Белое Облако — Черный Ветер

Макенси выдыхает туман и подходит ближе. Туман очень важен. Он необходим для того, чтобы Черный Ветер не проснулся. Только так Макенси может подойти достаточно близко, чтобы взглянуть на него вновь. Черный Ветер крепко спит уже много лет. Тело его опутано корнями и сокрыто здесь от посторонних глаз. Только Макенси знает, что он здесь, и помнит, кто он такой. Сейчас Черный Ветер принадлежит ему одному, и мысль об этом кружит голову. За годы сна он ничуть не изменился. Макенси делает еще один шаг вперед. Скользит взглядом по упрямой линии плотно сомкнутых губ, по цветным отметинам на лице, по хмуро сведенным к переносице бровям. Глаза Черного Ветра сейчас закрыты, но Макенси помнит их пронзительный взгляд, полный ненависти, и сердце сладко замирает. — Черный Ветер, — одними губами шепчет он. К смуглой коже так хочется прикоснуться, разгладить пальцами хмурую складку между бровей. Но Макенси не позволяет себе этого. От прикосновения Черный Ветер может пробудиться, и тогда им опять придется сражаться. И пусть Мекенси страстно желает вновь увидеть его во всей красе, стремительного и смертоносного, сейчас не время для этого. Черный Ветер был подобен стихии, не знавшей ни жалости, ни надежды. Не задумываясь о последствиях, он просто шел вперед, сметая все на своем пути и не считая врагов, вставших на его след. Так что Макенси приходится думать за двоих. Возможно однажды, когда он найдет решение всех проблем, Макенси пробудит Черный Ветер. Но сейчас для всех будет лучше, если Всемогущий продолжит спать. И главным образом так будет лучше для него самого. Макенси не хочет уходить. Если бы он мог, он уснул бы здесь, рядом с Черным Ветром. Но тогда ничего не изменится, и им двоим уже не суждено будет проснуться. Пора возвращаться. Вздохнув, он закрывает фильтр на лице и отправляется в замок Графа. Держи друзей близко, а врагов еще ближе. Так говорили мудрые. У Макенси друзей не осталось. Только цель и Черный Ветер. И Макенси день за днем идет к своей цели, чтобы однажды построить мир, способный принять их двоих и защищенный от Хаоса. А до тех пор Черный Ветер должен спать. *** Вернувшись в обитель Графа, Макенси устраивается на голове одной из статуй. Здесь, в Гаудиуме, время как будто замирает. Все напоминает причудливый сон. Сон, длинною в жизнь. Но выбирать не приходится. Чтобы справиться с Хаосом, Макенси должен знать о нем все. И потому он остается здесь, рядом с воплощением Хаоса. Дитя, что играет с судьбами миров. Пока Макенси нашел лишь один способ уничтожить его: заморить голодом. Хаос питали метания живой страдающей души. Без этой подпитки Хаос останется бессильным. Но чтобы осуществить это, пришлось бы уничтожить все живое. Такой вариант не слишком отличался от того, к которому стремился сам Граф, бесконтрольно поглощая миры. Интересно, задумывался ли он о том, что будет, когда он поглотит их все? Едва ли. Этот ребенок был глупым и совершенно невоспитанным. Как и его подчиненные, впрочем. Шумные и бестолковые, они суетились, пытаясь очернить друг друга и завоевать расположение Графа. Их присутствие вызывало головную боль. Эти наивные существа думали, что прислуживая Хаосу, они смогут возвыситься. Но забывали о конечной цели Графа. Их судьба была предопределена. Рожденная-из-Земли, Рожденный-из-Воды, Кукольник и Гриб. Вообще-то у них были имена. Но Макенси не обременял себя запоминанием бессмысленной информации. Все равно эти создания обречены на гибель, а их слова пусты. Они утратили смысл из-за частого использования, в них давно нет силы. Однако Белое Облако все равно день за днем продолжал слушать их бессмысленную болтовню. Ведь если потерять бдительность, то можно пропустить нечто очень важное. Макенси не пропустил. Глаза его удивленно расширяются, а взгляд застывает. Он лишь радуется тому, что фильтр и отросшие волосы скрывают его лицо, так что эмоций не распознать. Среди глупого смеха и пустого бахвальства он слышит то, что заставляет его сердце пропустить удар. Черный Ветер пробудился. Макенси требуется вся его сила воли, чтобы немедля не сорваться с