Место, где мы можем быть собой

      Табачный дым медленно поднимался в холодное, недосягаемо высокое небо – такое чуждое и отстранëнное. Мужчина, молча смотрел на пепельно-серую хмарь, тщетно пытаясь высмотреть хоть малейший просвет в осточертевшей пелене туч, но видел только чернеющие на горизонте грозовые облака, чувствуя кожей усиливающийся ветер и запах приближающегося дождя. В его руке медленно дотлевала сигарилла, наполняя холодный зимний воздух смесью запахов табака и виски, в котором был вымочен табак.       В чувства его привёл не холод металлических перил, не онемевшие от холода пальцы, не истлевшая до фильтра сигарилла и даже не первые капли дождя, а раздражающая вибрация входящего звонка на мобильный. Не предвещающего ничего хорошего в вечер последнего выходного.       Едва выйдя из прострации, мужчина негнущимися пальцами достал телефон, чтобы принять входящий звонок и остановить, будоражащий неподготовленную общественность, рок-кавер на ост из старой и горячо любимой им игры. Номер был не подписан, но как спам не значился – уже что-то.       – Слушаю Вас, – холодно процедил он.       – Ох, Андрюша, это Света, – раздался из динамика молодой женский голос, полный энергии. – Твоя соседка сверху, извини за беспокойство. Серëжа говорил, что у тебя сегодня выходной, подскажи, пожалуйста, а ты смог бы сегодня вечером зайти и помочь мне с краном. Не могу понять, что с ним. Возможно, ничего страшного, но не хотелось бы тебя случайно затопить, а вызывать мастера, когда я даже не знаю что там – боязно. Ещё обсчитает, а сам понимаешь... – грустно закончила она.       – Да, конечно, я зайду сегодня вечером, – спокойно ответил мужчина без особого энтузиазма. Ему совсем не хотелось никуда идти, его мутило, и голова угрожающе обещала взорваться, а впереди было, как минимум, три остановки, но не помочь Серëжиной сестре он не мог. – Через пару часов буду дома, так что жди меня примерно в это время. Пока ждëшь пришли мне видео, что именно в работе крана тебя смущает, чтобы я имел представление, с чем буду иметь дело.       – Хорошо, буду ждать! С меня ужин! – довольно затараторила Светочка. Он ничего не имел против ужина, ему же меньше возиться, а готовила соседка хорошо, только оставаясь с ней надолго наедине, мужчина испытывал некую необъяснимую неловкость под еë пристальным взглядом.       – Сергей будет? – прикрыв надежду в голосе усталым тоном, спросил он.       – Он хотел забежать ненадолго, но что-то в его планах, видимо, изменилось, - кокетливо ответила Светочка. Эта манера речи ему не нравилась.       – Понял, – "жаль", чуть было не вырвалось у него, но вовремя поймав себя, он закончил фразу так, чтобы не обижать Серëжину Светочку. – Тогда ладно, жди.       Кажется, его короткая передышка впервые за это, поистине безумное, начало месяца, подошла к концу, а впереди оставалось лишь несколько пунктов основного списка дел, которые он должен был успеть закрыть сегодня. Ощущение же нескончаемости дел, которые было нужно решить, если не сегодня то, хотя бы, в ближайшее время – морально его добивало, ибо количество дел простирались буквально до горизонта.       Банк, офис, короткая встреча с товарищем в центре, рабочая встреча со второй работы, мелкий бартер по пути в офис транспортной компании с целью забрать посылку и вот, наконец, свобода. Но счастье было не долгим, в кармане снова раздалось тревожное "бип-бип", возвещающее о появлении ещё одного нового неотложного дела. Выудив телефон из кармана, мужчина просмотрел сообщение по диагонали. Ничего серьëзного, просто ещё одна остановка на обратном пути. Ладно, остальное может подождать, а еду, в крайнем случае, он сможет купить в перерыве. Не первый раз.       "Подыхать так с музыкой", оскалившись, мысленно спросил он сам себя, доставая наушники и запуская трек. Привычно живо сбежав в подземный переход, он ощутил резкую головную боль прострелившую висок, он ненадолго остановился, с силой зажмурился и, закусив внутреннюю часть щеки, сконцентрировался на цели. Ещё пару-тройку часов и он вернëтся домой, а пока от плохого самочувствия, пусть его отвлечëт дурацкая песня с весëлым мотивом, которая безумно бесила его в том году:       "I've thrown my hands up,       I've already made my mind up!       