк, — воскликнула Вики, в тисках сжав своё нежно-зелёное платьице. Домовая испугалась гнева никого иного как Тиффани Мракс, если она узнает о том, во что же превратилась комната её младшей дочери. – Плохо, плохо, беда, смерть Вики… Хозяйка будет в ужасе, беда, беда… — Тише, успокойся, Ви! – поспешила успокоить эльфийку Энн, поднимаясь с пола и тут же мысленно давая себе пощёчину, ведь теперь глаза домовой округлились с сикля до галлеона. Телесные колготки были все в катышках, а на самом платье образовалась «небольшая» дырка, по видимому, во время магической битвы волшебниц, то есть, до клинков. Догадка Энн подтвердилась хмыканьем Нарциссы. – Мама об этом не узнает, и уж точно не будет ругать тебя! Вики недоверчиво глянула на младшую хозяйку, всё ещё сжимая своё платьице и переминаясь с ноги на ногу. Тогда-то Цисса так же поднялась, мягко пригладив светлые волосы эльфийки. — Верно, Вики, волноваться не о чем, мы сейчас всё исправим, — Блэк, в подтверждение своих слов, начала поднимать подушки и одеяло с пола, бережно складывать их на кровать, зная, что бо́льшего ужаса для бедной домовой и придумать нельзя. — Нельзя, нельзя! – крикнула Вики, отстраняя мисс Блэк от добровольного батрачества, и тут же магией убирая весь пух, перья, и заправляя кровать. Разумеется, оставалась ещё работа в поднятии упавших предметов, уборки разрушенных, стирки испачканного соком одеяла и подобных дел, но было видно, как заметно похорошела комната без белоснежной пелены перьев. Энн одобрительно улыбнулась Нарциссе, которая с такой же улыбкой сложила руки на груди. — Вот видишь, всё не так ужасно, — кивнула на убранное Аннабель, — так что случилось? Мы ведь тебя не звали. Эльфийка насупилась, будучи в поражении, но вспомнив то, зачем сюда пришла, вновь начала нервничать. — Хозяйка вызвала Вики чтобы младшие госпожи спустились в зал, ведь прибыли уважаемые господа Блэки! – ответила Вики, захныкав, видя то, в каком виде сейчас представляются перед ней Нарцисса и Энн. – Ох, беда, беда, нельзя в таком виде госпожам появляться… **** Незадолго до этого. Разговоры в гостиной медленно стихали, когда пламя камина заискрилось и первыми из него вышли Орион и Регулус Блэк, через несколько секунд оттуда так же показались головы негласного матриарха семьи – Вальбурги, и старшего сына семейства – Сириуса. Губы Тиффани растянулись в ожидающей улыбке, Эдвард же предпочёл сначала полностью осушить стакан виски. Некоторое время в гостиной стояло молчание, но оно не было неловким, скорее наколённым. Вальбурга, держа руки на плечах всё ещё недовольного Сириуса, прошлась оценивающим взглядом по сестре «главы» Мраксов, сохраняя хладнокровное выражение лица, будучи истинной аристократкой от макушки до кончиков мизинцев. И, хотя, не сказать, что Вальбурга была полностью довольна пригласительным приёмом, но всё ещё возлагала на него должные потомкам Салазара Слизерина надежды, про себя искренне уповаясь безумным интересом. Однако, первым молчание нарушил супруг Вальбурги, незаметно для остальных на мгновение дотронувшись до её спины и обойдя, будто бы закрывая любимую ото всех. — Приветствую хозяев и гостей поместья, — донеслось из уст лорда Блэка, кои растянулись в благородной усмешке. – Наша семья была очень тронута приглашением. Растягиваясь в безумной улыбке Тиффани Мракс подхватила светский разговор, что, без сомнений, всегда не являл за собой смысла, но мог нести потайной смысл, как и настоящие чувства собеседников, скрытые под толстой шубой фальша. — О, уверяю вас, как и наша вашим появлением! – растянула гласные Тиффани, вставая с дивана, где до этого вела беседы с Друэллой, и подошла чуть ли не в плотную к новоприбывшим гостям. – Вальбурга, Орион, безумно рада вас видеть. На эту фразу Сириус буркнул «заметно», что должно было укрыться от ушей хозяев поместья, но ведь от сверхслуха мало что можно скрыть. Вальбурга, что стояла ближе всех к нему, отвесила ему подзатыльник, Тиффани пропустила мимо ушей, хотя заметно напряглась, и только Эд, который сидел чуть ли не на другом конце зала, подавил смех за