места и не отправиться к Кадзэ. Но, разумеется, эти несмышленые создания тут же загорелись желанием уничтожить Всемогущего и отнять у него Маган. Будто им было это по силам. Терпение Макенси иссякло, когда следом за Грибом к Всемогущему отправилась Рожденная-из-Земли. Нет, он не опасается за судьбу Черного Ветра. Прислужники Графа, даже вместе взятые, — жалкие противниками для него. Макенси жаждет увидеть Кадзэ вновь. Снова услышать его голос, глубокий и тихий, как бездна. Заглянуть в синие глаза, такие холодные и непреклонные. После всеобщего ажиотажа, его желание встретиться с Всемогущим не должно вызвать подозрений. И он покидает Гаудиум с именем Всемогущего на устах. *** — Белое Облако, — произносит Черный Ветер. Едва слышно, но так, что слова проникают в самую душу. Так умеет лишь он один. Никто другой никогда не звал Макенси по имени так. И он называет имя Всемогущего в ответ. — Как же долго я искал тебя! — эти слова наполняют сердце Макенси ликованием. Но он быстро остужает свой пыл. Разумеется, Черный Ветер искал его для того, чтобы убить. Иных причин нет и никогда не было. Сперва Макенси думал, что увидев его в час гибели своего мира, Черный Ветер приписал ему вину в случившемся. Но все оказалось иначе. Вовсе не заблуждения породили ненависть Всемогущего. Он обвинял Белое Облако не в гибели своего мира, но в гибели одного единственного человека: его возлюбленной. В тот день Макенси забрал Кадзэ из пучины Хаоса, но он не спас Ауру. Дальше суть претензий Черного Ветра была не так ясна. То ли он сетовал на то, что ему не дали последовать за Аурой во мрак, то ли он не мог простить Белому Облаку отказ спасти ее. Макенси нечего было возразить на это. И раз за разом он принимал бой, навязанный Черным Ветром. Хотя сам мечтал лишь о том, чтобы разделить свою жизнь с ним. Мечта эта была несбыточна. Но Макенси счастлив уже тому, что может видеть его. Вот он, Всемогущий, что носит в руке собственное сердце. И ветер окутывает его образ, заставляя трепетать полы черного плаща. Рука его все так же точна, а взгляд пылает гневом. Черный Ветер. Макенси чувствует, как замирает его дыхание. Но первый мечник Мистерии не позволяет себе выдать собственные чувства. Лишь произносит вполголоса: — Впечатляет. Как и всегда. Кадзэ отбрасывает плащ с правой руки, обращаясь к своему оружию. Но Соил молчит. И взгляд Черного Ветра потрясенно замирает. С недоверием он смотрит на собственное сердце. И так же пораженно взирает на него Макенси. Соил не пробудился. Не ответил Всемогущему. Неужели это из-за сна, в который погрузил его Белое Облако? Нельзя оставлять это так. Не теперь, когда Граф узнал о Магане. Они не оставят Черный Ветер в покое. — Ты пробудился слишком рано, — с тоской в голосе говорит Макенси. Но Всемогущий не желает сдаваться. Даже сейчас он продолжает рваться в бой. Выхватив из кобуры пистолет левой рукой, Черный Ветер открывает огонь. Лицо его искажается яростью. Но обычные пули не могут навредить Макенси. Он их даже не замечает. Все, что заботит сейчас Белое Облако, — это необходимость вновь погрузить Черный Ветер в сон, чтобы враги не добрались до него. И пусть это наполняет его душу тоской, безопасность Кадзэ важнее мимолетной радости встречи. Разрубив Мечом флакон с туманов, Макенси произносит заклинание. Черному Ветру сейчас нечего противопоставить этой силе. Призванная сущность мечом пронзает тело Кадзэ, лишая Всемогущего возможности двигаться. Глаза его удивленно расширяются, но Черный Ветер не издает ни звука. Лишь немо раскрывает рот и падает. Макенси не колеблется. Шаг, и он уже летит следом за Черным Ветром, скованным его заклятьем. Лишь у самого дна бездны Белому Облаку удается замедлить их падение. Черный Ветер еще не спит. Заклятью нужно время, чтобы снова погрузить Всемогущего в грезы. И Макенси жадно ловит его взгляд, не зная, когда сможет увидеть его вновь. В нем все. Мириады миров и осколки погибших душ. А еще ненависть, гнев и удивление. — Тебе не время еще просыпаться, — поясняет Макенси, зная, что его не поймут. Он все смотрит в эти синие глаза и наконец сдается. Другого