Взгляд сквозь реальность

За своей бурной деятельностью, Мидория не сразу заметил, как город начали окутывать сумерки. Когда он был готов преподнести Каччану его подарок, давно уже за окном господствовала тьма, но ему это было только на руку. Скоро он собирается исполнить наиболее рискованную часть своего коварного плана, а потом останется лишь наслаждаться шоу. Ещё немного и его потеря будет отомщена... Вдруг до комнаты Изуку донесся звонкий голос: — Изуку! Ты что, так и не поел?! Упс... — Уже иду, мам! Из зала послышались приглушенные смешки, хотя сдерживались в эмоциях не все. Мина, которая, в отличие от многих, не стеснялась, а потому каталась по полу от смеха, сквозь слëзы пробормотала: — Только мама Мидории может так мило остановить его «злодейский» монолог, не так ли?! Боже... Тодороки, с каменным лицом, прокомментировал: — Я думал, это будет грустная предыстория, судя по началу сегмента. Но теперь всë выглядит как комедия. Я не понимаю, какого жанра мы придерживаемся во всëм этом? — Чувак, довольно жутко делить жизнь Мидории на жанры. — Серо окинул одноклассника снисходительным взглядом. В конце концов Тодороки — такой Тодороки. Вдруг в разговор подключилась Автор: — Вообще-то, технически, да, эта история делится на жанры. Другое дело, что жизнь Изуку довольно сумасшедшая, отсюда и противоположные стили повествования. Просто расслабьтесь и смотрите уже, когда ещё так посмеëтесь? «Что-то мне сейчас совсем не смешно» — подумал виновник торжества. Его будущая (или вернее прошлая?) «жертва» хранила гордое молчание. ... Дождавшись, когда его мама заснëт покрепче, Мидория, который после ужина «как обычно» отправился спать, вдруг встал с кровати. Он на цыпочках подошëл к шкафу и, включив фонарик на смартфоне, накинул поверх пижамы длинный черный дождевой плащ с капюшоном, который скрывал всю копну его волос и даже немного оттенял глаза. Далее, хорошенько поковырявшись в груде вещей, он откопал серые теплые тапочки. В таком образе парень подошëл к окну, чтобы через него ретироваться. Его комната была на втором этаже, но Мидорию это не остановит. Он просто надеется, что водосточная труба выдержит его вес при спуске. — Сомневаюсь, что эта хлипкая металлическая трубочка действительно выдержит Мидорию. Он далеко не самый крупный, но он действительно весит больше, чем кажется на взгляд, — Шоджи буквально пробубнил в маску, особо ни к кому не обращаясь, так что услышала только Джиро. И да, парень говорил с высоты своего опыта, ведь именно ему пришлось таскать покалеченную тушку Мидории во времена лагеря. Кьëка задумалась: «Ну, судя по показанному, Мидория с экрана ещё только в начале средней школы, и здесь он действительно худой, так что... » Зацепившись за трубу, Мидория аккуратно прикрыл окно и начал спускаться вниз. Ему пришлось немного прикусить губы, чтобы не зашипеть от легкой боли в ладонях: их саднило, ведь Изуку немного ободрал кожу в процессе спуска. Как же он забыл о перчатках?! Тем не менее, очень скоро злоумышленник снова твердо стоял на земле. Еще раз оглядевшись и убедившись, что на улице никого нет, Мидория покрался к дому Бакуго. Он уже было подошëл к порогу и пригнулся, чтобы положить «подарок» у двери, как его взгляд зацепился за настежь открытое окно сверху. Если он всë правильно помнит... Это окно Каччана! «Естественно, Деку бы, блять, помнил, где мое гребанное окно спустя годы с тех пор, как был в гостях» — Подумалось Бакуго. Мидория слегка закатил глаза: ну конечно, Каччан бы спал с открытым окном. Он слишком крут для таких вещей как простуда, ха? Ну, сегодня его стремление к