скрытым кашлем, сразу сходя со стула рядом с барной стойкой и подошёл к сестре, кладя ей руку на плечо. Важно держать зверя на приводе, а лучше – на коротком поводке. — Предлагаю завершить доброжелательные беседы и пройти за стол, — сказал Эдвард, — уверяю, обилием блюд мы во всей красе выкажем наше вам уважение. Наверное, сколько себя помнил, столько средний Мракс-Реддл и служил белым флажком в разнообразных конфликтах, особенно касавшихся приёмов. Именно благодаря мистеру Мраксу почти что все светские мероприятия с их участием проходили на славу, не без некоторого внушения и вампирского обаяния, разумеется. Однако, как только гости собирались последовать предложению Эдварда, на всю гостиную раздался звонкий, даже скрежащий и оттого особенно противный для вампиров, голос Друэллы, которая получала особенное наслаждение от «незаменимости» своей персоны. — Кажется, здесь не хватает двух персон, мистер Мракс, — пропела бывшая Розье, поднимаясь с дивана и кивком указывания в сторону второго этажа, с которого, как бы это было не странно, подозрительно стало веять абсолютной тишиной. – где ваша и моя дочь? — Вы правы, Друэлла, — заместо брата ответила Тиффани. – Вики! Дальше, как мы знаем, госпожа Мракс вызвала приближённую дочери домовую и не забыв её «слегка» пригнув отправила к Энн. Потому, чтобы не повторяться, рассмотрим происходящее немного передвинув курсор на Сириуса Ориона Блэка Третьего. Происходящее сейчас. Мальчишка, на котором ещё с детства висел ярлык главного наследника рода Блэков, с того же самого детства пытался плевать как можно больше и дальше на этот самый ярлык. Приём у Мраксов не вызывал у Сириуса никаких положительных эмоций, собственно как и все светские приёмы. Ещё больше омрачало вечер присутствие здесь Беллы, которая недовольно поглядывала на своего кузена, сидя с ещё незнакомой лично ему рыжей девушкой. Хотя, по правде сказать, ненадолго Сириус задержал на ней взгляд, сам не зная для чего норовясь разглядеть её черты, и безусловно, они казались идеальными: бледная кожа без единого изъяна, ровный и чуть вздернутый нос, карие глаза, невероятно пухлые губы и, разумеется, величественно стройная фигура с пышными формами и волшебными изгибами талии. Старшая из детей Мракс была идеальной, чарующей, и на миг он задумался, не была ли она вейлой. Он не знал, что секрет роится в другом. Видимо, Сириус настолько засмотрелся, что вслед за пиджаком начал снимать такую надоедливую зелёную бабочку, и не сказать, что он этого не хотел. Но под угрюмым взглядом «маман» и насмешливым старших девчонок, что уже не стесняясь обсуждали влияние Авроры на будущего лорда Блэка, Сириусу пришлось остановится, подтянуть бабочку и направится за стол. — Какой позор, если впредь решишь засмотреться на какую-нибудь девушку, делай это менее открыто, Сириус. – отчеканил Регулус, поправив воротник статного пиджака, делающий младшего Блэка намного старше и серьёзнее своих лет. Вышеупомянутый Сириус лишь закатил глаза на высказывание брата и наклонился к нему поближе, рассчитывая, что сейчас их разговор будет услышан только ими. — Не читай мне нотации, Реджи, тебе вроде не восемьдесят один, а ворчишь как старый дед, — с усмешкой произнёс Сириус, — но в одном ты прав, позорно носить такое платье, и без должного выреза… — Сириус! Кажется, за своими разговорами братья и не заметили рядом стоящую Вальбургу, хотя, можно поспорить, один из них всё же был в курсе неё. Сириус насупился, тут же залпом осушив только что разлитый по бокалам сок, а Регулус прикрыл кулаком рот, сдерживая смех. — Не смейся! – гавкнул Сириус, чем пробил «дамбу» младшего брата. Напротив братьев за стол сели две девочки. Одну из них Сириус, разумеется, знал, это была Нарцисса – его милая и нежная кузина, которая с недавних пор часто служила ему заменой обожаемой Меды, и которая всегда очень ярко контрастировала с Беллатрикс. Вторую же Сириус не знал, но она с одной стороны была невероятно похожа на девушку, которую он бесстыдно разглядывал ранее, а с другой стороны была совершенно отличной от неё. Серые глаза