шанса может не быть. И Макенси шагает к Кадзэ, исполненный волнения, страха и решимости. Он не поймет. Он не позволит. Но сейчас Черный Ветер не может шевельнутся и совсем скоро погрузится в сон. Возможно, проснувшись, он даже не вспомнит. Взгляд синих глаз становится растерянным, когда Макенси приникает к Кадзэ, льнет к нему всем телом, крепко зажмурив глаза, и глубоко вдыхает запах пепла, пороха и дорожной пыли. Черный Ветер... Никогда прежде Макенси не позволял себе подойти к нему так близко. Лишь миг он сжимает Кадзэ в этом отчаянном объятии и снова отступает прочь. Потому что сердце стучит так сильно, что едва не выламывает ребра изнутри, а бесполезные легкие никак не могут вспомнить, как дышать. Это слишком для него. Макенси не может позволить себе забыться. Он отворачивается и уходит прочь, не дожидаясь, пока Черный Ветер погрузится в сон. Потому что оставаться рядом невыносимо. А Кадзэ остается растерянно смотреть ему в след, скованный заклятьем. И в синих глазах удивление мешается с паникой. Возможно, впервые. *** С того дня Макенси теряет покой. Все его мысли занимает Черный Ветер, и сосредоточиться на разработке плана борьбы с Хаосом не удается. Стоит закрыть глаза, и он вновь видит этот обжигающий ненавистью взгляд, крепкую руку на рукояти пистолета и развевающийся черный плащ. Кадзэ, ну почему ты пробудился именно сейчас? Макенси не готов к этому. Он вообще не уверен, что когда-нибудь будет готов. Кожа горит в тех местах, где он касался Кадзэ, а сердце начинает биться быстрее, наполняя тело сладкой истомой, стоит лишь вспомнить о том кратком объятии. Черный Ветер не поймет. Не простит. Но как же сложно будет вновь сражаться с ним теперь! Макенси закрывает глаза и тихо выдыхает, пытаясь совладать с собственными чувствами. Сейчас Черный Ветер наверняка уже снова погрузился в сон. У него будет время, чтобы справиться с последствиями своих опрометчивых действий. Так хочется прийти к нему, снова взглянуть в его иссушенное солнцем и ветрами лицо, вдохнуть его запах... Макенси не позволяет себе этого. Сейчас он вовсе не уверен, что сумеет сдержаться, если увидит Кадзэ вновь. Но тогда Черный Ветер опять пробудится, и все усилия пойдут прахом. Макенси не знает, что делать с этим пламенем внутри, которое заставляет терять разум и толкает на необдуманные действия. Оно лишает сна и заставляет грезить наяву. Грезить об объятьях Черного Ветра. *** Известие о том, что Кадзэ не погрузился в сон, приносит Гриб. Опять. Макенси почти завидует ему. Встречать Черный Ветер снова и снова. Белое Облако не может позволить себе такую роскошь. Слишком больших трудов ему стоит просто держать себя в руках. Но пламя, что пожирает его изнутри разгорается все сильнее. Однако еще одна мысль не дает ему покоя. В тот раз Черный Ветер пробудился полностью, иначе заклятье возвратило бы его в сон. Но почему тогда он не мог использовать Маган? Если Маган неисправен, то это грозит гибелью его обладателю. Макенси закрывает глаза и силой воли гасит порыв отправиться на встречу Черному Ветру. Нельзя поддаваться соблазну. Работу Магана он сможет проанализировать и отсюда, наблюдая за прислужниками Хаоса. Ему незачем быть там. Незачем ловить каждое движение Черного Ветра и вслушиваться в его голос. Так он никогда не сможет взять под контроль свои чувства. А дальше новости о встречах с Кадзэ начинают сыпаться как из рога изобилия. Эти бесполезные создания болтают о нем сутки на пролет. Макенси не знает, куда деть себя. Желание увидеть Черный Ветер сводит с ума. Каждый новый день превращается в пытку. В надежде хоть на миг отвлечься от мыслей о нем, Белое Облако отправляется на поиски кристаллов Омеги. Но даже лютый холод вечных ледников и нестерпимый жар огненных гор не могут отвлечь его от мыслей о Черном Ветре. Эта болезненная страсть изматывает его. Высушивает. Опустошает. Пройдя Страну Чудес насквозь, Макенси возвращается в Гаудиум и бросает к ногам Графа огромный кристалл, будто бесполезный булыжник. Осознание того, что этот кристалл самый большой из найденных, ничуть не радует Белое Облако. Он ощущает что-то