Never get down on my luck,       Never get down on my-y-y,       Hands up!       I've already made my mind up".       Дорога до дома, вместе с походом в магазин, который он всё-таки решил не откладывать на завтра, заняла у него полчаса, которые он буквально полз до дома. Под тяжестью пакетов сердце кольнуло третий раз за день, впрочем, отпустило также резко, как и прихватило. Разобрав покупки и выкурив перед походом к соседке ещё одну сигариллу, он поднялся на нужный этаж и позвонил. Разумеется, она ждала его, иначе как объяснить соседку дома «при полном параде».       С кухни пахло вкусной домашней едой, а от соседки какими-то явно дорогими духами, которые он не любил ровно настолько, насколько они с братом не любили запах его сигарилл. Желудок болезненно отозвался на запах еды, напоминая хозяину, что позавтракать они не успели, а пообедать забыли и пора бы засунуть в рот хоть что-то кроме тлеющей сигариллы.       – Проходи скорее, кушать хочешь? Прости, я немного не при параде, – сказала женщина, поправляя идеально накрученный локон, глаза казались особенно выразительными, и он готов был поклясться, что женщины не при параде выглядят несколько иначе. Даже шëлковый халат картинно скользнул с плеча, приоткрывая верх кружевного пеньюара, от чего Светочка показательно смутилась и быстро поправила халат.       – Спасибо, я, пожалуй, лучше сначала посмотрю, что там с краном, – ставя чемодан с инструментом и наспех стаскивая с ног ботинки, сказал мужчина, думая о том, что другой бы на его месте, наверное, до потолка бы прыгал от радости, что такая женщина обратила на него внимание. Только вот он не прыгал, и прыгать ему совсем не хотелось, хотелось только сбежать, оставив инструмент, кран, наверняка вкусный ужин, противные приторные духи, Светочку и еë кружевное бельё, чтобы упасть трупом этажом ниже на свою кровать, закинуться таблетками и отдохнуть хотя бы пару часов за два чëртовых выходных.       Узнав у Светочки, что именно еë беспокоит и, осмотрев протечку, видео она так и не прислала, Андрей решил перестраховаться и спуститься к себе за парой прокладок и фум-лентой. Он хотел было просто подтянуть плохо прикрученный к эксцентрику кран, но чтобы лишний раз не бегать к соседке в будущем, решил сразу заменить прокладки и сделать всё на совесть. Благо у него всегда был запас на всякий случай. Вся процессия заняла не более получаса. Несколько раз женщина заходила, чтобы узнать, что там, как продвигается работа, нужна ли помощь, нужно ли что-то принести, подать, подержать, не хочет ли он пить и тому подобные мелочи.       Закончив работу, мужчина открыл краны на стояках, пустил воду и проверил кран и эксцентрики на предмет течи. После чего, устав от навязчивого внимания прекрасной дамы, решил было уйти без ужина, прикрывшись срочными делами. Но стоило ему начать живо собирать инструмент, как он услышал поворачивающийся в замочной скважине входной двери ключ. Он не знал, есть ли у Светы кто-то, хотя логика подсказывала, что, будь у неë избранник, его бы здесь сейчас не было, а, следовательно, это мог быть только один человек. Серëжа. Дверь открылась и упëрлась в дверную цепочку.       – Свет, ты не одна? – неловко спросил до боли знакомый голос.       Женщина тяжëлой поступью подошла и холодно ответила:       – Да, – молодой человек, явно замялся.       – Я просто хотел спросить, не знаешь ли ты случайно, где может быть Андрей, – его обычно живой и энергичный голос казался усталым и взволнованным. Мужчина не разбирал слов, но голос друга слышал отчëтливо. – Дома его нет.       – Он со мной, – тихо и в тоже время властно отрезала женщина.       – Что?! Я же просил тебя... – сдавленно провыл молодой человек, бессильно ударив кулаком о дверной косяк.       – И что с того? – зло и колко спросила она, будто бы говорила не с братом, а с чужим человеком.       – Свет, я закончил, можешь пользоваться, – Андрей удивлëнным взглядом окинул прихожую: Серëжа и Света всегда хорошо ладили, но тот факт, что сейчас сестра не впускала в дом брата и говорили они через дверь о чëм-то личном, его напрягал.       – Ох, спасибо тебе, иди на кухню, я сейчас приду, – пролепетала она, как будто минуту назад не было этой колкой холодности с братом.       – Спасибо, но я, пожалуй, пойду. У вас тут важные разговоры, а мне нужно ещё отдохнуть перед работой, – устало добавил он, снимая с двери цепочку. Серëжа выглядел расстроенным и ошарашенным. Смотрел своими широко распахнутыми янтарными глазами на друга и как будто не мог поверить в то, что видит. – Доброго всем вечера.       – Но я..., – растерянно протянула руку женщина, пытаясь ухватиться за рукав свитера, внезапно ретировавшегося гостя.       – Разговаривать тут бесполезно, – отчаянно и зло выдавил Сергей в спину друга, тем самым заставив мужчину тяжело вздохнуть и обернуться, чтобы положить руку ему на плечо и хорошенько встряхнуть.       – Твоя сестра тебя очень любит, не всегда умело это показывает, но если даже мне это видно, постарайся заметить и ты, – Андрей смерил друга серьëзным взглядом. От услышанного женщина в дверном проëме стушевалась и, закусив губу, отвела взгляд. Ей было физически больно это слышать и это хорошо читалось на еë лице. Мужчина старался никогда не влезать в семейные разборки и личную жизнь друга, довольствуясь тем немногим, что ему рассказывали. Но смотреть, как тот допускает большую ошибку, о которой будет долго и мучительно жалеть, не смог. Серëжа слишком любил свою дорогую Светочку, возможно, поэтому любое, даже самое мелкое разногласие и недопонимание между ними воспринимал как конец света. – Пожалуйста, просто поговори с ней. Без упрëков. Словами, через рот. Это не сложно, – Андрей в последний раз встряхнул насупившегося друга за плечо, напоследок добавив – я буду у себя. – Молодой человек, так ни разу и не подняв на него взгляд, благодарно похлопал его по руке, как бы давая понять, что всë понял и он может идти домой.       Внизу на ручке двери мужчину ждал пакет с ужином, оставленным другом. Не то чтобы это было большой неожиданностью, тот время от времени приходил ужинать вместе с ним в особо безумные выходные, когда Андрей, как и сегодня, весь день проводил в бегах и на готовку времени не оставалось, за что он был ему очень благодарен. Открыв дверь, он оставил ещё тëплый пакет на кухне, решив, что будет кощунством засунуть тëплую, свежеприготовленную еду в холодильник, чтобы потом разогреть еë в микроволновке.       Скинул с себя пальто, предварительно вытащив из кармана полупустую пачку сигарет, стянул ботинки, отнëс чемодан с инструментом к рабочему столу и, наконец-таки, открыл окно. В комнате было тихо и прохладно, вместе с морозным воздухом она наполнилась шумом ночного города. Он закрыл глаза, медленно вдыхая сладковато-свежий воздух. Гуляющий между многоэтажками ветер, собачий лай, проезжающие мимо автомобили и звук автомобильного клаксона. Наконец-то он мог выдохнуть: остановиться и никуда больше не спешить, впервые за неделю. Ноги буквально подкашивались от бессилия, и он упёрся руками в подоконник.       Мужчина открыл глаза и внимательно всмотрелся в пейзаж ночного города: разношëрстные высотки, понатыканые тут и там вдоль дорог, замëрзшие стволы деревьев, тянущие свои голые ветви ввысь вдоль аллей, автомобили, снующие туда-сюда и, конечно же, огни ночного города. Сотни огней, тысячи, миллионы лампочек. Создавалось ощущение, что ночной небосвод рассыпался на город мириадами огоньков. Тëплые, холодные, нейтральные. Огоньки очага и уюта в окнах многоэтажек, фары снующих туда-сюда автомобилей, появляющиеся и исчезающие быстрее, чем ты успеешь сказать "вот это да", фонари, вывески, гирлянды.       Довольный увиденным, он поднял взгляд на небо, где рядом с убывающей луной сиял рыжевато-красный Марс. Мало какие звëзды пробиваются сквозь сияние ночного города, но сегодня ему повезло, на небе отчëтливо сияли Марс, Альдебаран, Бетельгейзе и Ригель, полностью созвездие Ориона не просматривалось, но при желании можно было понять, где находится пояс Ориона с жемчужиной Амнилам. "Где бы он ни был всегда рядом с ним большой и малый псы. Пусть сейчас их не видно, но они неотступно сопровождают Ориона на звëздном небе до самой своей кончины". От этой мысли мужчина мечтательно улыбнулся сам себе, вспоминая как ещё мальчишкой, при первой возможности бегал в обсерваторию. Вспомнил старых друзей и приятелей, лица которых постепенно начали стираться из памяти. Молча смотря на небо, он сел на подоконник в пол-оборота и закурил. В пачке оставалось ещё две сигариллы. Их-то он и забыл купить. Из запертых ящиков с воспоминаниями один за другим полезли, ставшие серыми, блëклыми и неузнаваемо невзрачными, лица старых приятелей из библиотеки, товарищей по институту, вспомнил, как они познакомились с Серым и не смог вспомнить, сколько лет прошло с тех пор.       