закалке сыграет с ним злую шутку. Раньше Изуку планировал просто оставить коробку у входа, в надежде, что до утра никто посторонний ее не заберет. Однако перспектива доставить сюрприз прямо в обители жертвы звучит куда заманчивей! Итак, Мидория, прикрыв один глаз, и пригнув колени, занес руку с коробкой подальше. Прицельным броском подарочек долетел прямо до пункта назначения: подоконника Каччана. Повезло, что улетел «снаряд» не на пол, ведь тогда будущая жертва могла бы проснуться раньше времени. Миссия была выполнена. Мидория, хитро улыбнувшись, развернулся на каблуках и уже более уверенно побрел обратно домой, точней, к трубе, чтобы по ней взобраться и вернуться к себе в комнату, как ни в чем не бывало. «Счастливого дня рождения, придурок». Экран медленно потускнел. На черной плазме отразились лица зрителей: заинтригованные и ухмыляющиеся. Хотя, например, лицо Деку теперь мало чем отличалось от гримасы Тодороки, а Бакуго вовсе отвëл взгляд в смущении. Затем, также плавно, на экране проявилась совсем другая картинка. Яркий луч солнца пробивается через стекло и падает прямо на лицо человека, что раздраженно сморщился от воздействия тепла и света. Бакуго, не выдержав такого издевательства, резко встал: — Какого чëрта шторы не завешаны?! — прохрипел он, когда, вдруг, его будильник начал звенеть. Глаз блондина дернулся. Он точно не был ранней пташкой по природе, но если он хочет быть лучшим, его режим должен быть идеальным. — Вот почему Бакуго так рано ложится спать, ква? — Цую поинтересовалась, не надеясь на ответ, а лишь высказывая мысли вслух. Почему-то блондин оторвался от своих глубоких дум, чтобы снизойти до ответа: — Да насрать мне уже на этот режим, не в нем теперь дело... — Кацуки одернул себя, не понимая, почему его потянуло на разглагольствования. — Тц, да ладно, без разницы. Это короткое взаимодействие почему-то привлекло внимание каждого. Но пока что никому не дано узнать причины того, почему же всё-таки данный студент ложится спать ровнехонько в восемь вечера. Автор решила, что приготовит им пояснение в другом сегменте, если, конечно, это не вылетит из еë головы к тому времени. Чудом Бакуго просто отключил будильник, не став прибегать к более экстраординарным мерам, как, например, подрыв этого предмета. Но поскольку вещь данная стояла именно что на подоконнике... Взгляд парня сразу зацепился за чужеродный объект. Мик лишь тихонько усмехнулся в усы, не позволяя себе полноценно расхохотаться, как бы ни хотелось. «Чужеродный объект»?! Он скорее бы поверил, что Тодороки так скажет о коробке, но никак не Бакуго. Его бровь вскинулась вопросительно, а на лице расплылась улыбка, полная сарказма. Он, конечно, помнил, что сегодня его день рождения, просто Бакуго не привык придавать этому событию уж слишком большое значение. Ещё не прочитав подпись на алой коробке (Кацуки не без скрытой нотки радости отметил про себя, что отправитель не так уж плох, это его любимый цвет), Бакуго понял, что подарок явно не от его родителей. Во-первых, они всегда делают из этого «пипец неожиданный» сюрприз, когда он приходит вечером со школы. Во-вторых, не может быть, чтобы старая карга или его отец смогли сделать всë настолько аккуратно. Где-то сзади Полночи стало немного легче от того факта, что похоже, у Бакуго, по крайней мере, были действительно нормальные родители. Честно говоря, она думала, что их потенциальное не самое лучшее отношение к сыну могло усугубить его ментальные проблемы. Да, ей стало легче, совсем немножко. Пока рано списывать этих двоих со счетов, но и тревогу можно не бить. Женщина немного сползла