Тишина

В каменном мешке на самом дне Дома Кандалов есть только кромешная темень, в которой Дань Фэн, кажется, вот-вот растворится без остатка, да тишина - вязкая и липкая, почти осязаемая, обволакивающая его, подобно паутине. Есть мучительная боль под рёбрами, куда угодил наконечник драконобойного гарпуна, и кандалы, стëршие тонкие запястья до мяса и глухо бряцающие при каждом движении. А ещё есть сны. В одних, легких и светлых, он вновь парит под облаками в облике дракона, делит вино с друзьями и сходится в дружеском поединке с мечником, в чьих волосах запутался лунный свет. В других, беспокойных и темных, он раз за разом пытается одолеть эманатора Творительницы Чумы и беспомощно наблюдает, как хрупкая девушка из лисьего народа рассыпается мерцающей пылью, оставляя после себя лишь несколько капель крови да бледную прядь волос. В первых снах он находит мимолётное утешение, вторые же горчат золой на языке. Иногда к нему приходят, и тогда тишину вокруг разгоняет гулкое эхо чужих шагов, а в глаза нестерпимо бьёт свет от ламп, которые визитеры приносят с собой. Мудрейшие задают вопросы - об обряде Арканума трансмутации, драконьем сердце и других вещах, пару раз даже звучит имя Инсина. Они просят, угрожают, торгуются - и каждый раз уходят ни с чем, так и не дождавшись ответа. Потом их сменяют судьи. На Сянчжоу говорят, что лучше потерпеть бедствие, чем встретиться с судьёй, но Дань Фэн, на удивление, не чувствует страха - вообще уже почти ничего не чувствует. И когда визитеры бесцветным голосом зачитывают вслух приговор - "Смерть! " - тот отвечает им равнодушным молчанием. Верховный Старейшина видьядхара, он не хуже них знаком с законами Альянса, и с самого начала не питал никаких иллюзий о том, каким будет исход. В назначенный день на пороге его утонувшей во тьме камеры появляется златоглазый лейтенант Облачных Рыцарей. На мгновение Дань Фэну кажется, будто вместе с гостем в каменный мешок проникает луч солнца, но он слишком измучен, чтобы размышлять над этим. Его последний визитер не задаёт вопросов, не выносит решений - лишь молча подносит горлышко фляги к чужим растрескавшимся губам и терпеливо ждёт, пока тот утолит жажду. И лишь после этого начинает говорить. -Они приняли решение не убивать тебя, - слова расползаются, словно нити в истлевшем полотне, и Дань Фэну далеко не с первого раза удаётся соединить их воедино, чтобы уловить смысл сказанного. - Но и уйти они тебе не позволят, - в голосе гостя, вместо привычных насмешливых ноток, слышна печаль. Дань Фэн лишь кривит уголки губ в горькой усмешке - он догадывается, что это может значить, и задаётся про себя вопросом, какую роль в изменении приговора сыграл его гость. Уже на пороге златоглазый лейтенант оборачивается, тихо обронив: "Оно действительно того стоило?". Дань Фэн молчит - у него нет ответа.