Горячий шоколад

— По-твоему, это срочно? — интересуется Курапика, изо всех сил стараясь скрыть обуревающее его раздражение и также изо всех сил надеясь, что ему это удаётся. Простое "конечно", вымолвенное тихо, почти полушепотом из-под опущенных ресниц, ничуть не успокаивает. Наоборот, даёт дополнительный стимул злиться. А у него, на минуточку, для агрессии и без этого достаточно поводов. И причин. — Почему же? — ядовито спрашивает он, удивляясь, однако, этой своей ядовитости. Хвала небесам, вовремя отошедший к прилавку Леорио его не услышал. Действительно, почему? Почему он так сердит на Паладинайта? Ответ возникает сразу и, к сожалению, он до банального прост. Мешает. Леорио просто мешает исполнению задуманного. Курапика честен с собой и предпочитает быть честным с остальными: наберёт сейчас в лёгкие воздуха и всё ему выскажет. Возможно, обойдёт неприятное слово, но мысль донесёт ясно: он не хочет здесь находиться. Что это вообще за место такое? Почему именно кафе? И почему именно это? В любом случае, его не должно здесь быть. Ему вообще не место там, где кто-то отдыхает. И возможно, даже не место среди людей. — Это срочно потому, — вздыхает Леорио, возвращаясь с двумя миниатюрными чашками. От обоих исходит пар, — что я хочу позаботиться о тебе. Напомнить, что ты — человек, и иногда тоже нуждаешься в отдыхе. — Я ни в чем не нуждаюсь, — кисло бубнит Курапика, не в состоянии, однако, оторвать от подноса любопытного взгляда. — Не нужно было меня сюда приводить. — Возьми, выпей, расслабься, — игнорируя претензии, протягивает Леорио одну из чашек. — Тебе понравится. Курапика делает глоток, и Паладинайт тщательно выжидает реакцию. Леорио и сам не знает, откуда взялась монументальная уверенность в том, что Курапика ни разу в жизни не пробовал горячий шоколад. Просто есть, и всё. "Не думаю, что в его деревне это — повседневный напиток. А сейчас и времени-то совсем нет... другим человек занят, другим". Леорио не мог точно описать обуревавшие его эмоции каждый раз, как он задумывался над трагедией в жизни Курапики. То была ярость — на тех, кто посмел это сделать; на тех, кто ставит себя выше других; на тех, кто без зазрения совести ломает чужие судьбы. То была жалость — к Курапике и к тем, кого постигла настолько ужасная судьба. Но чаще всего была тоска. Острая и страшная. Вечная и всепоглощающая. Он понимает, насколько сильно одержим Курапика желанием отомстить и нисколько не прекословит. Хочет только... немного скрасить его дни. Напомнить, что Курапика не один. Что ему есть кому преклонить плечо и доверить даже самую страшную тайну. И конечно, хочет, чтобы Курапика себя берёг. Должно быть несложно, а на деле – не получается. Курапика не знает, что такое счастье. Не умеет искать его. Замечать в мелочах не умеет. И Леорио это исправит. Он готов хоть каждый день подсовывать новую мелочь, дабы она сделала жизнь Курапики хоть немного краше. Не заметит? Досадно, но ладно. Вздохнёт да подбросит новую. — Не знаю как, но ты оказался прав, — осклабился Курапика, однако, позволяя просочиться уставшему огоньку, долго прятавшемуся в глубине глаз. – Напиток действительно фантастический. Но почему мы здесь? – Может, хватит вопросов? — вежливо, но твёрдо пресёк его Леорио. — Ты итак у нас слишком много думаешь. Потягивай шоколад да смотри в окно. Наслаждайся моментом и моей компанией. — Это всё хорошо, конечно, — склонил тот голову набок, — однако, меня сейчас отрывают от неотложной миссии. Я выручил пару минут свободного времени, не думая, что окажусь в этом месте... — Неотложных миссий не бывает, — перебивает Леорио. — Не бывает, и всё тут. Ты должен отдыхать, хотя бы час в день ни о чём не думая. Просто расслабься, ладно? Не дожидаясь ответа, он резко срывается с места, не забыв проверить наличие кошелька в кармане. Устремляется к прилавку. Заказывает ещё один горячий шоколад. И пусть весь мир подождёт.