по стенке кресла и выдохнула с воздухом и частичку напряжения, тем самым выдав своë эмоциональное состояние коллегам и заработав обеспокоенные взгляды. Вот, например, даже Шота не может не сочувствовать тому, как, похоже, близко к сердцу берет Немури всё увиденное. И он не знает, почему вдруг Каяма так размякла. Материнский инстинкт пробудился? Айзава даже невесело улыбнулся. Бакуго почему-то не удивился, поняв, что это дело рук Такемичи. Уж очень этот статист хотел к нему подмазаться весь год. И похоже, у него это может выйти прямо сейчас. Рука Бакуго быстро дернула за золотистую ленту. Выпавшую открытку он отложил в сторону, решив не тратить время на такие сантименты, которые, вдобавок ко всему, вряд ли искренны. Киришима неловко поерзал на месте: ему почему-то стало по-настоящему жаль Бакуго, который, как Эйдзиро уже мог предсказать наперед, был одинок среди своих «друзей»-подпевал. Бунтарь когда-то был одиноким, и это был такой отстой, что ему становилось труднее видеть в бывшем друге бесчувственного и жестокого человека, даже если таким он, наверное, и являлся когда-то. Эйдзиро давно запутался в своих чувствах, и когда показалось, что узел начать распутываться, тут же всë намоталось обратно. Но всë-таки, он, Киришима, другой части своей личности, более беззаботной, позволил позлорадствовать над тем, что скоро ждет чувака с экрана. Ничего не подозревая, парень без задних мыслей поднял крышку. В этот же момент, дно коробки буквально выпрыгнуло на него, отправив в полет содержимое. Содержимое, которое расползлось и зашипело. Оно было везде, в том числе на Кацуки. «Гребанный ками упаси меня спаси, свят, свят, свят. К черту эту лабуду, что это, блядь, такое было?» Большая часть людей в зале откровенно расхохоталась над сей репликой из уст Бакуго, за исключением его самого, Айзавы, да, пожалуй, ещё и Ииды с Шоджи. Не изменяя традиции, Мина Ашидо (не опять, а снова) каталась по полу от колик в животе. — Я сейчас лопну! Бласти, вот умора! — Пинки даже неосознанно перешла на прозвище. «Бласти» только прорычал что-то невнятное в ответ, спрятав все сильнее краснеющее (удивительно, на сей раз не от злости) против воли лицо в ладонях. Мидория, не менее смущенный ситуацией, этому виду даже злорадненько восхитился: пускай Каччан наконец побывает на его месте. Именинник сначала было опешил. Заминка его, однако, не длилась дольше пары секунд. Быстро устремив взгляд на руку, Кацуки обнаружил там минимум пять существ. Противных, скользких, длинных и черных. Существа шипели, чем вызывали боль в ушах. Обработка зрительной информации мозгом произошла моментально, и Бакуго, под аккомпанемент отборных матов, стряхнул тварин с себя и подскочил на месте, непроизвольно подпалив свою одежду в процессе. Казалось бы, большего ужаса в лице взрывного блондина увидеть не было суждено никому. Но когда Бакуго оглядел всю комнату и понял масштаб проблемы, вся его рациональность канула в тартарары, и тот уже не стал сдерживать свою начинающуюся полноценную истерику: — ОПЯТЬ ВЫ, ТВАРИ! ОТВАЛИТЕ К ЧЕРТВОЙ КУКУХЕ НА ХРЕН, ПИЯВКИ-ПЕРЕРОСТКИ ТРИЕБУЧИЕ! Бакуго безуспешно крыл матом игрушечных змей, параллельно пробивая себе путь к двери с помощью подвернувшейся швабры. Мысль о том, чтобы подорвать животинок, ему и в голову не пришла со страху. Трясущимися руками, блондин дернул дверь так, что она немного отошла от косяка. Перед тем как эту же самую дверь захлопнуть, дабы черная напасть не расползлась по всему дому, Кацуки, следуя какому-то внутреннему порыву, запустил в особо густую кучу «змей» шваброй. — СДОХНИТЕ!!! Если кому-то