Млечный Путь

«Отпуск очень странный предмет, он вроде бы есть и его сразу нет» Нечаев решил пошутить за завтраком используя переделанную фразочку из песенки, которую он слышал по «радио будущего» — Хочешь я продлю твой отпуск? — Сеченов улыбнулся в чашку кофе. Они завтракали на балконе с видом на море. Нечаев подкармливал чаек, когда считал, что Дмитрий Сергеевич не видит. Дмитрий Сергеевич, понятное дело не мог не заметить повышенный интерес этих крикливых птиц, но и не ругался. — А свой? — Нечаев посмотрел на Дмитрия Сергеевича с надеждой в глазах, но смутившись уставился в свою тарелку с омлетом. — А я свой не могу, такое ощущение, что на Предприятии все сходят с ума, в моё отсутствие, и если я срочно не вернусь, то мы превратимся в огромный филиал Кащенко. — Тогда и мне не нужно, — Нечаев покраснел и тяжело вздохнул — жаль, что так мало времени на отдых. — Я не был в отпуске лет пять — спасибо, что уговорил меня поехать с тобой. Серёжа смущённо пробормотал что-то про «нукаквысовсембезотдыхадимсергеич», возвращаясь вниманием к своему завтраку. Сеченов чувствовал себя почти рожденным заново, словно вместе с обгоревшей на южном солнце кожей с него сошёл груз прожитых лет и вины. Особенно вины перед Сергеем. Они почти не говорили о произошедшем на Предприятии, решив, что все обсуждения и разборки будут слишком болезненными и просто простили друг друга. Но что-то всё равно разъедало душу академика – иногда это были просто тяжёлые мысли, иногда тревожные сны, повторяющие сцену с горящими балеринами и Сергеем обвиняющим его во всех смертных грехах. После этих снов Дмитрий мог ходить хмурый целый день и только к вечеру, за стаканчиком вина, его начинало отпускать. Нечаев же вида не показывал, что его что-то не устраивает. Но иногда, Сеченову казалось, что его агент что-то от него скрывает. Они отдыхали уже десять дней, но некоторое время назад Серёжа явно заимел какой-то секрет от Дмитрия и это начинало напрягать учёного. Они везде ходили вместе и в магазин, и на пляж, но пару дней назад П-3 сказал, что у него дела и скрылся почти на весь день. И вчера тоже. — Сегодня опять дела? — Сеченов приподнял бровь стараясь ни единым мускулом лица не выразить неудовольства. Он сам решил, что его мальчик имеет право на личную жизнь, но эгоистично терзался всё равно. — Просто если у тебя есть проблемы, то может решим их вместе? — Никаких проблем, — Серёжа нахмурился. Он видел, что Сеченов старается доверять ему, но видимо не может. И всему виной та история, в которой академик винил только себя. — Просто если тебя что-то тревожит, то давай обсудим это вместе… «Пока кто-то другой не завладел твоими мыслями.» Эту фразу академик решил не озвучивать. Вместо ответа, Сергей встал со своего стула, подошёл вплотную к Сеченову и обнял его. — Давайте вы будете верить мне, Дмитрий Сергеевич! Не смотря на объятия, между двумя мужчинами ощущалось напряжение. Проблемы с доверием были и это грозило вылится в скандалы и упрёки. Сейчас в своём своеобразном «медовом месяце» они держали себя в рамках, но как только быт начнёт прорастать в их отношения, вся эта недосказаность может выйти боком для них обоих. Сеченова порывало сказать, что он уже верил, и теперь на его животе шрам, а в душе дыра, и только любовь к Сергею и страх потерять его, заставляет молчать и терпеть. Но он только сильнее обнял Серёжу, так и не решившись высказаться. — Пойдём на пляж, Дмитрий Сергеевич, пока туда весь посёлок не заявился, — Нечаев позволил себе вольность потрепать идеальную причёску Сеченова — устроим заплыв, кто дальше. — Что бы опять спасатели на тебя кричали с берега? Или отправили за тобой Рафика? П-3 был совсем мальчишкой по сути, а нахождение рядом с Дмитрием запускало ещё и желание покрасоваться и распустить хвост перед своим избранником. И Сеченов разрешал своему подчиненному почти всё, кроме излишнего злоупотребления алкоголем. Потому что пьяному Нечаеву море было по колено, и он не смущаясь начинал ухаживать за Дмитрием Сергеевичем прямо на публике, считая, что не их собачье дело, кого академик и герой СССР любит. Утро хоть и началось напряжённо, но конфликта так и не вышло. Они поплавали, потом сходили на рынок за фруктами и домашним вином. После обеда Нечаев раскрутил Сеченова на «поваляться» в кровати с последствиями. Разморенный солнцем и тёплым морем академик, не сопротивлялся и уступил напору Нечаева, который видимо решил отыграться по полной, за те пару дней, что игнорировал своего партнёра. Дмитрий Сергеевич только слегка постанывал прижимаясь лицом к плечу Сергея и чуть вздрагивал от наиболее сильных толчков. Особой громкостью в постели он не отличался, но Сергею это было совсем не важно. Он благодарно целовал своё взмокшее в жарком номере сокровище и шептал на ухо ласковые слова, от которых академик буквально таял. Сон всё же сморил их, так и не дав добраться до душа. Они и уснули в объятиях друг друга, да ещё и с песком на простынях, чего обычно Сеченов им не позволял. Ближе к вечеру академик проснулся от ощущения что он один в кровати, и сначала даже решил, что Серёжа опять ушёл, но звук ругательств со стороны кухни показал, что майор на месте и пытаясь ухаживать за Сеченовым, снова решился готовить, возможно