скользнули по искренней улыбке, которую редко встретишь на подобных мероприятиях. Наверное, именно эта улыбка стала движком в их истории, и уж точно запомнилась ему на всю жизнь. Улыбка была настолько яркой и настолько эмоциональной, будто отображала некую историю, отображала и былой смех, что всё ещё застыл в крайней комнате на втором этаже. Блэк невольно и сам улыбнулся, лишь на миг, снова глазами скользя по её лицу. Такие же рыжие локоны, как и у сестры, мягко струились по веснушчатым плечам, которые не были прикрыты рукавами нежного платья, голубые глаза отображали всю свет и энергию, которую только можно было искоренить из такого мрачного поместья. И Сириус всё не мог понять, откуда же взялся этот свет? Но от раздумий его отвлёк незнакомый голос, с уже знакомой фразой. — Не пялься так откровенно на мою сестру, — спокойно произнёс кудрявый шатен, ставя перед своим гостем позолоченную тарелку и схватив виноградинку из вазы закинул её в рот. И если бы можно было испепелять глазами, Сириус был уверен, старший брат рыжей девчушки это немедленно сделал бы. – уже вторую. Наслаждайтесь вечером, господа. Сириус Блэк медленно перевёл взгляд на насмешливое лицо младшего брата, прекрасно видя в его таких же серых глазах укор, смешанный с фразой «а я тебе говорил». Но, видимо, самому серьёзному из Блэков взгляда было недостаточно, потому он решил перейти к действию. Сириус заранее закатил глаза. — Вот видишь, уже два человека тебя подловили, — язвительно произнёс Регулус, но всё равно, в его глазах не было злости, а скорее лишь абсурдность ситуации и насмешливость над братом. – Цисса, добрый вечер! Не познакомишь с младшей хозяйкой торжества? **** К радости родителям, дети смогли найти общий язык, потому сейчас активно что-то обсуждали, что даже немногословный Гилберт Мракс стремился вставить в диалог свои «пару кнатов». Мраксы не шутили, когда говорили, что выкажут достойное уважение своим обилием съестного – так и было, стол просто ломился от то и дело добавляющейся пищи, что даже расширительные чары, до этого наложенные на стол, не могли уместить всё. Разумеется, больше всего ели дети, подростки, в виде Авроры и Беллатрикс, ели куда меньше, больше занимая время диалогами и дозволенной им порцией алкоголя, взрослые уж тем более почти что не почивали, заполняя желудки редкими закусками и глотками алкоголя. Круглый торшер с различными сортами сыра и сырого мяса был у глав семей в почёте, пока они сами то и дело дополняли свои стаканы огневиски и обменивались различными предложениями, какими бы до странности абсурдными они ни были. Так скажем, алкоголь развязывает языки. — Вот что, заключим сделку, — под не стихающий хохот Сигнуса начал Орион, взмахом волшебной палочки подливая себе и собеседникам огневиски. Троица уже давно переместилась с тесного стола за барную стойку и уже давно потеряла счёт наполняемых стаканов. Какой же это уже был? Третий? Восьмой? Всё же…третий, наверняка. – Ты, - Орион показал на Эдварда, на что тот с драматичным взглядом указал на себя. – и я, — Лорд Блэк указал на себя, затуманенными алкоголем глазами глядя на Эда, так же не сверкающего трезвостью, просто из-за вампиризма ему пилось гораздо лучше, и больше. – поженим детей. Сигнус насторожился, опустив поднятую бутылку на стол, отчего та, будучи поставленной на край, упала на пол, разбившись вдребезги. Эд так же в немом вопросе посмотрел на Ориона, мол спрашивая, серьёзно ли он. Однако разум Мракса старшего был не настолько трезв, чтобы не выдать шутку. Хотя больше это походило на защитную реакцию. — Аврору и Регулуса? — Хорошая шутка! – указывая пальцем на Эда усмехнулся Орион, прежде чем стать настолько серьёзным, насколько позволяло алкогольное влияние. – Но я имею ввиду Сириуса и Аннабель. При упоминании имени любимой дочери у Эдварда тут же сошло на нет всё его опьянение. Глаза, словно ястреб, впились в лицо Ориона, от чего Сигнус слегка пошатнулся, отворачивая голову и наблюдая за уборкой домовиков разбитой бутылки. Рука, до этого свободно лежащая на столе, тут же превратилась в кулак, а