интересно, то зрители в данный момент выглядели и вели себя точно так, словно оказались на выступлении лучшего комика. Уже даже Иида еле сдерживал то и дело вырывающийся наружу истерический смех. Сдерживал, ведь это так не по-геройски, радоваться чужим страданиям, пусть даже страданиям Бакуго. Виновники торжества, Бин и Взрыво-шпиц, чуть ли не залезли под свои кресла, будучи сдавленными чувством испанского (и не только) стыда. Бакуго не помнил, когда и как он сел на диван в гостиной, в обнимку с какой-то дакимакурой (Что? Карга, серьёзно? Дакимакура? Тебе? Ну ведь не Масару же принадлежит это?). Он не помнил, как рядом с ним оказался отец, что на полном серьезе сейчас трепал его по волосам со слегка обеспокоенным и мягким видом. И также не помнил, откуда перед ним появилась Мицуки, которая, судя по виду, в шаге от того, чтобы не взорваться от веселья. Серьезно, он никогда не видел, чтобы еë улыбка доходила так близко до ушей. Несчастный, будучи в полной растерянности, прохрипел, одновременно неосознанно наклоняясь к руке отца ближе: — Карга?.. — Ой, я не могу, держите меня все семеро! Кацуки, этот твой друг Такемичи — такой проказник! — Женщина не могла злиться на паренька, она действительно думала, что её сын вырос слишком избалованным окружающими, так что немного встряски ему не помешает. Кому-то ты можешь не нравиться, и это нормально — жизненный урок, который она хотела бы, чтоб её ребенок усвоил. В голову именинника вдруг ударяют воспоминания и он непроизвольно дергается, нервно оглядываясь по сторонам. Пока никого ползучего было не видно, к великому счастью. Ах, и да, Бакуго определенно не разделяет эмоций своей матери по поводу произошедшего: — «Проказник»?! Не-а, нихера подобного, он смертник. Мицуки закатила глаза: — Ну не собираешься же ты закатать в бетон мальчишку из-за такой ерунды? Самый невинный пранк, что я видела, а видела я много, и во многих участвовала. Я не знаю, почему ты так сильно испугался, но уверена, твой одноклассник не думал, что всë обернется так. Наконец, Кацуки взрывается: — Ерунды? ЕРУНДЫ?! ЭТОТ СЛАБОУМНЫЙ НАПИЧКАЛ НАШ ДОМ ЖИВЫМИ ЗМЕЯМИ! И у тебя все с этим в порядке?! Женщина одаривает сына удивленным и слегка снисходительным взглядом. Она засовывает руку в карманы брюк, и достав оттуда всë ещë извивающийся объект ночных кошмаров блондина, отвечает: — Это ты про них, что ли? Да мы уже их всех поймали. Это же просто заводные игрушки. Бакуго молча осматривает свою мать с головы до пят самым апатичным взглядом, что она могла когда-либо видеть на нем, задерживаясь на её руке держащую «змею» за кончик хвоста. Он ничего не говорит, а молча испускает вздох и сползает по спинке дивана вниз, не желая иметь ни черта общего с реальностью прямо сейчас. Он чувствует себя очень глупо, впервые за столько лет. У него даже нет сил злиться на идиота-статиста. И ведь узнал же как-то, что нужны именно змеи. Ни на что другое Бакуго бы и бровью не повёл. Впрочем, до урока осталось всего ничего — Бакуго понимает это, вскользь взглянув на настенные часы. Не то чтобы его когда-то сильно волновали опоздания, но нарочно пропускать уроки — это уже ниже его уровня достоинства. Кацуки небрежно стряхнул с себя руку Масару, будто не он минуту назад сам же и прильнул, словно мальчишка, в поиске защиты. Затем же блондин подорвался с места и, забежав в свою комнату за вещами, покинул дом. Его лицо не выражало особых эмоций и было эталоном безразличия: Кацуки хладнокровно размышлял о том, с какой ноги он собирается вломиться в класс, дабы статист сразу понял, что ему дают фору, и у него есть шанс просто