это даже будет еда в постель. Эту катастрофу следовало срочно предотвратить, отвоевав у него кухню, а возможно придётся использовать и грязный приём, заказав через «Мысль» доставку от «Рафик-шашлык». Смущенный Нечаев посетовал на слишком чуткий сон Дмитрия Сергеевича, но кухню сдал без боя. После ужина они обычно снова выходили в посёлок, и либо шли ещё купаться, либо просто смотрели на выступления уличных артистов и подпевали песням льющимся из кафешек, или заглядывали в какой-нибудь бар, но сегодня у П-3 были другие планы. Он предложил Дмитрию Сергеевичу надеть что-нибудь с длинным рукавом и потеплее и выйдя из гостиницы, повёл его совсем в другую сторону от их обычного маршрута. — Серёж, я всё понимаю, но у нас есть служебная машина с роботом-шофёром. Нечаев подвёл Дмитрия Сергеевича к чуду советской инженерии и автомобилестроения — горбатому «Запорожцу». И вежливо открыл ему дверь на пассажирское место возле водителя. — Просто я не хочу, чтобы ваш робошофёр шпионил за нами. Сеченов хотел возразить, но решил, что в словах Нечаева есть смысл. Они медленно уезжали от посёлка в сторону гор, но Нечаев так и не поделился своими планами. — Куда мы едем, Серёж? — Вам понравится, вот увидите, — Нечаев взял курс на одну из горок и машинка с трудом поскребла по грунтовой дороге вверх. Когда дорога стала совсем непроходимой, Сергей предложил им покинуть машину и дальше идти пешком. Сеченов опять напрягся, он уходил куда-то в ночь и в горы, с человеком, которому ему было сложно доверять. — Дмитрий Сергеевич, идём, здесь совсем недалеко — майор обернулся к Сеченову с улыбкой не ожидая, что его Волшебник будет хмуриться. — Давай поговорим, Серёж. Я сейчас иду за тобой в горы, никто не знает где мы, ты пропадал пару дней и я... — Да вы чего Дим Сергеич? У меня было столько способов вас тихо убрать, никто бы и не заметил, — улыбка покинула лицо Нечаева, а ведь он только начал позволять себе улыбаться наедине с Сеченовым — Я два дня искал машину в прокате и место, где мало туристов, но есть на что посмотреть. Нам надо больше разговаривать друг с другом. Вы всегда словно заперты в своих мыслях и не всегда со мной. Я вас люблю и готов терпеть многое, но это ни разу не здорово. Сеченов вздохнул и молча пошёл дальше, Серёжа был прав, либо он действительно прощает и доверяет ему, либо зачем тогда эти игры в отношения? Идти и правда оказалось недалеко, перед ними открылась живописная поляна со странными столбиками посередине. — Ого, Серёж, — Сеченов просиял подходя к одному из них — это же менгиры! Их поставили сюда тысячи лет назад, как ты нашёл их? Серёжа, окрестивший данное место «площадкой с хуями», просто пожал плечами. Он облазил окрестности в поисках места, которое будет красивым и безлюдным, а менгиры там стоят или что-то ещё, его особо не волновало. Но реакция доктора ему понравилась, значит он всё сделал правильно. С краю площадки открывался панорамный вид на море и горы, а уходящее в закат солнце, освещало округу розоватым светом. — Как здесь красиво! Пока Сеченов восхищался местом, Нечаев достал из рюкзака полотенце, на котором они обычно лежали на пляже, и разложил его на тёплых камнях, почти на краю обрыва. — Присаживайтесь, будем на закат смотреть! Сеченов прекратил осмотр территории и плюхнулся рядом с Сергеем. Закат из розового превращался в кроваво-красный и на небе начали проявляться первые звёзды, стало ощутимо холодней. Нечаев достал из рюкзака куртку и накинул её на плечи академика, который взял с собой только тонкую рубашку и теперь заметно ёжился на ветру. Становилось темней и край неба на западе начал стремительно гаснуть. — Сейчас будет самое интересное, — Нечаев лёг на полотенце, увлекая за собой Дмитрия — Вот уже начинается — смотрите! Небо становилось всё чернее, а звёзды всё крупнее и ярче. И вот на половину неба разлилось молоко Млечного Пути. Нечаев прижал к себе Дмитрия Сергеевича и завороженно смотрел вверх во все глаза. — Я всегда считал, что Млечный Путь это такая байка, или, что его можно увидеть только в телескоп. Сергей поднял руки, словно пытаясь дотронуться до туманной дороги в небе. — Вы только посмотрите на это! Небо наполнилось сиянием маленьких вспышек, и тьму ночи прорезал первый метеор — Смотрите, какая красота! — Это Персеиды — метеоритный дождь августа. — Я знаю, прочитал, что они будут пролетать мимо нас и захотел вас порадовать. — Ну, технически, это мы летим сквозь хвост кометы Свифта-Туттля. — Не материтесь, Дмитрий Сергеевич. Нечаев шутя отвесил Сеченову лёгкий подзатыльник, в отместку, учёный вывернувшись из рук, легонько цапнул Сергея за нос. — Как некультурно, а ещё светило науки — П-3 деланно потёр пострадавший орган, на что «светило науки» легко чмокнул кончик его носа, и завалился обратно, под тёплый серёжин бок. Ночное южное небо завораживало, они словно летели сквозь бесконечность, заполненную разноцветными сверкающими огнями. Сеченов почувствовал себя абсолютно счастливым. Прямо здесь и сейчас. В это самое мгновенье, чувствуя бесконечное доверие к своему Серёже. — Вы загадали желание? — в темноте глаза Сергея блестели, словно отражая звёздное небо. — Да — ответил Дмитрий Сергеевич и повернувшись, накрыл своими губами губы любимого человека.