вены под глазами выявились как гром посреди ясного неба. Собственно, вышеупомянутый гром разразился на улице, предвещая мощную грозу. Для Эдварда Мракса какие-то нападки на их семью были как красный флажок для мула, и если бы Орион был в трезвом уме, Эд обязательно спустил бы на него весь гнев. Но он понимал, со своим шатким положением он должен был сдерживать эмоции. Он должен был успокоиться. Орион всего лишь пьян, он не всерьёз. — Орион, — начал Мракс, успокоившись, тёмные вены сошли с его вечно молодого лица, — мы слишком пьяны для обсуждения подобных тем. Предлагаю вернуться к ней позже, в моём кабинете. — Эд, — в тон ему произнёс Орион, — ты же понимаешь, в каком тяжёлом сейчас положении находится ваша семья… Брак с такой влиятельной семьёй как Блэки обязательно подкрепит его твёрдыми канатами. Но Эдвард терял терпение. — Я сказал, мы вернёмся к этому разговору позже, — внимательно смотря в глаза собеседника сказал Мракс, — в моём кабинете. - Мы вернёмся к разговору позже, в твоём кабинете. **** В это время старшие женщины семей вели беседы в более приземлённом состоянии, за это время пригубив лишь несколько бокалов вина, а Друэлла Блэк вообще не пила, то и дело поглядывая то на пьяного в стельку супруга, то на так полюбившую вино Беллатрикс. Сама Друэлла сохраняла трезвость ума и лишь капала на мозги собеседницам, которые сами уже часто бросали друг другу «закатливые» взгляды. Тарелка каждой оставалась на больше чем половину полна, и из них только Тиффани делала это не из принципа «могу поправиться», а поскольку уже не была голодна, до прихода гостей полакомившись такими непринятыми в мир леди рёбрышками гриль. Её вампирская сила, к удивлению и вечным наколкам брата, держалась на большом обилии мяса, и если хоть день Реддл пропускала без приёма мясного – то ждите беды, она съест своих детей. Вальбурга, самая негативно настроенная на вечер женщина, важничала даже за столом, и даже без лишних слов, будучи краткой, гордой и величественной. Её осанке могли позавидовать многие женщины благородных семей, а хладнокровию лица и способности оставаться на людях спокойной и рассудительной, мог позавидовать и каждый мужчина. Она редко сама начинала ту или иную тему, но могла поддержать всё, начиная с местной моды и заканчивая любой темой из зельеварения шестого курса. Вальбурга Блэк была идеалом во всём, становясь объектом зависти даже для самой Тиффани Меропы Мракс. Сейчас, как не странно, тема зашла про детей и их замужество, потому Друэлла особенно стремилась «блеснуть умом». — В наше время выгодное замужество для юной леди и для её родителей – самое важное, потому мы с Сигнусом старательно подошли к этому моменту, — с противной ухмылкой начала мадам Блэк, складывая руки перед собой в замок и взглядом, что был наполнен материнской любовью и заботой, прошлась по дочерям. – Для Беллы нашлась выгодная партия в лице старшего Лестрейнджа, скоро планируется помолвка. — А что же Нарцисса? – издала редкую реплику Вальбурга, вновь пригубив бокал дорогого красного вина. — О, пока она чиста, но, скажу по секрету, — наклонилась Друэлла к собеседницам, исподтишка глянув на младшую дочурку. – Малфои долгое время ищут с нами встреч, разумеется, это не самый лучший вариант, но после выходки Андромеды нам не приходится выбирать… Тиффани нервно сглотнула, искренне сжалившись перед маленьким ангелом. Попав в мир чистоты крови это было единственное, с чем Мракс всё ещё не могла смириться. Она не понимала, как человека можно заставить жить с тем, кого он на дух не переносил? Как можно бросить любовь и заткнуть её выгодным браком? Сама, по своей сути, Тиффани являлась старой девой, но ей никогда не приходилось выбирать, судьба сама столкнула её с жизненными препятствиями и лицом окунула прямо в омут проблем. Ранее, когда магической Британии только открылась отличная от остальных семей семья Мракс, многие считали Эда и Тиф супружеской парой, даже не смотря на то, что те являлись кровными братом и сестрой, всё же для чистокровной части волшебников такие браки не были столь необычными. Одно