Лабиринт

***

      Плыву сквозь лазурную воду, пронизанную золотистыми солнечными лучами. Она обволакивает меня, словно вторая кожа, такая прозрачная, что вижу сквозь нее синее-синее небо и сахарно-белые облака. На ее поверхности вспыхивают бриллиантовые блики. Мне нужно туда, наверх, к этим бликам, чтобы вдохнуть свежего соленого воздуха, но руки и ноги вязнут и двигаться с каждым мгновением становится все труднее. Вода уже не ласково обволакивает, а липнет к телу, становится густым киселем... Дышать нечем и накрывает паникой...       Резко открываю глаза, вываливаясь из душного дурацкого сна в такую же душную реальность. Сквозь незашторенное окно безжалостно шпарит солнце и даже приоткрытая рама не спасает – ветра, судя по всему, нет вообще. Откидываю с лица влажные волосы, практически сдираю с себя насквозь пропитанную потом простыню, выпутываю из нее ноги. Нащупываю на тумбочке телефон.       Зашибись! До будильника еще почти полчаса, а меня уже подорвало.       Бросаю телефон куда-то на кровать и падаю обратно на подушку. Слипающиеся глаза словно песком засыпаны... Снова проваливаюсь в липкую дрему... Душно... С улицы доносятся редкие голоса, отдаленный шум машин... У кого-то из соседей тоже открыто окно и слышно радио...       «Ура, товарищи! Лето даже можно назвать летом! Питерская погода превзошла сама себя. Ближайшие несколько дней синоптики обещают нам запредельные тридцать с хвостиком градусов и полный штиль. МЧС советует прятаться от солнца, носить светлую одежду и пить как можно больше воды. А я советую вам валить куда-нибудь загород или еще лучше на море, ну а для тех, кто все же остается в этом аду добавлю немножечко льда, чтобы вы не расплавились вместе с перегретым асфальтом. Ice MC... Наслаждайтесь!»       О боже, это еще кто-то слушает?       Снова открываю глаза. Искать телефон и смотреть сколько осталось до будильника – лень, поэтому просто пялюсь в потолок в ожидании сигнала, размышляя о том, что хоть в чем-то я счастливчик: рабочая неделя позади, французы прилетают для заключения договора только в понедельник, а сейчас утро субботы, и ближайшие два дня сулят весьма приятное и долгожданное ничегонеделание... Впервые за два месяца.       Еще в начале этой недели Женька сообщил, что на выходных все едут к нему на дачу и возражения, а тем более отказы, к рассмотрению даже не принимаются. Я, собственно, и не пытался. Кажется, уже тысячу лет никуда не выбирался и почти забыл как выглядят собственные друзья, а тут такая возможность... Так что вчера я окончательно подтвердил свое участие и теперь с удовольствием предвкушаю предстоящую поездку. «Wake up! Now you're stuck in this game And even if you run, the story's the same Wake up! Now you're stuck in this game You're just stuck in this game»       А вот и будильник.       Выключаю наощупь. Потягиваюсь.       Полдевятого – времени вполне достаточно, чтобы не спеша собраться и спокойно доехать.       Прохладный душ окончательно помогает проснуться. Перед выходом из ванной заглядываю в зеркало только для того, чтобы убедиться, что работа без выходных нифига не красит и до парикмахерской нужно все-таки как-то дойти, потому что челка уже достает до подбородка, а учитывая тот факт, что я блондин, смотрится это совершенно по-блядски. Мысленно ставлю галочку, чтобы не забыть и, обернув бедра полотенцем, бреду на кухню варить кофе. А что? Живу один, так что могу себе позволить расхаживать абсолютно в любом виде. Хоть голым. Есть все же в одиночестве какое-то особенное ощущение свободы...       