Орудие в руках младшего

Весенняя, ничем не примечательная ночь окутывала улицы города. Самая обычное время для сна у многих людей. Время подходило к полуночи. Акутагава находился у себя в комнате после нелегкого дня в школе. Он заканчивал свой последний учебный год, и на носу стояли экзамены. Из-за этого количество заданий и загруженности возросло, соответственно, и уровень стресса. В школе, среди своих сверстников, он был не самым любимым, поэтому часто случались передряги, что тоже подливали огонь в масло. Несмотря на это, он был хорошим и старательным учеником, но сил и нервов ему это стоило много. Почти все школьные года он переживал сильный стресс, некое давление со стороны семье тоже сказывалось на нем. Но сильный переживания были только внутри, с виду, он особо не подавал виду. Поэтому время, когда ему хоть немного удается расслабиться — это ночь. Он не сидит в соц. сетях и не играет в игрушки, чтобы отвлечься от мыслей или подобного. Он просто отдыхает, и все свободное время спит. И ночь это обязательный и чудесный способ для него. Переодевшись в пижаму, парень выключил свет и лег в постель. Акутагава лежал на спине, он всегда так спит. Его взор, соответственно, некоторое время был направлен на потолок: о чем-то задумался. Освещение в комнату поступало за счет лунного отражения за окном, что светило прямо на него. Совсем ненадолго задумавшись до, Рюноске наконец закрыл глаза, постепенно погружаться в сон. Пока в неглубокий, но все же сон. Вдруг, вдали за дверью его комнаты послышались шаги, что сразу же вернули парня из покоя. Он был чувствителен к такому: небольшой шорох, или звуки в соседних комнатах могли легко побеспокоить его. Чего он сильно не любил, а наоборот, только раздражался. Вскоре он понял, кто это, когда услышал, что они направляются прямо к его дверям. “Опять он что-ли, чёрт“ — подумал он про себя, уже в раздражении. Дверь в комнату резко распахнулась. "Даже постучать не удосужился" — снова промелькнуло в его голове. В дверях стоял Дазай — его старший брат. — Спишь, братец? — сразу спросил Осаму, щурясь и пытаясь разглядеть в темноте место, где лежит его младший брат. Акутагава решил проигнорировать его. Он был уставшими, и не хотел беспокоить себя по каким-то пустякам, которые вдруг могли появиться у его брата. Видимо дело было не пустяковым, и Дазай вошёл в комнату, чтобы разбудить Аку. Лежавший понял, что тот не отстанет, и решил все же сам откликнуться. — Не спишь все же, хех. — Почти уже. Что случилось? — привстав и упершись на локти, спросил младший. — Как давно у нас во дворе стоят вазы? Те что на ступеньках. Акутагаве вопрос показался странным. Он замешкался, пытаясь понять, к чему тот ведет. — Откуда мне знать? — виднелось легкое недоумение. — Вроде давно, не уверен. — Я случайно разбил несколько. Мне нужно чтобы ты мне помог со светом, надо убраться там, — вздохнув, вяло ответил тот. — А то от отца итак влетит. Как они оба знали, освещения во дворе отсутствовало, поэтому парню придется подсвечивать брату фонарем. Акутагава молчал несколько мгновений, гнев и усталость переполняли его. Выдохнув, и обратно опустившись на кровать, он промолвил: — Ладно. — Жду тебя внизу! — немного энергичнее закончил Осаму. Дазай вышел с комнаты, закрыв за собой дверь. Акутагава заметил его в немного рассеянном состоянии, будто в опьянении, но в совсем легком. Парень поднялся с кроватки, накинул на себя ветровку, вышел с комнаты и направился во двор. Он был явно раздражен всей этой ситуацией. Выйдя на улицу, Дазая он не застал, отчего парень сильнее возмутился. За счет полнолуния, во дворе было не сильно темно. Спутник достаточно хорошо освещал землю. Но всех осколков было не разглядеть, поэтому беспокойство Аку Дазаем было достаточно веским. Но все же, зачем ему младший. У старшего что, одна рука? Будто сам справиться не может. Пока Аку ждал брата, на него стал дуть лёгкий ветер, было прохладно, но спокойно. Пока что. Рюноске перевел дух, но Осаму не дал себя должно ждать, и показался в проеме входных дверей. Ярость снова охватила душу парня, когда тот уже успел забыть о нем. И вот снова, причина его раздражений вернулась. Но все это неспроста. Не только из-за того, что тот побеспокоил его в столь поздний час. Это лишь мизерная часть, по сравнению с тем, какая глубокая обида сидит внутри парня. Он все ещё все помнит, он помнит все его проделки, которые тот с ним совершал, которые задевали его гордость, что по сей день гложет его душу. Нежелание понимать младшего, эгоизм и жестокость. Все как и остальные, когда он должен был защищать его. Он не может отпустить это, тем более когда видит, что Осаму делает вид, что он по сей день