очень похожее на отчаяние, предчувствуя, что со дня на день вновь услышит о том, как кто-то повстречал Всемогущего. Терпение оставляет Макенси, когда Черный Ветер в очередной раз встречает Гриб. Возможно все было бы не так скверно, если бы Граф не сделал из этого шоу. Прямо из своего тронного зала этот несносный ребенок наблюдает за битвой Гриба и Кадзэ на большом экране, обложившись стаканами с попкорном. Это слишком. Видеть его, слышать его голос, призывающий сущностей, и быть так далеко при этом... Макенси низко склоняет голову, чтобы никто не смог заметить его душевных метаний. Он хочет просто покинуть тронный зал, чтобы прервать эту пытку. Но увидев, как Гриб второй раз восстановился после атаки сущности, призванной Черным Ветром, Макенси задерживается. К его душевным терзаниям добавиляется беспокойство за Всемогущего. Нет, он не сомневается в его силе... Или почти не сомневается. После обнаружения неисправности в работе Магана, Макенси ни в чем не уже уверен. Если Черный Ветер погибнет сейчас… Этого он допустить никак не может. Позабыв об осторожности, Макенси отправляется в осколок мира Гриба. Граф наблюдает за каждым его шагом. Что ж, пусть так. Если Кадзэ сейчас погибнет, это уже не будет иметь никакого смысла. *** Явившись на место, он окутывает все вокруг туманом, чтобы хоть немного нейтрализовать губительные споры грибов. Отыскать Черный Ветер совсем несложно. И Макенси подходит к нему со спины. Черный Ветер ничего не замечает до самого последнего мига. Неужели он и правда растерял свои навыки за годы сна? — Ты не должен был просыпаться, — говорит он, приставив свой меч к горлу Кадзэ. — Это для твоего же блага. Черный Ветер вздрагивает едва заметно и произносит на выдохе: — Белое Облако… Голос Черного Ветра звучит так тихо, что Макенси не может разобрать, действительно ли в нем волнение, или же это лишь его фантазии. Но вот пистолет Кадзэ более чем реален. Макенси чуть расширяет глаза, заметив дуло, направленное на него. Так значит, Черный Ветер все же заметил его. Он просто позволил приблизиться к себе. — Как всегда, впечатляет, Черный Ветер, — произносит Макенси. Что ж, прежде чем привести план в действие, стоит проверить догадку. — Используй Маган, — просит он. Но Черный Ветер не двигается. Макенси не верит, что Кадзэ перестал желать его смерти. Вот только Маган остается глух к желаниям своего хозяина. — Я так и знал, — скорбь проникает в голос Макенси. — В той схватке Маган тебе не помог. Вот почему ты теперь не можешь пользоваться им, когда захочешь, — он опускает меч и отводит взгляд. — Какая жалость. Позабыв об осторожности, Макенси протягивает руку к своему извечному врагу, чтобы увести его отсюда, но выстрел отрезвляет его и заставляет отскочить прочь. — Ты что, ничего не понял? — в голосе Макенси досада. Но эта досада лишь на него самого за то, что позволил себе забыться. — Чем дольше ты здесь находишься, тем больше спор вдыхаешь. Они пожрут тебя изнутри до полного паралича! Сейчас, Черный Ветер, я сделаю тебе одолжение. И он достает бутылку с туманом, чтобы наконец погрузить Черный Ветер в сон и покончить со всем этим. Так будет лучше. Он уверен. Черный Ветер будет в безопасности, а Макенси больше не придется день за днем бороться с мучительным желанием увидеть его. Заклинание готово сорваться с губ, но очередной выстрел разрушает все. Черный Ветер разбивает бутылку прежде, чем меч Макенси успевает коснуться ее. Макенси готов проклясть себя. С каких пор он стал таким рассеянным? Это близость Черного Ветра разрушает его спокойствие, иначе и быть не может. Что ж, есть еще один путь. Прежде, чем Черный Ветер успевает что-либо предпринять, Макенси исчезает из его поля зрения. Сейчас нужно выманить Гриб наружу и нейтрализовать его вместе со спорами этого осколка разрушенного мира. Если Черный Ветер больше не желает оставаться спящим, Макенси ничего не остается. Он постарается унять свое мятежное сердце и проследить, чтобы Кадзэ остался жив. За окончанием схватки он наблюдает со стороны. Черная плесень, пожирающая грибы, делает свое дело. И на этот раз Черный Ветер