время Мраксы позволили остальным так считать, пока не пришло время создания потомства. Ныне, лишь приближённые к потомкам Слизерина семьи знали о настоящем положении дел у Мраксов, но и сами не спешили копаться в их глубь, попросту останавливаясь на мнении, что «эти Мраксы настолько сошлись на чистоте крови после позора их матери, что не брезговали созданием своего потомства друг с другом». В прочем, они бы не думали так, если бы это как-то мешало брату и сестре, они бы с лёгкостью присекли всех, кто говорит что-то негодное им быстрее, чем те щёлкнули пальцами, а если этого не произошло – то значит всё находится в рамках их задумки. — С одной стороны, Андромеда вызывает моё восхищение, — медленно отозвалась Тиффани, чем вызвала изрядное удивление Друэллы и некую заинтересованность Вальбурги. Но эмоции на лице грозной Блэк значили для Тиф больше, чем постоянные бывшей Розье, потому она продолжила. – пойти против чистоты крови, которую прививали с детства, и не важно, законными путями или же нет… Удивление, но теперь смешанное со страхом и недоверием, вновь исказило уже немолодое лицо Друэллы, потрёпанное годами с нелюбимым человеком и с нерадивыми детьми. Тиффани коварно усмехнулась, её позабавила эта реакция на её слова. — Да бросьте, Элла, все знают о «развлечении» чистокровных семей со своими детьми, — кивнула Мракс, так же изредка поглядывая на собственных отпрысков. – просто никто не видит смысла этим заниматься. Так о чём это я… Точно, милая Меда. С одной стороны моя душа лежит к ней в восхищении, а с другой – с немым вопросом, почему же в наше время родители выбивают неправильные для них чувства круциатусом? На некоторое мгновение среди женщин воцарилось молчание, перебиваемое лишь бесконечными шутками-подкатами Сириуса, смехом старших девочек и скрежетом посуды. Друэлла на этот раз решила помолчать, что в её кондициях значило лишь затишье перед бурей или, верно сказать, затишье перед очередным «остроумным ответом», а Вальбурга, погрузившись в свои мысли, беспрестанно крутила в руках ножку своего бокала, видимо прокручивая в голове последнюю фразу Мракс. Когда же Вальбурга подняла глаза со стеклянной поверхности, она испустила короткую улыбку, прежде чем задать свой вопрос. — Какого же твоё мнение в воспитании наследника и наследниц, мисс Мракс? — Касательно замужеств, пока что я даю им возможность присматриваться самим, — с усмешкой начала Тиффани, ни на минуту не сомневаясь в правильности своих слов, отчего она всегда звучала уверенно. В её глазах она всегда являлась правой. – Эстель не подведёт и даже без выгодного замужества выведет нашу семью в свет. Гилберт, как единственный наследник, не ошибётся с выбором, я в этом уверена. А Энн… Не успела Тиффани Мракс окончить мысль, хотя, честно говоря, так для неё было лучше, ведь она не знала чем может похвастаться её дочь Энн, как её прервала Друэлла, и видит Мерлин, сделала она это зря. — В её случае вам нужно будет очень постараться! О милая Тиффани, терпения вам и Эдварду… — она с напускным сожалением и сочувствием положила руку на сердце. Из её глаз точно лилась язвительность и фальшивость, а губы то и дело содрогались в противной усмешке. – И, Тиффани, может стоит сказать милой Аннабель кушать поменьше? Ни то скоро не влезет ни в одно из своих платьев, это и то уже будто рвётся. То ли Друэлла произнесла это громче, чем планировала, то ли так удачно подвернулась тишина, но в следующее мгновение из-за стола послышался скрежет стула, а крохотное тело, вопреки словам язвительной Блэк, мигом бросилось в сторону выхода на задний двор. Не успел никто должным образом как-то отреагировать, как Сириус бросился за ней. Гилберт в тисках сжал кулаки под столом, испепеляя взглядом дотошную блондинку. В его глазах играли злобные огоньки, которые не сулили для мадам Блэк ничего хорошего. Она определённо пожалеет, и уж точно ответит за свои слова. Нарцисса насупилась, злобно глядя на мать. Она знала её, знала её нетактичное поведение, но всё равно не могла понять, почему же её мать не может промолчать? Тем более, что