его герой

В допросной на удивление пахнет затхлостью и неприятной сыростью. На бетонных стенах давно облезла штукатурка, а на потолке, в углах, видны белесые нити паутины–видимо, комнатой давно не пользовались. Юнги сидит напротив высокого штатива с камерой на нем. Красная точка изредка мигает, оповещая о том, что запись включена. Брюнет что-то напевает себе под нос, покачивая закинутыми на стол ногами в такт неизвестной даже ему мелодии. Он оглядывается на свое отражение в зеркале Гезелла и невольно думает о том, есть ли кто-то за ним, наблюдает ли кто-то. Его руки сцеплены наручниками и неприятно натирают запястья, заставляя в очередной раз устало вздохнуть в ожидании хоть кого-то. Грузные шаги раздаются за дверью комнаты, осведомляя о приходе полицейских. Двое мужчин с хохотом заходят в помещение, с явной насмешкой в глазах осматривая Мина. Первый, седой старик, что-то настраивает у камеры, продолжая шутить о внешнем виде заключённого перед собой с коллегой. Юнги покашливает, обращая на себя внимание, и мужчины замолкают. Тот, что младше, зло смотрит на него, но седоволосый вдруг восклицает, вновь хохоча: –Да ладно, дай развлечься, пусть говорит! Слыш, черепашка ниндзя, нормально сядь. –Я все равно в наручниках. –парень демонстрирует обездвиженные запястья, поднимая их над столом и бренча цепью. –Сядь, те говорят, по-человечески. Кино снимаю, видишь? Делать нечего–юноша убирает ноги, спуская их на пол, и придвигается ближе на шатком стуле, скрипя его ножками по полу. Вздыхает тяжело и, сцепив руки в замок, поднимает взгляд на блюстителей закона. –Что вы хотите услышать? –Ну, вот это твое, че ты щас начал. –А, это, — Юнги смеется и поправляет ворот своего плаща с красной подкладкой внутри, вздергивая его вверх. –Чтож, я говорил о том, что ваша работа, вроде бы, должна останавливать произвол…знаете, если сигарета попадёт на запись, то.–он видит как мент по-старше закуривает, что по нынешней инструкции допроса–недопустимо. Он точно знает, читал много раз, как должна проходить данная «процедура». –Дальше давай, Донателло! –Мина даже забавляет его раздражение. Напарник звонко смеётся, чуть ли не хрюкая и сгибаясь пополам от «остроумной» шутки по поводу его красной маски, нарисованной бордовой матовой помадой. -Так вот, –продолжает с небольшой паузой брюнет. –Звучит наверное наивно, но меня с детства учили, что слабых обижать нельзя, что существует справедливость, но чем больше я выхожу на улицу, тем больше понимаю, что мне врали. Смертный грех, между прочим. А это у вас крестик? –заключённый привстает на своем месте, рассматривая серебряный крест, неряшливо выглядящий на фоне объёмной черной куртки с характерными нашивками. Как же удачно пришлась фраза про грех, какое идеальное совпадение. На деле, простая внимательность, которая сейчас должна как никак раньше помочь. –Так, ты.–полицаю не дают договорить, перебивают моментально. –Верно, за эту фразу можно оказаться в тюрьме. За слова. Так и живём. У нас войны развязываются словами, только ведутся они почему-то монологом. Перфоманс встречается аплодисментами. По ребрам–подмечает Юнги шёпотом, хмуря брови от всего собой перечисленного. Суровая реальность–этим все сказано. –У тебя статья другая, давай по делу.– напоминает младший низкорослый мент. -А, вы об этом? Обожаю. вот сейчас давайте, следственный эксперимент–сейчас я призову вас меня отпустить. Отпустите. — Мин выпячивает нижнюю губу, строит глазки, невинно хлопая ресницами и протягивает свои скованные руки ближе к мужчинам. –Не, не прокатит.– старший морщится от выражения лица парня напротив и фыркает. -Вот именно. А знаете почему? Потому что вы личности. –юноша тычет в мужчин указательными пальцами, особенно выделяя местоимение в своей фразе. –Вы сами прекрасно знаете, чего хотите. Хах, чтобы призвать вас к чему-то, мне нужны убедительные аргументы. Например власть.– Юнги победно ухмыляется гипнотизируя лица работников–манипуляция работает на «ура», осталось ещё немного надавить и дело сделано. –Сейчас она, очевидно, у вас, а выйдя мы отсюда, чьи призывы будете слушать? –Так ты у нас противник власти? –Я? Нет.–теперь очередь Мина смеятся. Он откидывается на стуле, заводя руки себе за голову, но возвращая их в прежнее положение почти сразу–железо стерло кожу до такой степени, что лучше сейчас руками вообще не двигать.