одерживает победу, утопив все вокруг в бушующем пламени. Глядя на ревущие алые всполохи, Макенси думает, что, возможно, все к лучшему. Наверное, среди этих миров все еще есть мудрые боги. Должно быть, это они запечатали силу Черного Ветра, позволяя ей пробуждаться лишь тогда, когда жизни Всемогущего действительно грозит опасность. Теперь Черный Ветер не сможет разрушать все на своем пути. Его не окружат толпы врагов, не разорвет разъяренная толпа. Лишь слуги Хаоса снова и снова будут бросаться на Всемогущего. Но они не более чем беспомощные щенки в сравнении с Кадзэ. Он уже собирается уйти, когда сильная рука вдруг хватает его за плечо и разворачивает. Макенси замирает. Он действительно ни на что не годен, если позволяет вот так вот... Но мысль обрывается, когда Макенси встречается взглядом с синими глазами. А сердце начинает стучать так быстро, что его наверняка слышно с пять шагов. Черный Ветер прямо перед ним. — Почему? — рычит он, сильнее сжав пальцы на плече Макенси. Белое Облако не пытается вырваться. Просто стоит на месте и позволяет удерживать себя. Пальцы Кадзэ причиняют боль. Но она ничего не значит в сравнении с восторгом от того, что он может вновь ощутить прикосновение Черного Ветра. — Почему ты? — Кадзэ почти кричит ему в лицо. — Чего ты хочешь от меня? — вымученно спрашивает Макенси. У него нет сил играть в шарады. Как он может разгадывать загадки, когда все силы уходят на то, чтобы дышать ровно? — Что ты сделал со мной? — зло вопрошает Черный Ветер, приблизив к Макенси свое лицо. — Он не пробуждается. Не желает стрелять в тебя. Как мне теперь прекратить это? Ты заставляешь думать о тебе снова и снова! Макенси не понимает смысла слов. Он чувствует дыхание Кадзэ на своей коже, и мысли путаются, отказываясь складываться в цельные конструкции. Чего Черный Ветер пытается достичь этим разговором? Разве он не видит, что Макенси не способен мыслить ясно, когда он так близко? А Кадзэ все никак не может уняться, и пальцы его на плече Белого Облак сжимаются все сильнее. — Я не помню! Я не могу вспомнить ее имя! — голос Черного Ветра превращается в злое шипение. — С каждым днем ее образ все менее четкий, и теперь я даже не могу вспомнить, как выглядело ее лицо. Но стоит мне закрыть глаза, и твой образ предо мною! Лишь ненависть к тебе все еще заставляет меня жить! Я живу для того, чтобы искать тебя снова и снова! Так почему он больше не желает стрелять в тебя?! Как ты сделал это?! — Я счастлив быть тем, что заставляет тебя жить, — произносит Макенси. Надо ли говорить, что из грозных речей Черного Ветра лишь одна фраза достигла его сознания? — Не смей насмехаться надо мной! — рычит Кадзэ. — Никогда бы не посмел, — Макенси сглатывает и все же пытается взять себя в руки. Едва ли ему удастся на этот раз убедить Кадзэ, но по крайней мере Черный Ветер сейчас не может его убить. — Я не враг тебе. — Ты... — начинает Кадзэ, но Макенси прерывает его одним лишь движением. Белое Облако касается металлической оболочки Магана и говорит едва слышно: — Оно знает наверняка. Глаза Черного Ветра расширяются, а дыхание замирает. — Он пробуждается... — пораженно шепчет Кадзэ. И действительно, Маган окутывает сияние. Вот только он не становится оружием. Оболочка раскрывается, обнажив прозрачную колбу с живым бьющимся сердцем, длинной цепью и проводами соединенную с браслетом на запястьи. Черный Ветер смотрит на собственное сердце и не верит своим глазам. — Почему?... — снова спрашивает Кадзэ, переведя растерянный взгляд на Макенси. — Я не надеялся, что ты поймешь, — отвечает тот и прикрывает глаза. У него больше не осталось сил. Эта страсть губит его. Разрушает. Сжигает душу… Макенси вновь распахивает глаза, ощутив горячее влажное прикосновение к своей шее чуть выше ленты. Сердце обдает жаром, в легких вдруг заканчивается воздух. Голова идет кругом, и Макенси хватается за плащ Кадзэ, чтобы не упасть. Это слишком. — Что ты делаешь? — слабо выдыхает он. — Пытаюсь понять, — отвечает Черный Ветер и снова приникает губами к его шее. И Макенси теряется. Мир рассыпается вокруг него, и он позволяет стону сорваться