считает себя правым. Это ещё больше даёт толчок в поддержании до боли сильного гнева, смешанным с обидой внутри Акутагавы. Стоит ему только начать думать об этом, и контролировать свои эмоции в этом случае ему нелегко, но всегда получалось. Получалось. — Так, телефон взял? — спросил Осаму. — Нет. Дазай пощупал свои карманы, но телефона нет было. — А, да, подожди. — замешкавшись сказал он, и обратно ушел в дом. "Странный блять" — подумал Аку, что готов был уже вскипеть на месте. Через минуту Осаму возвращается с перчатками и кульком. Достает с кармана телефон и протягивает его брату. — Чего ты? Расслабся. Свети. Парень на его слова, лишь косо посмотрел, но тот не обратил на это внимание. "Расслабиться?" Аку взял телефон, включил фонарик, и стал светить на ступеньки, где были разбиты осколки ваз. Дазай сел на корточки и принялся собирать их в кулёк, предварительно надев перчатки. Оба парня молча выполняли должное, но через пару минут Дазай включил свою шарманку: — Хах, знаешь, я сегодня столько интересного узнал! Значит, стоим сегодня с парнями в парке, решили перекупить. Ну и подходит к нам один чудак, и предлагает вот что: "Вы мне сигарету, а я вам факт, о котором вы точно не знаете. А если вдруг знаете, сигарету отдаю вам я" — смеется, — Предложение казалось интересным. Впрочем, отдать пару сигарет ради интересных фактов было не жалко!... Аку поддакивал, делая вид, что ему это интересно, когда тем временем он оглядывался по сторонам и пытался отвлечь себя от назойливой болтовни брата. Вдруг, ненароком, справа от себя, он заметил топор, что лежал на стволе недавно срубленного дерева. Он стал вглядываться в него. Неожиданно для него, его мысли и болтовня брата стали смешиваться в голове, создавая отдаленный шум в его черепной коробке, когда основная мысль его заключалась: "А что если..." Неясное чувство окутало его самого, что погрузило парня глубоко в себя. И в голове прокручивалась интересная картина… Нет, конечно до этого у него промелькали мысли об убийстве брата. Когда он, допустим, держа нож в руке представляет как несколько раз вонзает его тому в живот, а тот лишь начинает захлебываться собственной кровью. Ему приносили удовольствие такие фантазии, но они казались лишь мечтой, а сейчас... Сейчас парня одолевает нечто иное, будто он действительно готов совершить это. Идеальное стечение обстоятельств: ночь, свидетелей нет, все можно провернуть без повода на его подозрения. И наконец, покончить с одним из его мучений жизни. Но не принесет ли ему это новое? Аку глубоко задумался: омут безумия охватил его мысли и разум. Ему все осточертело: его мысли, его терпение к нему. “Пусть что будет, хотя бы разбавлю свою скучную жизнь такой интересный вещью, как…” — последняя мысль в его разуме и- Осаму продолжал рассказывать о своем дне. В силу своей невнимательности и рассеянности, что явно подпитывал недавно выпитый алкоголь, даже не заметил, как Аку отвлекся, и тихо взял лежащий рядом топор. Рюноске предварительно оставил телефон в верхнем кармане ветровки так, чтобы Дазай продолжал хорошо видеть осколки. Младший не колебался, а делал. Адреналин переполнял его, с этим и уверенность, и ненормальная одержимость. И через пару мгновений, все силы были направлены в руки парня, которые сжимали рукоять топора, что был уже над его головой, готовый нанести удар. — Эй, Аку, свети лучше, ничего не ви- И не успел Осаму договорить, как тяжелым топором ему нанесли смертельную травму головы. Травму, что рассекла его теменную часть черепа почти напополам. И откуда у Аку хватило столько сил на такой удар? Осаму ощутил оглушение и адскую боль — агонию. В рассудке его почти мгновенно помутнело, как и в самих глазах, что навсегда закроются для этого мира. Мучался он совсем недолго. После удара, Аку все еще смотрел на потухшую от его рук жизнь. Но затем, он оперся ногой об чужое бедро, и вынул топор. Кровь растеклась по волосам Осаму, лбу, ушам и затылку, почти не оставляя чистого места. Аку смотрел на это с шоком, приятным шоком. Улыбка и удивление сменялись на его лице поочередно раз за разом. Его широко раскрытые глаза наблюдали за плюхнувшим телом брата на ступеньки. Они наблюдали за головой, кровью, что растекалось алой цветом по камню. Следом, и к ногам Аку... Рюноске бросил топор на плитку, из-за чего раздался характерный звон металла. Выйдя из омута безумия, он поглядел на свои дрожащие ладони, бормоча про себя что-то невнятное. Но вскоре стали проявляться слова в роде: “Это я сделал? Мои руки? Эти руки?” Парень безусловно был в шоке от самого себя, и всей ситуации в целом. Чувство, будто из него изгнали вселившегося демона, и теперь он не до конца признает содеянное