Энн, если на неё посмотреть, была абсолютно нормальной, разумеется, не дюймовочкой и чуть больше на фоне младшей из сестёр Блэк, но она была нормальной. Аврора же до побеления сжала в пальцах бокал, отчего тот, не выдержав такого натиска, разбился вдребезги. — Прошу прощения, — с издёвкой сказала Аврора, смотря прямо в глаза Друэллы, и направилась в сторону уборной, дабы смыть алую кровь с ладоней. — Друэлла, есть моменты когда тебе стоит прикусить язык. – как всегда властно сообщила Вальбурга, всем своим видом ставя точку в данном разговоре. **** Энн сидела на холодных, заметно посыревших и обветшавших ступенях. Сад дома был местом, куда никто никогда не ходил – даже домовые эльфы. Однако именно в нём Аннабель видела истинное волшебство, в таком скрытом и незапятнанном чужой рукой. Каменная беседка, крыша которой была покрыта волнами лиан, бросала то в жар, то в холод, от своей античной красоты, а рядом стоящий фонтан дополнял свою «подругу». Только сейчас он напоминал ей фонтан из любимой сказки барда Бидля, и какого же совпадение, что вышла она к нему когда оказалась в тяжёлом положении. Про себя она содрогалась слезами и молила всех кого она знала закончить это. Руки уже будто прилипли к мокрым щекам, солёная вода затекала в уши и в нос, а пеленой застилала ярко-голубые от слёз глаза. Она не знала и не могла понять, что же такого она сделала этим напыщенным чистокровным индюкам, что могла заслужить такое к себе отношение. Энн знала, что никогда не была красавицей, как Аврора, не могла блеснуть сдержанностью и умом, как делал это Гилберт, и не могла заткнуть врагов за пояс как мать и отец. Она не была способна ни на что выдающееся, жила в розовых мирках сказок и не имела способности к остроумию. От своих же мыслей о беспомощности Аннабель вновь накрыла волна из тяготящих мыслей и слёз, руки до красноты сжали бледные плечи, и только тогда она заметила как продрогла, ведь погодка так же была не в духе, от души снабжая землю водой, а деревья токовым разрядом. Теперь Энн не чувствовала и своих ног, в воинственный момент приема оказавшихся без колготок, обутых в открытую и откровенно не подходящую для улицы погоду, и так удачно опущенных в лужу. Розовое платье снизу уже можно было выжимать над тазом, а после использовать как тряпку для мытья полов, локоны немного растрепались от дующего в лицо ветра, а губы обветрились. Красавица, одним словом. Последняя слезинка от ранней истерики покатилась по правой щеке, после чего Энн ощутила прикосновение к своей коже чужой руки и только тогда заметила сидящего рядом Блэка, опустившего ноги в ту же лужу. — И как давно ты здесь сидишь? – шмыгнув носом спросила Аннабель. — Ну, не так уж, нужно было сбегать за пиджаком, — Блэк нахально протянул первое слово, а на последних потряс перед глазами младшей Мракс свой чёрный пиджак и сразу укутал девочку в него, как только мог. Прикосновение к слишком холодной коже не дало мальчику времени на обдумать, потому он сразу же начал потирать руками её плечи, уже и без того обёрнутые в пацанский пиджак. – Ты вся дрожишь, стоит пойти в дом. Энн яростно закивала головой, спровоцировав новый поток слёз. — Нет-нет, только не туда, — прошептала она, отчего сердце маленького Блэка всё сжалось, и не понятно, от общего сочувствия к девочке, или от симпатии. — Понял, — кивнул Блэк, неосознанно продолжая в успокаивающем жесте потирать её плечи. – слушай, ты не обращай на неё внимания! Она ведь просто дура, неумеющая следить за языком. — Не только она говорит подобное, — не согласилась Энн, искренне удивлённая такой заботой к себе. – наверное, когда большинство так с тобой обращается, ты начинаешь искренне верить в их слова… — Не говори так, Мракс! – воскликнул Сириус, поворачивая девочку к себе лицом. Но теперь, когда её глаза вцепились в него, он потерял дар речи, смущённо продолжив. – Ты очень красивая, и эта скупая мандрагора просто завидует тебе! Энн улыбнулась, вновь пригвоздив Сириуса своей улыбкой к земле. — Слушай, а зачем ты вообще пошёл за мной? — Я подумал, что тебе нужна поддержка.