с губ, запрокинув голову. Внутри все плавится и пылает огнем. Представляет ли Черный Ветер, что делает с ним сейчас? Так сладко... Так горячо... И Макенси умоляет Кадзэ не останавливаться, бесстыдно прильнув к его груди. Ноги перестают держать, но Черный Ветер подхватывает его за талию, притягивая ближе и отдав свое сердце в его руки. Макенси чувствует сквозь прозрачную сферу, как быстро оно бьется. Значит ли это, Что Черный Ветер тоже чувствует эту страсть? Что он тоже жаждет близости? Немыслимо… Треск ткани не отрезвляет Макенси. Как и ощущение горячих сухих губ на его груди. Он всхлипывает и выгибается всем телом. — Прошу... — выдыхает он. — О чем? — голос Кадзэ хриплый и совсем тихий. — Позволь мне быть твоим. — Ты этого хочешь? — Черный Ветер поднимает голову, и что-то неуловимо меняется между ними. Макенси чувствует, как холод касается его обнаженной кожи. В синих глазах нечитаемое выражение. И сердце Макенси вдруг сковывает страх. — Черный Ветер, — зовет он с надеждой. Но миг упущен. И Черный Ветер размыкает объятья. Макенси готов взвыть от отчаяние. Но он не позволяет себе этого. Он не просит. Не окликает, когда Кадзэ возвращает свое сердце в руку и уходит прочь. Макенси не знает, как ему жить дальше. Что делать с этими чувствами, как вернуть утраченный покой. Черный Ветер жесток. Как и всегда. Разжигая пламя, он никогда не думает о том, кто будет тушить его. Бессмысленно ждать от него ответа. Макенси и не ждет. Лишь подрагивающими пальцами кутается в белый плащ, чтобы скрыть разорванную на груди одежду. Он точно знает, что будет видеть теперь в своих снах. *** Макенси не ищет его. Или пытается убедить себя в том, что не ищет. Просто бродит по Стране Чудес, не разбирая дорог и не имея направления. Но столкнувшись с Черным Ветром лицом к лицу, мечник не удивлен. Он лишь не знает, как быть. Потому что внутри снова все ноет и горит. И бороться с этим сил уже нет. Поэтому Макенси просто стоит и ждет. Выстрела в грудь или брани. Уже не важно. Он просто ждет. — Ты просил меня позволить тебе быть моим, — произносит Черный Ветер, пристально глядя ему в глаза. — Просил, — Макенси не отрицает. — Поэтому ты не захотел спасти ее? — голос Кадзэ ровный, но в нем остается неизменный упрек. Он пристально всматривается в лицо мечника, будто желая разглядеть там ответ. — Аура, — отведя взгляд, говорит Белое Облако. Глаза Черного Ветра удивленно расширяются, но он не произносит ни слова. — Ее имя Аура, — поясняет Макенси в ответ на его невысказанный вопрос. На душе становится тоскливо. Кажется, было легче, когда Черный Ветер, едва завидев его, открывал огонь. Оставаться невыносимо, и Макенси разворачивается, чтобы уйти. Но за спиной вновь раздается негромкий голос Черного Ветра: — Останься. Белое Облако останавливается против воли. — Я очень устал, — говорит он, обернувшись. — Если ты хочешь биться сейчас, то начинай. Я не буду защищаться. Черный Ветер смотрит на него мгновение, а потом расстегивает массивную пряжку и расстилает свой плащ на земле. Макенси лишь удивленно приподнимает бровь. — Ты сказал, что устал, — поясняет Кадзэ. — Тогда спи. — Прямо здесь? — Тебе не по душе это место? Макенси качает головой и подходит. Не говоря больше ни слова, он ложится на плащ Черного Ветра и прикрывает глаза. Запах пепла и дорожной пыли тут же окутывает Белое Облако, и от этого так хорошо, что все тревоги вмиг развеиваются. Запах Черного Ветра. *** Макенси просыпается от тепла и тихого потрескивания. Кажется, рядом горит костер. Под рукой лежит что-то твердое и гладкое. Открыв глаза, он видит прозрачную сферу, в которой мерно бьется сердце Всемогущего. Сам Всемогущий сидит рядом и сосредоточенно поворачивает веточки с насаженными на них мелкими птахами над огнем. — Ты отдал мне его? — не смог сдержать удивления Макенси. — Двумя руками удобнее, — не оборачиваясь поясняет Черный Ветер. Макенси кивает и садится, бережно устроив сферу с сердцем у себя на коленях и расправив длинную цепь и провода, соединяющие ее с рукой Всемогущего. — Ты открыл его по собственной воле? — интересуется он. — Просто приложил твою