своим телом, и не до конца верит в происходящее. Но все было так, как есть, и уже сейчас он начинает постепенно осознавать и принимать это. Парень не чувствовал досады или вины, лишь некое наслаждение и свободу. Но все же его трясло, он старался успокоиться и глубоко дышать. Не удержавшись на ногах, он отошел и упал на плитку, дрожа удерживая себя руками, что опирались о землю. Он продолжал смотреть на содеянное, все больше и больше приходя в себя. Когда крови стало больше и сердце чуть утихомирилось, он решился встать и обдумать куда деть тело. Первое, что ему пришло в голову, это закутать его в пакеты и утащить в лес, где затем сбросить в разлом, вглубь в землю. Но он отбросил эту идею, ведь даже если расчленить брата и тащить это по мешкам, все равно будет долго и трудно. А ему надо еще выспаться, ведь завтра у него тест по математике, надо обязательно успеть поспать. Недолго подумав, он все же решается закопать его прямо во дворе, в углу сарая. Но для начала, ему стоит все же расчленить его, чтобы как можно больше Дазая могло уместилось в небольшую яму. И как ни странно, ему нравилась эта идея. Ему становилось веселее. Огонь энтузиазма воспылал в нем! Первым делом, парень поднялся на ступеньки и вошел в прихожую, переступив через тело и кровь брата. Там, он открыл шкафчик, достал оттуда несколько пар резиновых перчаток и пару кульков. Чтобы не испачкать одежду, он надел на себя дождевик, с которого если что, легко все смоется. Выйдя, он светил на брата его же телефоном. Вздохнул от усталости, и принялся за работу. Аккуратно спустившись и положив рядом с собой телефон, парень стащил тело со ступеней и расположил его на плитке, спиной к низу. Кровь так и продолжала сочиться с головы, оставляя за собой темно-красный след. Младший стал на колени рядом с головой, и поглядел на уже бездушные глаза брата, и своим равнодушным взглядом закрыл их ладонью. Затем он завернул голову в кулек, чтобы кровь из рассечения, внутри которого виднелся мозг, не продолжала течь на плитку. Он вспомнил про мешки, и сбегал за ними в подсобку, что располагались недалеко под самим домом. Вернувшись, он сел перед ним, и наконец, взял топор в руки. — С чего же начнем, братец Осаму? — безумным взглядом задал он вопрос. И без раздумий, Аку замахнулся и отрубил тому голову. Струйка крови полилась с головы и шеи. Аку лишь улыбнулся, но ему так хотело орать, но было нельзя. Далее он взял пакет с головой, завязал его и бросил в мешок. Затем он взялся за конечности. Отрубил обе руки по плечи, сложил их в кульки, завязал, и также кинул в мешок. Крови было немерено, не испачкаться он не мог. После, он взялся за ноги, отрубил по колена обе, и в кульках бросил в мешок. Дальше за бедра, их уже во второй мешок. В итоге осталось лишь туловище, напрочь изуродованное отсутствием конечностей. Акутагава наслаждался. Теперь, почти все его фантазии воплощены в реальность. Остаток тела он решил порубить хаотично, превратив все чуть ли не в фарш. Готово. Весь Дазай был распределен лишь в двух мешках. Аку полностью выдохся, а ему еще яму копать, но он доволен собой. Передохнув минуту, он взял по мешку и перетащил их в сарай, и оставил пока там. Теперь, надо было решить дело с остатками, а то есть с кровью. Уйдя в другую часть двора, он повернул кран и со шланга полилась вода. Он взял его, и тщательно вымыл всю часть двора, где была кровь и могли остаться какие-либо следы, параллельно создавая себе видимость фонариком. Себя он тоже облил, вычистив тем самым свой дождевик. Топор тоже не остался грязным. После, он закончил уборку осколков за жестоко убитым братом. В душе у него не было ни капли сожаления о содеянном, как будто он сделал обыденное дело. Когда улик не осталось, парень принялся копать яму в углу сарая. Копал он глубокую, но чуть узкую яму. После убийства прошло чуть больше часа. Аку уже бросал мешки в ямку. Предварительно, он разбил чужой телефон лопатой, и бросил его туда же. Наконец, когда все было уже в земле, он на прощание помочился туда. Не стерпел до туалета. Засыпал яму землей, и накрыл все гнилой травой, что до этого находилась в том же углу. Это место никто не будет трогать, поэтому яма до любого случая успеет утрамбовать. Наконец, полностью выдохнул полную грудь воздуха, он вышел с сарая, поставил лопату на месте, прошёлся по двору для повторного осмотра, и если что, убрал оставшиеся улики. Все стало до, как и было. Кроме него самого. Он вернулся в дом. Закинул вещи в стирку и принял душ. Наконец затем, он вернулся к себе, лег в постель, и заснул почти моментально, без лишних мыслей и страхов. Чистый снаружи, но чистый ли внутри? Для самого него — да. Завтра в школу.