К тому моменту во рту тлела последняя сигарилла, а в груди снова кололо сердце. Он откинулся на откос окна и закрыл глаза. "Кажется, я проебался и немного не вывожу", – издевательски улыбнулся он самому себе, пытаясь прикинуть, как давно он в последний раз был у врача. По его скромным подсчëтам выходило, что он не посещал его уже более трёх лет. Все оправдания казались даже ему неубедительными. Работа без выходных и постоянные переработки – это, конечно, хорошая попытка оправдать себя, но за три года он вполне мог бы взять выходной или выделить время за две недели ежегодного отпуска. Мог, но не хотел, потому что устал от этих безрезультатных походов по врачам, бесконечных обследований и нескончаемых дорогостоящих препаратов. Он знал свой лимит и знал, что ещё его не достиг, но сейчас понимал, что был близок к нему как никогда. Он не хотел даже представлять себе, что бы врач мог ему сказать о его режиме работы, отдыха и заботе о собственном здоровье. Каждый раз эта история шла по одному и тому же маршруту: бедолага просто удивлялся, что пациент ещё жив, его отчитывали, слушали немногочисленные жалобы, жаловались на его небезопасное отношение к собственному здоровью, он в свою очередь ответственно проходил обследования, следя за медленным, но необратимым регрессом. Врач выдавал ему новую порцию предписаний, и он снова пропадал на работе, которая его кормит и позволяет проходить всех этих врачей и их обследования. В рутине относительно спокойной жизни, делах и проблемах до следующего раза.       Из прострации его вырвал звук поворачивающегося в замке ключа и тихий заунывный скрип входной двери. "Надо смазать петли", подумал мужчина, вслушиваясь в звуки приближающихся нерешительных шагов друга.       – Совсем хреново? Устроил тут морозилку, – медленно приближаясь, проворчал Сергей.       – Нормально, – отмахнулся хозяин квартиры. – Как поговорили?       – Надеюсь, мы друг друга услышали, – сделав глубокий вдох, выдал гость.       – Я тоже. Не хочу смотреть, как ты убиваешься из-за очередной пустяковой ссоры, – оценивающе взглянув на друга, холодно сказал Андрей.       – На этот раз это не пустяк, – присев рядом с другом на подоконник и облокотившись на холодное окно, Сергей посмотрел в потолок.       В комнате было темно и холодно, слишком холодно по меркам гостя, но заявлять об этом тот не собирался. Он знал, что иногда его другу нужно поставить мозги на место и тогда он истязал себя холодом, пока мозги не заработают как надо. Молодому человеку это не нравилось, но Андрею это, похоже, действительно помогало. Мог ли этот холод помочь и ему?       – Спасибо, – вдруг сказал гость, но прежде чем в комнате повис немой вопрос, Сергей продолжил: – за то, что с тобой я всегда могу оставаться собой, – в комнате снова повисла тишина, прерываемая лишь звуками вечернего города.       – Взаимно, – тихо и трепетно поблагодарил мужчина, глядя на старого друга, но прежде чем его друг успел перевести удивлëнный взгляд с потолка на собеседника, Андрей предпочëл увести разговор в другое русло. – Опять затронула вопрос ориентации?       – Не то что затронула, кардинально проехалась, – подавлено взвыл молодой человек. – Так ладно бы просто ориентация, она надумала читать мне нотации, кого любить, а кого нет, – подавленный вначале он становился всë жёстче и раздражительнее к концу. – В мои-то 25!       – Тяжело, – покачал головой Андрей, сочувствуя участи друга.       – Не представляю, каково тебе, – как-то потерянно заявил Сергей, пристально глядя на собеседника.       – А мне-то что, – удивился тот, не понимая, с чего вдруг речь зашла о нëм и его предпочтениях. – Мне как раз таки очень просто, ведь в этом плане мне никто не нужен.       – Но люди этого не понимают. Не принимают твою ориентацию... или, точнее, еë отсутствие, – голос друга звучал затравленно, Андрею даже стало неловко, что тот так за него переживает, ведь сам он не видел ничего ужасного в своей асексуальности и реакции на неë окружающих, поэтому просто пожал плечами, неловко улыбаясь.       – Как и твою, – легко ответил тот, думая, что даже в этом они с другом похожи. – Поэтому мы и здесь, – молодой человек посмотрел в серо-голубые глаза друга, который был старше его всего на пару лет, и невольно улыбнулся. Он был прав. Глядя на, почти до конца дотлевшую, сигариллу во рту Андрея, он ощутил непреодолимое желание закурить.       – Можно попросить сигаретку, – неловко спросил он словно школьник, на что хозяин квартиры отрицательно покачал головой, отвечая:       – Прости, это последняя, – Сергею повезло, что он сидел спиной к свету, поскольку в сумраке комнаты его смущение, граничащее с паникой и желанием закурить эту сигариллу, остались незамеченными.       – Я не брезгую, – собравшись с духом, сказал гость, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более буднично, и не менее легко и непринуждённо вынул почти до конца истлевший окурок изо рта мужчины. И с благоговейным трепетом припал к нему губами, пряча зардевшееся лицо в тени, забыв о том, что хотел затянуться.       – Могу теперь и я попросить тебя об одолжении? – неловко спросил Андрей, за что был удостоен удивлëнного взгляда янтарных глаз.       – Конечно, не вопрос, – живо ответил Сергей, всë ещё боясь повернуться больше, чем в три четверти, в то время как его друг, отстранившись от стены, наклоняется рядом с его ухом и упирается лбом в плечо со словами:       – Пожалуйста, не исчезай, не оставляй меня одного. Я не вывезу.       В голосе мужчины слышалась отчаянная мольба, едва ли молодой человек сейчас мог вспомнить ещё хоть один подобный момент за их многолетнюю дружбу. Не мог. Андрей никогда не показывался никому в моменты слабости. Чувства смешались в один большой комок, что теперь и не разобрать, что он сейчас чувствовал. Хотелось поддержать друга, обнять или, из уважению к его абсолютной нетактильности, хотя бы осторожно похлопать по спине, чтобы он больше не чувствовал этого отравляющего одиночества, но его прошлое не позволило бы принять такую поддержку Сергея. Они оба это понимали, поэтому всë, что ему оставалось – это ободрить его словами об их общей мечте:       – И не собирался, – прикрываясь грубостью, сказал гость, боясь сорваться и сказать обо всëм как на духу. Боясь не сдержаться и всë разрушить своим неловким и совсем неуместным признанием. Он бы этого не пережил. Они оба бы не пережили. – У нас ещё пенсия далеко в горах, личный тир, охота, своë хозяйство, чтение книг у камина, наблюдение звëздного неба. Забыл что ли?       – Ахаха, – надломленно засмеялся Андрей. – Точно, как же я мог забыть.        "Тогда точно нельзя подыхать. Господи, если это только возможно, я хотел бы остаться с ним друзьями и дожить до этого прекрасного времени". Рукав рубашки молодого человека стал мокрым и тëплым. Сергей сделал свою первую и последнюю затяжку, выкуривая сигарету до самого фильтра.       Затянувшийся момент их общей слабости прервало приземлëнное урчание желудка.       – Ты так и не ел сегодня? – тяжело вздохнув, спросил гость.       – Ждал тебя, чтобы вместе поужинать, – всë ещё немного дрожащим голосом отозвался хозяин квартиры.       – А разве... вы со Светой, не..., – неловко и неуместно, почти не веря тому, что действительно спрашивает его об этом сейчас, разразился вопросом Сергей. Слышал же, что нет. Только что слышал своими ушами и всë равно хотел услышать снова.       - Нет.       – Идиот! Тогда, быстро идëм хавать! – зло прорычал на него друг, чувствуя себя самым счастливым дураком на свете. Пусть будет что будет, он был счастлив здесь и сейчас и всë, о чëм он мог мечтать – это быть как можно дольше с этим человеком бок о бок.       – Пойдём, – слабо улыбнувшись, ответил ему Андрей.              ***       - Это что?       - Это еда. Небось, опять весь день носился по городу, даже похавать ничего не успел!