руку, — возражает Кадзэ. — Будешь есть? — Я не нуждаюсь в пище. Черный Ветер не уговаривает. Просто кивает и возвращается к своему занятию. Обычно Белое Облако тоже бережет слова. Но сейчас ему так хочется продолжать слушать голос Черного Ветра, что он начинает говорить снова: — Эти птицы. Ты подстрелил их? — Поставил силки, — качает головой Кадзэ. — Они слишком маленькие. Мои пули разорвали бы их в клочья. Макенси кивает, пытаясь придумать новую тему для разговора. Но Черный Ветер начинает говорить сам. — Ты погрузил меня в сон, — произносит он. — Это было для твоего же блага. — Для моего? — Или для моего, — со вздохом признает Макенси, склонив голову. Кадзэ кивает, будто услышал то, что и ожидал, и продолжает: — Ты приходил, пока я спал. — Множество раз. — Что ты делал со мной? Макенси качает головой. — Я не осмеливался подойти близко. Ты мог пробудиться. Кадзэ снова кивает и погружается в молчание. — Тебе неприятно, — не ясно, есть в словах Макенси вопрос или нет. Но Черный Ветер отвечает: — Не знаю. Макенси все же поднимает взгляд на своего собеседника и удивленно замирает. На лице Черного Ветра нет презрения и брезгливой неприязни, которые он ожидал увидеть. И уже одно лишь это заставляет Макенси воспрянуть духом. — Я съем одну, — говорит он. Черный Ветер кивает и молча передает ему веточку с зажаренной птицей. Мясо жесткое и воняет дичью. Но несмотря на это сейчас Макенси чувствует себя счастливым, как никогда. — Спасибо, — вдруг раздается тихий голос Черного Ветра. — За что? — За то, что вернул мне ее имя. Поднявшееся было настроение как-то сразу пропадает, а еда теряет всякий вкус. Макенси постоянно забывает, что ему не следует ничего ждать от Черного Ветра. Он так погружается в свои невеселые мысли, что не сразу замечает пристальный взгляд Кадзэ. Но через некоторое время Белое Облако с удивлением понимает, что Черный Ветер неотрывно смотрит на него. — Что-то не так? — спрашивает Макенси, повернувшись к нему. — Я не хотел оскорбить тебя. Как мне выразить свою благодарность, чтобы ты ее принял? — медленно говорит тот. Белое Облако вновь отводит взгляд. — Ты просишь слишком много, — тихо отвечает он. — И все же. Макенси молчит долго. Почти минуту. А после заговаривает снова: — Я могу остаться до утра? — Если пожелаешь. — А куда ты направишься после? Черный Ветер хмурится и поджимает губы. — Не знаю. Я жил ради того, чтобы отыскать и убить тебя. Теперь я не знаю куда и зачем мне идти. Они замолкают. Лишь костер все еще тихо потрескивает сучьями во тьме, рассыпая быстро угасающие искры. Над головой в черном небе гаснут звезды. Они угасают не оттого, что близится рассвет. Ночь только вступила свои права. Подобно искрам костра, они гаснут, чтобы обратиться в пепел. Пепел, который пробуждается к жизни по велению сердца Всемогущего, чтобы, обретя сущность, ввергнуть в пламя то, что преграждает его путь. — Ты мог бы пойти со мной, — наконец решается сказать Макенси. Он не смотрит на Кадзэ. Не ждет от него ответа. Он смотрит на гаснущие искры костра, так похожие на звезды. Но Черный Ветер отвечает. — С тобой? — спрашивает он. И не ясно, удивление ли это в его голосе. — Когда я найду способ уничтожить Хаос, твоя помощь будет неоценима, — Макенси все же поднимает на него взгляд. — Мы сможем спасти тысячи миров. — Мне нет дела до других миров. — качает головой Черный Ветер. И интерес его будто бы сразу угасает. Но Макенси не желает терять этот нежданно обрететенный шанс. — Тогда сделай это из мести, — просит он. — Хаос ведь разрушил и твой мир тоже. Черный Ветер кивает. Смотрит в пламя долго и напряженно. Складка меж его бровей становится глубже. — Мне нужно подумать об этом, — произносит он. Макенси кивает, соглашаясь с его решением. — Ты будешь спать сейчас? — меняет тему он. — Да. — Я присмотрю за костром. — Если уйдешь с утра... — Черный Ветер колеблется, продолжать фразу или нет, но вглядевшись в лицо Макенси, все же решает продолжить. — Найди меня позднее. Найди меня, и я дам тебе ответ. Макенси вглядывается в его лицо, но не может прочесть в нем ничего. Какой ответ принесет ему