Яблоневый рассвет с оттенком солнечного дыхания

3:36. Рассвет, июль. Солнце уже начало разбрасывать солнечных зайчиков на стены и наливать теплым дыханием до этого прозрачный от росы воздух. Лето — пора шепчущихся деревьев, щебечущих птиц, свободы от учебы, арбузов, яблочных пирогов, бессонных ночей и времяпровождения в деревне в гостях у бабушки. Чун Юнь снова засиделся до того времени, в которое, если бы его обнаружили, то точно как следует отчитали. Какие-то статьи в телефоне, прочитывавшиеся только наполовину и постоянно сменявшиеся картинкой комикса, перекрылись в верхней части полупрозрачным уведомлением. Спишь? Чун Юнь пару секунд пялился на этот непонятно зачем заданный вопрос. Син Цю никогда не писал ему просто так, а уж тем более в такое время.

А ты как думаешь?

Кншн нет, кто бы сомневался

Чего надо то?

Выйди на улицу

Чего?

Я у твоего дома Юноша рывком сел на кровати, вызвав скрип матрасных пружин. «Какого фига?..» Он отодвинул край кружевных занавесок и сквозь пыльное стекло увидел стоящую за забором стройную фигуру в просторном свитере. В мыслях Чун Юня не было даже слов — одно недоумение. Тем не менее он спрыгнул с кровати (все с тем же скрежетом) и начал шарить в шкафу в поисках одновременно легкой и теплой одежды. Все-таки на рассвете ещё прохладно. В этой деревянной коробке с дверцами, как и в комнате, царил беспорядок, который бабушка называла «ужасным», а Чун Юнь — «творческим». Его комната напоминала своими разбросанными везде камушками (искусственными и настоящими), красочными рисунками на стенах, ловцами снов и бумажными гирляндами дом некоего колдуна. А потому хозяин этого всего сейчас носился в поисках джинс и носков, утонувших где-то в груде цветных карандашей. Но в конце концов беглая одежда была поймана, а Чун Юнь — отправлен на улицу своими ногами и волнением. Пройдя огород и выйдя за забор, парень вопросительно уставился на Син Цю. Тот ничего не отвечал и неубедительно растерянно смотрел первому в небесно-голубые глаза. — Чего позвал то? Ещё и в такое время... — А нельзя? Все равно ведь все время в Интернете просиживаешь. Тогда уж лучше проведи его со мной. — Да я не... Это просто неожиданно, ты же обычно рано ложишься спать и все такое... — Сегодня у меня бессонница. Пара секунд неловкого молчания. Лишь травинки трутся друг о друга с еле слышным шелестом. — А... Ясно. И чем ты предлагаешь заняться? — Твоя бабушка крепко спит? Не обнаружит, что тебя нет? — Очень сомневаюсь. — Тогда хорошо. Пошли. Син Цю взял Чун Юня за руку и повел в яблоневый сад. В нем сквозь воздушную листву деревьев уже падал мягкий жёлтый свет. Рассвет к этому времени успел полностью заменить собой промозглость темных сумерек. Поразительно, что солнце так поднялось над горизонтом всего за десяток минут. — Залезаем на дерево, — вдруг с ухмылкой выдал Син Цю, подведя друга под одно из них. — Зачем это?.. — Не спрашивай, лезь давай. Чун Юнь пожал плечами и стал цепляться за скрипящее дерево руками и носками фиолетовых кроссовок. Вскоре он, а следом и Син Цю, оказались на крепкой длинной ветке, что слегка покачивалась от недавней тряски, вызванной незваными гостями. — И для чего мы залезли сюда? — В последнее время у меня плохо получается заснуть из-за назойливых мыслей... Поэтому, прости, но я решил нагло воспользоваться твоим необычайным свойством дарить мне успокоение, — ответ последовал с лёгким смущением. «Этот обычно уверенный, может, даже немного надменный и начитанный до такой степени, что, наверное, и кости знают пару-тройку стихов, человек умеет смущаться?..» — вдруг подумал Чун Юнь. Син Цю выждал короткую паузу, но, так и не услышав какого-либо ответа, снова заговорил: — Посидим в тишине? Нет, можешь что-нибудь рассказать, конечно, если хочешь... — Нет, лучше просто посидим. Чун Юнь придвинулся ближе к Син Цю и положил голову на его плечо. Птицы пели песни, похожие на журчание воды в ручье, солнце продолжало наполнять все вокруг светом и теплом. Бабочки слетали с травинок и начинали кружить рядом друг с другом в брачном танце. — Выскажись мне, если хочешь. 4:02. Рассвет, июль. Их пальцы сплелись. В этом яблоневом саду гасла чья-то тревога, крепла чья-то дружба, росла чья-то любовь. Лето — пора успокоения и солнца как на улице, так и на душе. — Все обязательно будет хорошо.