убежать. Парень хлопает дверью игнорируя брошенное вслед матерью: — Серьезно, Кацуки?! А для кого я встала в такую рань и готовила полусонная? Такемичи в итоге всë отрицал, но честно говоря, Бакуго было плевать: ему был нужен кто-то виноватый. Если запись погони взрывного блондина за «пранкером» стала школьным мемом, то ему об этом никто ничего не сказал. И если Деку сегодня как-то слишком часто улыбался, то это совсем не причем. Ничего подозрительного, ага. Удивительно, но класс смог просмотреть этот отрывок, не прерывая воспроизведения своими комментариями довольно долго. Итак, когда Асуи показалось, что в истории поставлена жирная точка, она решила быть верной себе, и высказать всë, что на уме, с невозмутимым видом: — Может это и плохо, но во всей этой истории, мне никого не жаль. А уж тем более Такемичи, даже если он невиновен, на этот раз, ни в чём. Яойрозу подхватила, хотя обычно она не делала комментарии о таких вещах (просто Момо, похоже, понравилось говорить с Цую): — Такемичи заработал себе плохую репутацию, потому, неудивительно, что ему тяжело сочувствовать. Именно из-за его предыдущего поведения Мидория и решил ввязать того в свои планы. Токоями решил, что тоже должен дать своим мыслям выход в свет: — Это был настоящий парад тьмы... И я нахожу справедливой эту темную шалость, ведь она была столь же невинна, сколь и коварна в своей невинности. Декусквад же молча праздновал то, что от святости Мидории хоть немного поубавилось, и прибавилось хоть какое-то чувство собственного достоинства (бедняжки продолжали игнорировать тот факт, что только испорченная фигурка Всемогущего смогла вывести Изуку, ради душевного спокойствия). Учителя же были настолько смущены всей той нелепицей, которую тем протранслировали в мозги, что не хотели думать о случившемся ни секундой больше. Однако, им не повезло: повествование ещё не совсем завершилось. Осталось просмотреть парочку сцен. Эффект сепия на экране пропал, и Мидория покинул свои воспоминания. Хотя, конечно, он не мог помнить некоторые сцены, показанные от лица Бакуго, но все эти нюансы легко исправила хранительница своим магическим вмешательством. Мидория тихо посмеялся, а затем нервно отпрянул от стены, когда услышал предупредительный звонок, и поспешил на занятие: он не хочет иметь дело с Айзавой, тем более что сегодня он был более сонным и раздраженным, чем обычно. Но у Автора в кармане была припасена дополнительная сцена. Как те, которые в кино любят крутить после субтитров. Зрителей, ни с того, ни с сего, возвратили в дом Бакуго, в момент, когда Кацуки захлопнул дверь: <...> — Мицуки, ты же понимаешь, что это вряд ли был, как там его...? Тадеричи, что ли? — Масару спокойно спросил, поднимаясь с дивана и поправляя на носу очки. Женщина усмехнулась: — Да ну? Я просто доверилась подписи на коробке. Вечно ты всë усложняешь, дорогой. Написано: Такемичи. Значит, он и есть. Муж медленно покачал головой: — Это просто нелогично. Зачем подписывать такой «подарок» своим же именем, зная характер нашего сына? Он правильно тебя поправил с «проказника» на «покойника». Плюс, давай будем честными здесь: у Кацуки нет особо близких друзей в школе. Он никогда не упоминал о них и тем более не звал никого в гости. И тот не стал бы говорить никому свой адрес попусту. Я вообще не уверен, сказал бы он кому-то что у него день рождения. Мицуки заинтересованно склонила голову: — И к чему ты клонишь? — А к тому, дорогая, что всë это оставляет нам одного человека в роли подозреваемого. Кто ещё мог запаковать коробку именно в красный, любимый цвет Кацуки? Кто мог знать, где