На кухне не в пример прохладнее – ее окно в самом углу двора и утреннее солнце еще до него не добралось. Ставлю на огонь турку и уже через несколько минут терпкий аромат кофе смешивается со сладким ароматом сирени во всю цветущей во дворе. Пока жду, опираюсь на край столешницы, окидывая взглядом свою кухню и невольно улыбаюсь: самому не верится, что ремонт, который длился чуть ли не полтора года, наконец закончился. Вспоминаю, как продал бабушкину однушку на Просвете, как чуть не разругался из-за этого с родителями, как влез в ипотеку... Тогда даже Женек с Анькой сказали, что я с ума сошел, потому что нужно быть полным идиотом, чтобы променять нормальную квартиру на какую-то убитую «располовиненную» коммуналку. А мне тогда хотелось как можно дальше сбежать от унылых панелек с их типовыми планировками, хотелось чего-то нового, незапятнанного воспоминаниями, и просторная двушка с высокими потолками и большими комнатами на Петроградке показалась тогда самым лучшим вариантом. Ни разу я еще не пожалел о своем решении, а ведь четыре года прошло... Охренеть.       Задумавшись, снимаю с плиты турку буквально в последний момент. Переливаю кофе в чашку. Кусочек сахара, присыпаю корицей. Все. Первый глоток наслаждения и только после сажусь за стол, опираясь спиной на прохладную стену и вытягивая босые ноги практически на весь проход. Никуда не надо спешить, а главное, ни о чем пока можно не думать...       Сказочное утро... Еще немного и смогу встречать так каждые выходные.       Остается всего пара глотков, когда из спальни слышу мелодию звонка, установленную на маму. И что ей интересно может понадобиться от меня в субботу утром? Очень вряд ли она просто хочет поинтересоваться о том, как у меня дела: мы только вчера об этом почти полчаса говорили. Вымещаю легкое раздражение на ни в чем не повинной чашке, которая с грохотом летит в мойку, и иду искать телефон, который так и остался валяться где-то в простынях.       – Привет, мам! – все-таки задергиваю шторы и сажусь на разворошенную постель.       – Привет, солнышко, – и тут же один из тех дурацких вопросов, на которые существует, по сути, только один ответ: – Я тебя не разбудила?       И что изменится от того, что я отвечу «да, разбудила»?       – А если скажу, что разбудила? – озвучиваю свою мысль и невольно улыбаюсь.       – Ох, Миш... Ну прости, я на часы что-то даже не посмотрела, – начинает было оправдываться, но спустя секунду осознает, что я не серьезно: – Ты же не спишь! Я по голосу слышу!       Улыбаюсь шире:       – Да не сплю, не сплю. Я сегодня к Женьке на дачу собираюсь, так что встал пораньше. А тебе чего не спится? Что-то случилось?       – Все хорошо, я просто хотела попросить тебя кое о чем, – следует слишком уж осторожный ответ.       Вот и добрались до сути.       – Кое о чем – это о чем?       – Понимаешь, я тут что-то забегалась и забыла совсем вчера сказать, а во вторник вечером Юля приезжает. Ты не мог бы ее встретить? – тон маминого голоса приобретает более ласковые и заискивающие нотки.       Ненадолго зависаю, переваривая услышанное. Вроде ничего криминального и я без проблем могу выполнить ее просьбу, но вот только, кто такая Юля?       – Мам, какая Юля?       В трубке слышится прямо-таки страдальческий вздох:       – Миш, ну ты же должен ее помнить! Дочь тети Светы. Она мне звонила недавно и просила помочь: Юленька работу здесь нашла и надо поддержать ее. Она же не чужой нам человек, в конце концов...       А вот теперь уже интереснее: тетя Света – мамина школьная подруга, оставшаяся в их родном городе. С трудом, но все же удается вспомнить ее дочь. Виделся я с этой Юленькой последний раз лет пятнадцать назад, когда ездили дедушку хоронить, и было мне тогда двенадцать, а ей и вовсе лет семь или восемь. Никакого желания возобновлять это трепетное детское общение, конечно, нет, но маму, если она что-то задумала, переубедить практически нереально.       – И почему вы с папой сами ее не можете встретить? – делаю заранее провальную попытку отказаться, бездумно разглядывая ковер на полу. У самой кровати что-то блестит.       – Солнышко, я ж говорю: забыла совсем, – якобы виновато тянет мама. – А у нас с папой билеты в театр на этот вечер. Я тебя очень-очень прошу… Ну, ради меня…       Ну кто бы сомневался?       Делая вид, что серьезно раздумываю над просьбой, наклоняюсь и подцепляю кончиком пальца серебряную цепочку. Вытягиваю ее из-под кровати и только потом отвечаю:       – Ну раз ради тебя, то встречу конечно, – а вспомнив, что остался без ключей от родительской квартиры, добавляю: – Я тогда в понедельник вечерком заскочу за ключами... В прошлый раз на тумбочке в коридоре, кажется, их забыл...       Белый металл сверкает в лучах солнца, прокравшегося через неплотно задернутые шторы. Сам я такое не ношу – вообще не люблю украшения – цепочка принадлежит Дэну. Ему очень идет серебро, оно шикарно смотрится на его смуглой коже и он об этом прекрасно знает.       – Так зачем? – тут же веселеет мама, видимо полагая, что ее ухищрения дали нужный результат.       – Ну, ее же надо будет куда-то отвезти с вокзала, а я так понимаю, что гостиницу она вряд ли бронировала, потому что не чужая же она нам? Да, мам? – предугадать ее логику не сложно, а вот скрыть сарказм так и не вышло.       Пропускаю цепочку между пальцев и холодная серебряная змейка будто живая скользит вокруг ладони, напоминая при каких именно обстоятельствах она оказалась потерянной – от них приятно теплеет внутри и по телу разливаются отголоски возбуждения.       – Ну, в общем, да... Но ты же можешь ее к себе отвезти... – возвращает в реальность мамин голос. – У тебя все равно комната пустует, а так хоть повеселее будет!       Закатываю глаза и падаю спиной на смятые простыни. Ну вот опять... Я безумно люблю и уважаю свою маму, но у этой прекрасной, во всех отношениях, женщины есть один очень существенный для меня минус – она с каким-то маниакальным упорством пытается найти мне девушку… Хоть какую-нибудь. Довод о том, что мне всего лишь двадцать семь и у меня еще вся жизнь впереди, вообще никак не воспринимается, как и все другие восемьсот сорок восемь, которые я смог придумать. Иногда возникает просто непреодолимое желание рассказать, что если она будет искать мне парня, то дело пойдет намного быстрее.       – Мам, об этом не может быть и речи! – знаю, что прозвучало слишком резко, но по-другому она иногда просто не понимает. – Либо к вам с папой, либо в гостиницу!       Несколько секунд гнетущей тишины, чтобы я уж точно осознал, что она не довольна таким поворотом, но так как не выказываю никакого желания менять свое мнение, то приходится все же согласиться:       – Ладно, заезжай в понедельник вечерком. Заодно хоть ужином тебя накормлю, а то, небось, на скелет уже похож!       Вот даже не знаю, что хуже...       – Мам! – тяну, чувствуя себя каким-то пятилетним ребенком. – Давай я заеду и ты мне лично расскажешь о том, как нужно правильно питаться... Мне, правда, пора! К Женьку еще через полгорода пилить!       – Ладно, иди уже, – вздыхает так, будто я теперь уж точно себя голодом заморю. – И Жене привет от меня передавай, пускай в гости приезжает, а то забыл нас совсем!       – Хорошо, передам. Тебя целую, папе тоже привет!       Сбрасываю звонок и тут же ставлю напоминание о том, что нужно встретить Юлю – начало недели у меня будет просто адским и без него я про это сто процентов забуду.       Цепочка, все еще зажатая в руке, неприятно царапает кожу. Нужно вернуть ее Дэну и обязательно напомнить, что его вещам в этом доме больше не место... А еще неплохо бы объяснить и всем остальным, что моя личная жизнь, кроме меня самого, никого больше не касается.