Черный Ветер? Протянет ли руку или вновь пустит пулю в сердце? Но какой бы ответ не выбрал Кадзэ, Макенси примет его. Как и всегда. — Я найду тебя, — твердо говорит он. Черный Ветер не отвечает. Он сказал уже все, что хотел, и даже гораздо больше. Ночь ведет свой путь до утра, и звезды в черном небе гаснут над их головами. *** Макенси стоит всех его сил заставить себя не торопить Кадзэ с решением. Он ждет. Ждет столько, сколько может, прежде чем вновь отправиться на поиски Черного Ветра. Он уже не боится разоблачения перед Графом, не думает о том, как можно истолковать его поведение. Все это потеряло значение, когда Кадзэ попросил найти его вновь. Когда Макенси находит Всемогущего, тот сидит под деревом в объятьях молодой волчицы-оборотня. От ее слащавых речей в сердце Белого Облака вскипает гнев, но он силой воли подавляет это чувство. Но лишь найдя взглядом Белое Облако, Черный Ветер поднимается навстречу. Взгляд его все так же тверд и холоден, а губы плотно сжаты. Но он не объявляет бой. Кадзэ молча ждет, пока его извечный враг не подойдет ближе. И Белое Облако не смеет обмануть его ожиданий. — Эта женщина, — медленно произносит Макенси, вперившись взглядом в девочку-волчицу, висящую на руке у Черного Ветра. Кадзэ чуть приподнимает руку и тоже смотрит на девушку, будто бы видит ее впервые. — Это дитя? — уточняет он. — Она безобидна. Девочка-волчица растерянно переводит взгляд с Кадзэ на Макенси и обратно. Рук она не разжимает. И будто бы нарошно лишь ближе льнет к Черному Ветру. — Она влюблена в тебя, — возражает Макенси. — Наверное, — безразлично пожимает плечами Черный Ветер. — Что значит "наверное"?! — возмущенно восклицает девушка. — Кадзэ, я ведь тысячу раз говорила, что люблю тебя! Я... — дальше слов ее так много, что Черный Ветер перестает воспринимать их значение. Это дитя всегда было на удивление шумным, так что найти среди ее слов те, что важны, слишком сложно. — Мы можем поговорить без нее? — просит Белое Облако. Девушка задыхается возмущением и замолкает. Обжигает Макенси гневным взглядом. Но гнев ее так же юн, как и она сама. — Кадзэ! — взывает она, обернувшись к своему избраннику. — Что он такое говорит?! Но Черный Ветер не отвечает ей. Он лишь высвобождает руку из ее хватки и бросает короткое “подожди здесь”. Девочка-оборотень смотрит на него обиженно и потерянно. Но не спорит. Отпускает, отступает на шаг и ждет. Она думает, что готова ждать целую вечность, если потребуется. Она еще не знает, что вечность — это очень долго. *** — Стоит мне отвернуться, и на тебя уже вешается какая-то женщина, — вздыхает Макенси, когда они отходят в сторону. — Не понимаю, о чем ты, — невозмутимо отвечает Черный Ветер. Макенси смотрит в его лицо и качает головой. — Я и не сомневался. Они замолкают. Макенси думает о пройденном пути. О Хаосе, о шансах на победу. О девочке-волчице. В последнее время он думает слишком много. О чем думает Кадзэ, не ясно. Возможно, ни о чем. Он привык действовать, а не думать. — Я нашел тебя, чтобы получить твой ответ, — нарушает тишину Макенси. В конце концов, он пришел сюда именно за этим. И как бы ни было страшно заглянуть в лицо истине, тянуть дальше не имеет смысла. Черный Ветер кивает и говорит негромко: — Я пойду с тобой. Макенси замирает и чувствует, как сердце его начинает биться быстрее. — Сейчас? — уточняет он. Мечник пытается заставить свой голос звучать ровно и сдержанно. Но волнение его слишком велико, чтобы удержать его внутри. И оно прорывается наружу блеском в глазах, рваным выдохом. Кадзэ не разделяет его волнения. На лице Всемогущего лишь решимость. Но каковы бы ни были причины, он дает свой ответ. — Сейчас, — твердо говорит Черный Ветер. Макенси знает теперь, каково это — быть Соилом, в который сердце Всемогущего вдохнуло новую сущность, чтобы сжечь все на своем пути. Но ему все равно. Он готов обратить звезды в пепел, чтобы устлать им путь Всемогущего. Ведь Кадзэ позволит пройти им этот путь вместе. Не говоря больше ни слова, Белое Облако разворачивается, чтобы уйти. И запах пепла, пороха и дорожной пыли следует за ним. Запах Черного Ветра.