его комната, чтобы разместить эту самую коробку именно в ней? Кто, в конце-то концов, мог знать о нашем сыне то, чего не знали мы: о его страхе перед змеями? И кто достаточно умен, чтобы провернуть всë это? Ответ очевиден. Глаза Мицуки наполняются неверющим пониманием: — Неужели... — говорит она. — Это мог быть только он. Изуку. Мицуки неуверенно качает головой: — Конечно, с тех пор как он и Кацуки, к сожалению, перестали так часто тусоваться вместе, я его давно не видела, но это ведь совсем не в его характере. Изуку слишком мягкотелый, как и Инко. — А я уверен, что это Изуку. Я всегда знал, что в нем есть немного драйва и озорства от Хисаши, всë-таки он и его сын тоже. Мицуки скрестила руки на груди, когда еë муж подошел к ней, и положил ладони на плечи, выполняя массажирующие движения. Она снова заговорила: — Может, ты и прав. У Кацуки так и не появилось никого, вроде Изуку, и больше никто не знает его достаточно хорошо. — Мицуки немного помолчала и с упрёком добавила: — Но мы договорились не упоминать Хисаши. — Интересно, Инко всë ещё вешает парню лапшу на уши с этим всем?.. — Масару выразился неожиданно резко. Мицуки закрыла тему: — Это не наше дело. Что до сегодняшнего, честно говоря, я даже впечатлена. Это была смелая авантюра. Хотя мы не можем быть уверены на сто процентов, Масару, как бы тебе, как я подозреваю, ни хотелось. — Ладно-ладно. Это просто догадки. — Масару поднял руки в умиротворяющем жесте. После чего экран погас окончательно, знаменуя окончание сегмента о прошлом главного героя. И давайте, что ли, для приличия поговорим о его реакции тоже? Ведь Изуку теперь также дали новую информацию. Окружающие не ожидали того, что Мидория вдруг вскочит со своего места, чуть ли не сорвав с головы волос: — Дядя и тетушка знали?! Я так мёртв... И Кацуки тоже давно потерял дзен: — ВЫ НА ЧЬЕЙ СТОРОНЕ ВООБЩЕ, А, ПРЕДКИ?! — он вопрошал в пустоту отчаянно. И Бакуго соврет, если скажет, что его не задели слова родителей. Дело не в самом Деку, не на этот раз. Неужели у него и вправду не было никого лучше, чем этот грёбаный ботаник? Эти двое могли ещё долго разглагольствовать, но Мина действительно, действительно не могла больше обходиться без дополнительного контекста: — Мидория-кун, а что они имели в виду насчет, э-э, Хисаши? Это должно быть, твой отец, верно? Любое оставшееся подобие веселья испарилось из Изуку моментально. Ашидо мгновенно пожалела о своем любопытстве, увидев, насколько мрачным стало лицо Бина из-за слов о его родителе. О его втором чёртовом родителе, который, да, существовал. Даже Бакуго никогда не попрекал Деку отсутствующим отцом — его глупый детский мозг всё равно понимал, что это запретная тема. Не его собачье дело. Тем не менее, Мидория ответил Мине, ведь как бы он ни хотел, он не мог игнорировать слова Мицуки и Масару о его папаше: — Ну... Это своего рода личное, Мина, но знаете, я скажу вам. Я скажу вам, потому что мне надоело избегать мыслей о нëм. Мой отец — Хисаши — он отсутствует. Долго. Со слов мамы, Хисаши работает в Америке уже 11 лет, вот почему мы не видимся. Но я уже не настолько наивен, чтобы верить этому. Впрочем, я никогда не напоминал и не расспрашивал, потому что мне и так всë понятно. Мидория всхлипнул, хотя старался держать себя в руках, и продолжил, ведомый спонтанным желанием открыться: — Он бросил нас. Бросил, когда мне было 4. Когда мне поставили диагноз «Беспричудный». В комнате было слишком тихо. (Лишь Автор неодобрительно покачивала несуществующей головой: эти сентиментальности — надолго. А ей уже давно хотелось показать персонажам новый сегмент).