***

      Добраться на машине до Женьки, который обосновался на самой границе с центром, в обычный будний день практически нереально, зато в выходные эта проблема, как правило, отпадает. Сегодня же мало того что выходной, так еще аномальная жара эта, которая массово повыгоняла народ на дачи, и опустевший город в принципе радует возможностью беспрепятственного передвижения.       К тому моменту, когда въезжаю в центр, улицы уже похожи на раскаленную сковороду, над которой поднимается едкий мутный смог. Выбраться из этого кошмара на свежий воздух хочется неимоверно, но это произойдет только часа через полтора, а то и два, а пока вполне спасает кондиционер и хорошее настроение, которое благо никуда не делось даже после разговора с мамой.       Валяющийся на пассажирском сиденье телефон оживает, когда сворачиваю с Невского и останавливаюсь на красный перед огромным переходом через Лиговку. Смотрю на высветившееся имя и вот даже не знаю, что лучше в субботнее утро: мама с ее попыткой свести меня с очередной девушкой или шеф наверняка с каким-нибудь головняком, потому что в субботнее утро он тоже не моими личными делами поинтересоваться хочет.       Конечно, должность начальника отдела в мои двадцать семь и хорошие, чуть ли не родственные, отношения с директором весьма приятны и перспективны, но они же влекут за собой повышенную ответственность, ненормированный ничем и никем рабочий график и, как следствие, отсутствие личного времени, как такового. Вот и сейчас пятой точкой прям чую неладное.       – Сговорились они все что ли?! – интересуюсь у телефона, убавляю орущих из колонок «Disturbed» почти до шепота и наконец отвечаю на звонок: – Доброе утро, Сергей Александрович, – хотел как можно более доброжелательнее, но получилось как-то не очень.       Сзади нервно посигналили, напоминая о том, что я все еще за рулем, а светофор работает исправно.       – Доброе, Миш, – судя по интонации у Карелина с доброжелательностью сегодня тоже не задалось. – У нас тут с французами некоторые затруднения возникли, – на удивление сразу же переходит к делу, хотя обычно любит походить вокруг да около.       Кривлюсь, откровенно пользуясь тем, что Карелин меня сейчас видеть не может. Французы должны прилететь в понедельник с утра, и планировалось, что из аэропорта их заберет корпоративная машина, но судя по всему, что-то уже поменялось, и это что-то неумолимо грозит испортить мне такой долгожданный отдых.       – Что случилось? – каким-то чудом даже удается свести на минимум раздражение в голосе.       – Да у них там, блин, бардак какой-то! – Карелин же наоборот даже не пытается скрыть свои эмоции. – Они Наталье вчера позвонили и сказали, что прилетают не в понедельник, а в воскресенье вечером.       – Охрен… Отлично! – получив еще один гневный сигнал от пристроившейся позади Шевроле сворачиваю на обочину и встаю на аварийку. – А Наталья позвонила вам, потому что мне не смогла дозвониться? – интересуюсь якобы невзначай, судорожно вспоминая, когда мог быть недоступен.       Все дела с французами я веду лично и сообщить о том, что что-то поменялось должны были именно мне в первую очередь, и только потом Карелину, если возникла бы такая необходимость. А этого бы я не допустил уж точно, поэтому: «Какого вообще хрена произошло?!»       – Вот у Натальи и спросишь, а сейчас меня больше интересует, что ты с ними делать будешь, – Сергей Александрович тоже явно не в восторге от таких геморроев с утра в выходной, но у него единственный, зато неоспоримый козырь – он директор, а значит, может себе позволить перекинуть все на меня и особо не париться.       – Что делать? Встречать в воскресенье, – выдаю единственно верный ответ и, не дожидаясь лишних вопросов, добавляю: – Сергей Александрович, вы не беспокойтесь, я все улажу.       Он, конечно, не тиран, но терпеть не может какие-то несостыковки и недочеты. Как сын бывшего военного, я к такому вполне привычен, так что проблем, как правило, не возникает и у нас царит полное взаимопонимание.       – Хорошо. С Натальей созвонись, она тебе все в подробностях расскажет, – слегка расслабляется Карелин. – Я надеюсь, что до понедельника больше никаких проблем не возникнет.       А я-то как на это надеюсь...       – Не возникнет, – обещаю, мысленно прощаясь с воскресным неторопливым, необремененным ничем и никем пробуждением и, успокаивая себя тем, что смогу все компенсировать через недельку-другую.       Надежда, как говорится, умирает последней.       – Тогда до понедельника, – тем временем прощается шеф и, привычно не дожидаясь ответа, отключается.       Да уж... Если так пойдет, то вполне себе сказочное утро превратится в такой себе хреновенький день.       Выруливаю обратно на дорогу, одновременно пытаясь предугадать, какие еще геморрои может подкинуть слишком ранний прилет французов, но ничего дельного в голову не приходит. Решаю остановиться пока на звонке Наталье, чтобы не забыла перенести бронь в гостинице, а заодно выяснить, какого черта Карелин узнает о проблемах вперед меня. С остальным буду разбираться по мере поступления.       Наконец добираюсь до нужного поворота и сворачиваю во двор, сбавив скорость до минимума. С риском убить подвеску, петляю по узким проездам до нужной парадной и припарковываюсь рядом с Женькиным кроссовером BMW. Вот ведь! На машину ему денег не жалко, а квартира в жопе города, где благоустройство хромает на обе ноги, – это нормально. Хотя если подумать, то в нашей компашке почти все в этом плане больные на голову: у меня Ауди ТТ, за которую уже третий год расплачиваюсь и еще столько же расплачиваться буду; Дэн тоже на свой Мерс молится, но он единственный, кому такая тачка действительно по карману.       Выхожу и тут же ныряю в удушливый пыльный сироп, который по ошибке кто-то назвал воздухом. Стремясь как можно быстрее оказаться в какой-никакой прохладе, уже буквально через пару минут оказываюсь у нужной квартиры и жму на кнопку звонка, мысленно готовясь к бурной встрече с визгами, поцелуйчиками и обнимашками – Женькина дама сердца по другому меня не встречает с тех пор, как узнала о том, что я гей и срочно записала чуть ли не в лучшие подружки. Я, конечно, от такого обращения не в восторге, но лишать лучшего друга счастья не собираюсь, поэтому смирился и терплю.       Щелчок замка, мой глубокий вдох...       И облегченный выдох. Слава богу, на пороге стоит только Женька в какой-то очередной безразмерной футболке с ярким принтом, в шортах, босиком и с широкой приветственной улыбкой во все тридцать два зуба. Темные чуть вьющиеся волосы торчат во все стороны, будто он вообще только что с постели встал. Хотя и такое может быть...       – Наконец-то, я уж думал, что с этими твоими немцами, совсем забуду, как ты выглядишь! – отходит, пропуская меня в прихожую, хватает за протянутую для рукопожатия ладонь и притягивает к себе.       А что от него еще ожидать? Эмоции он никогда контролировать толком не умел. Приобнимаю в ответ, хлопаю ладонью по мощной спине и отстраняюсь:       – С французами... – поправляю на автомате. – Они мне самому уже поперек горла, – выражаю полное согласие с его недовольством, потому что именно из-за них я уже три месяца практически живу на работе.       – Да похрен, хоть голландцы, это их все равно не оправдывает!       И с этим я тоже согласен, но тему предпочитаю перевести:       – Ну что, погнали?       