–Ни в коем случае. Я противник вполне конкретных, нечистых на руку людей. Мне плевать на их должности, я ненавижу их не за звания, а за то, как они ими пользуются. –парень хмурится и отводит взгляд от полицейских, опуская его куда-то в стол. Мужчины наверняка подумали, что он размышляет над сказанным, но нет. Брюнет обдумывает то, как будет сбегать из участка. А он сбежит, уверен в этом на 100 процентов. –Короче, склифосовский. — бурчит старик и опирается на стол, выдыхая сигаретный дым прямо в лицо задержанному. -Как считаете, есть у нас коррупция? –вновь звенит цепочка наручников, когда, склонив голову вбок, Юнги разводит запястья в вопросительном жесте. Лыбится, не получив ответа. –Хм, молчите. Конечно, вашей зарплаты едва хватает на жену и ребёнка, товарищ майор.–пау. Попадание в десятку. –Откуда… –Обручальное кольцо и след от фломастера под воротником. Я заметил, — Мин указывает на место на своей шее, подмигивая офицеру.– А начальник ваш? –эмоции блюстителей власти меняются: на их лицах больше нельзя заметить насмешливой ухмылки, уголки губ у обоих ползут вниз, они переглядываются.–Заметил? Как удобно, когда руками простых работяг сохраняются тёплые местечки за теми, кто даже не знает ваших имён, кто кладет в карман гораздо больше: вашу зарплату, площадки для ваших детей, дороги для ваших машин, лекарства для ваших родителей. по карманам растаскана целая страна–я не могу молчать. Давайте поговорим. Лично. Победа. Как же долго юноше пришлось лить воду этим недоумкам, аж язык заплетаться под конец начал. Эти красивые слова, правильно поставленная речь, зрительный контакт с собеседником–буквально загипнотизировали полицейских. Младший из них, с абсолютно стеклянными глазами, как зачарованный подходит к Юнги, расстегивает его наручники и отходит обратно к напарнику. –Благодарю, товарищи, за прекрасную беседу, но вынужден бежать, неотложные дела, уж простите. — парень поднимается со стула и вприпрыжку удаляется к двери, на выход. Он словно тень движется с цокольного этажа на первый, изредка выглядывая из-за угла, дабы проверить наличие других работников отдела поблизости. Чуть не попадается, сталкиваясь взглядом с женщиной–сотрудницей дежурной части. Она моргает и уже тянется к экстренной кнопке, отворачивается на секунду, но, в следующую секунду Юнги уже нет. Он срывается на бег, минуя служебные помещения и добегая до пожарного выхода. Чудо, что его заметила только эта женщина, которая видимо настолько глупа, что решила, что ей показалось. С чего Мин это взял? Нажав она на тревожную кнопку, все отделение стояло бы на ушах, но в коридорах все ещё тихо. Собственный пульс бьет по вискам. Улица встречает спасительной прохладой и брюнет скидывает с себя плащ на бегу, размазывает контур маски, чтобы никто не смог догадаться о том, что это и чем служит. Немногочисленные люди вокруг слишком заняты своими делами, чтобы обращать внимание на его лицо. Юноша долго топчется на остановке, дожидаясь нужного автобуса и благодарит судьбу за то, что в это направление в такое позднее время никто не ездит. Дорога долгая, утомительная и от чего-то волнующая. Транспорт тормозит на конечной, а голос из динамиков оповещает о том, что данный маршрут возобновится только утром. Зараза. К большим воротам кладбища Юнги подходить не торопится. Сколько бы он сюда не приезжал, никогда не сможет унять ту дрожь от мыслей о том, что здесь навсегда похоронена его надежда, его единственное спасение, его причина делать мир лучше. Шаркая ботинками по насыпи камней, Мин доходит до нужного ряда, уже взглядом ища нужную могилу. Ком в горле только увеличивается, когда он, открыв маленький заборчик, подходит ближе к надгробию. –Прости, маленький, не успел забежать за цветами, виноват. — парень грустно улыбается и опускается на колени, поглаживая крест с небольшой табличкой и фотографией выше. «Чон Хосок. 1998-2020» Юнги до самого утра сидит на могиле, рассказывая все, что успело произойти за день, все также не давая эмоциям взять верх. Брюнет кусает губы, теребит кольцо на пальце, сдирает заусенцы, но не дает волю слезам. Светлеет. Мин уже несколько минут клюет носом, поджав колени ближе к груди и съежившись от неприятного холода земли под собой. В моменте его щек будто касаются чьи-то призрачные руки. Юноша вздрагивает, сквозь пелену сна замечая расплывчивый силуэт и знакомую подвеску на шеи фантома. Юнги тянется к ней рукой, но призрак исчезает так же быстро, как и появляется. –Пришёл все-таки.