Женек кивает:       – Ага, сейчас только Крис дособерется.       Зашибись!       – Да ладно... А что она до этого делала? – спрашиваю, стараясь выглядеть не слишком офигевшим.       – Она тут новый купальник приобрела, – пожимает плечами. – Вот и решила продемонстрировать… – стремительно заливается краской. – Ну и… В общем, демонстрация несколько затянулась.       Короче, все с ними ясно. Не то чтобы я имею что-то против...       – Умоляю, избавь меня от подробностей своей интимной жизни… – демонстративно морщусь и лезу в карман за телефоном, решив, что можно как раз использовать внезапно образовавшееся время для созвона с Натальей.       И... Успеваю только нужный номер найти, как из комнаты вылетает маленький блондинистый визжащий вихрь:       – Мишка! Привет! – Крис тут же повисает у меня на шее, смачно целуя в щеку и наверняка оставляя на коже след от розовой помады, которая офигенно идет ей и совсем не подходит к моему карему цвету глаз, несмотря на то, что я тоже блондин.       Женек, зараза, делает вид, будто он здесь вообще не причем, и по-тихому отходит в сторонку. Но я-то все видел и не упущу возможности потом ему отомстить за такое подлое предательство.       – Привет, Крис. Отлично выглядишь… – как можно деликатнее отстраняю ее от себя и тру ладонью испачканную щеку.       Она опускает густо накрашенные ресницы, и тут же выдает новый вопль, от которого чуть не закладывает уши:       – А-а-а!!! Где?! Где ты их взял?! – вцепляется в пояс моих и без того низкопосаженных джинсов, стягивая чуть не до лобка.       Блин! Так и знал, что нужно было одеваться на дачу, как все нормальные люди: что-нибудь, что не жалко.       – В магазине? – интересуюсь, скептически приподнимая бровь.       – Они же из новой коллекции! Стоят, наверное, немеряно! Ну-ка, повернись! – в глазах Крис появляется совсем уж нездоровый блеск и я начинаю серьезно опасаться, что уйду отсюда в одних трусах.       Сомнительное удовольствие, если честно: полуголым я привык оставаться в несколько иных обстоятельствах.       С максимально обреченным видом поворачиваюсь вокруг себя, терпеливо игнорируя чужие руки на собственной заднице.       – Они просто офигенные! И сидят бесподобно! Ты в них такой секси! – продолжает восторгаться Крис.       А то я не знаю... Я ж не за то, чтобы лейблом посверкать почти двадцатку вывалил.       Первым не выдерживает все же Женька:       – Крис, отвали от него, а! Я, конечно, понимаю, что тебе ничего не светит, но все равно, как-то неуютно себя чувствую, когда ты лапаешь другого парня за задницу!       Действует моментально. Крис, словно по команде, переключается на него:       – Ну что ты, пусечка, я же по-дружески. Ты же знаешь, что я люблю только тебя?       Мучительно краснея, еще сильнее, чем в прошлый раз, Женька поглядывает краем глаза на меня и, быстро поцеловав ее в нос, ворчит:       – Ладно… – и уже более строго добавляет: – Так, давай тащи свою сумку, а то опаздываем уже! – явно пытаясь сохранить хоть какие-то остатки гордости.       Но второй раз явно не прокатывает.       – Ты меня что, не любишь? – в голосе Крис проскальзывают угрожающие нотки.       Вот только ссоры на пустом месте еще и не хватает. Бросаю умоляющий взгляд на Женька...       Он обреченно вздыхает и идет на мировую:       – Люблю, конечно! Давай собирайся, котенок!       Крис довольно чмокает Женьку в губы и, наконец, сваливает за вещами в комнату.       Изо всех сил сдерживаю рвущийся наружу хохот, но выходит не очень, потому, с силой стирая злосчастную розовую помаду, Женек раздраженно бросает:       – Фто?!       – Пусечка? Котенок? – все же не выдерживаю и выдаю такую улыбку, что хоть сейчас на обложку журнала снимай: – Это даже не зоопарк, а...       – Лучше не продолжай! – Женька смотрит настолько грозно, насколько вообще возможно это сделать с взъерошенными волосами и все еще блестящей от помады мордой. – И только попробуй кому-нибудь проболтаться, поверь, то, что мы лучшие друзья тебя нихрена не спасет!       Угроза внушительная... Но упустить такой шанс я никак не могу:       – Конечно, никто об этом не узнает. Это будет наша с тобой тайна, пусечка! – тяну настолько по-пидорски, насколько вообще способен и даже ресницами взмахиваю... Ну, как умею...       Главное не заржать в голос.       Вижу, как Женька набирает уже воздуха, чтобы ответить, когда из комнаты доносится:       – Зайка, а ты не помнишь куда я очки положила?       Все! Больше не могу! Давясь хохотом, шепчу:       – Я тебя внизу подожду... Зайка, – и буквально вываливаюсь на лестницу, захлопывая дверь прямо у Женьки перед носом.       Спускаюсь под громогласное:       – Кристина, мать твою, мы сегодня уедем?!       Обожаю своих друзей. Настроение как по мановению волшебной палочки взлетает на уровень утреннего.       Оказавшись на улице, пристраиваюсь рядом с машиной в теньке и все же решаю разобраться с рабочими вопросами, чтобы хотя бы до завтрашнего утра об этом не думать. За пятнадцать минут успеваю «порадоваться» тому, что встречать французов придется самому, потому что в воскресенье, видите ли, у корпоративного водителя выходной, а больше послать некого; не получить ответа на вопрос «почему вообще так произошло?», ибо французы просто поставили нас перед фактом; выяснить, что секретарша Карелина не такая уж и безупречная, как иногда кажется, и тоже может замотаться под конец недели и все перепутать. Зато провинившаяся Наталья божится и клянется, что с гостиницей проблем не возникнет и приходится поверить ей на слово – мне и без этого геморроев хватает. Заканчиваю разговор, убедившись, что узнавать новости я буду все же не от шефа, а от самой Натальи.       Проблема остается лишь одна: в мою Ауди, при всем желании, трое не влезут, как не впихивай, хотя бы потому, что она, в принципе, двухместная. Не откладывая в долгий ящик, звоню в такси и заказываю машину из аэропорта. Себе, чтобы добраться туда, закажу завтра – неизвестно еще , чем сегодняшний день закончится и где я проснусь. На всякий пожарный ставлю напоминание.       Женя с Крис появляются как раз в тот момент, когда убираю телефон, а дерево, под которым я пристроился, перестает спасать от солнца. Крис весело вышагивает впереди, а Женька с видом великомученика тащит за ней внушительных размеров сумку. Тут же возникает непреодолимое желание спросить, зачем столько вещей всего на два дня, но наткнувшись на потемневший взгляд друга, понимаю, что не стоит – видимо сегодня с утра он уже пытался разобраться в этом нелегком вопросе. Сжаливаюсь и вполне миролюбиво предлагаю свалить из этой душегубки, потому что у меня вот-вот мозги начнут плавиться. Возражений, слава богу, не следует, так что с облегчением сажусь в машину и первым делом врубаю на полную кондиционер.       По дороге захватываем Аню с Серегой, доставшихся в качестве пассажиров Женьке, и без приключений добираемся до выезда из города, где поджидает Анькин брат Артем, который плюхнувшись ко мне на пассажирское сиденье и сетуя на адскую жару, тут же достает запотевшую банку пива. Вот скотина! С завистью глядя как он с наслаждением пьет, предупреждаю, что если хоть капля попадет на обивку, то химчистка за его счет, выруливаю на КАД и топлю в пол педаль газа, не намереваясь провести в городе ни минутой больше. Тоже хочу уже пива и просто расслабиться!