Взаперти

      — Саманта, ты чего загрустила? Тебе найти занятие по вкусу? — Мерзкий, писклявый голос Снейка раздался прямо над ухом, остальные, кто стоял рядом, разразились смехом.       Сэм опустил голову, на этот раз он решил промолчать, в медпункте только сняли повязку с заживших рёбер, и вспоминая ту адскую боль, с которой он жил почти три недели, парень решил, что задираться с толпой не в его интересах.       Пара дурацких поджуживающих реплик от Снейка и все равно все придет к тому, что его принудят к сексу. Будет это добровольная сдача позиций или изнасилование, решает только Сэм. Тело умоляло не противиться и не сопротивляться, два с половиной месяца он был завсегдатай тюремного лазарета, с различными степенями увечий. Но разум отчаянно все ещё боролся. Одно лишь: «Пошел ты!» из уст Сэма, как красная тряпка для быка, действовало на подонков из банды Снейка. Исход один - его изобьют, стянут штаны, поставят в унизительную позу и отымеют по очереди или, не церемонясь, с двух сторон, минимум человек шесть. Отдаться подонкам добровольно? Ну  уж нет.       — Знаешь что, Снейк? Пошел ты! —Собрав всю силу воли и всю ярость, выкрикнул Сэм. На его крик обернулось пол тюремного двора. Безразличные и некоторые сочувствующие взгляды провожали Сэма, пока того силой тащили в подсобку. ***       — А ты упрямый, Сэмюель Морган!— Доктор Пирс зашивал парню рассеченную бровь.— Полежишь здесь пару дней, могу отпустить тебя прямо сейчас, но, боюсь, если я это сделаю, то твою задницу уже никто не соберёт.       — Они могут меня просто убить, зачем так издеваться и унижать? — Усталый, хриплый от криков, голос медленно срывался в тихую истерику, слезы заполнили глаза, воздуху в груди было отчаянно тесно.       — Просто тебе не повезло, мальчик, — с сожалением пожал плечами доктор Пирс. За годы тюремной практики он, наверное, видел много таких сломленных парней, но лишь к единицам испытывал чувство горечи и жалости. К тем мальчишкам, которые отчаянно не хотели мириться со своей новой неизбежной судьбой, к тем, кто жаждал вырваться из своего персонального ада. Бунтари и дураки, их участь ничто уже не изменит, но собственное эго не позволяло опустить голову и принять свою судьбу.       — Спасибо, — тихо ответил Сэм. Сегодня и завтра ему ничто не грозило, а значит нужно как следует отдохнуть и набраться сил, а потом... А потом его ждут в преисподней, снова. ***       — Чем больше ты будешь сопротивляться, тем больше они будут тебя цеплять.       — Цеплять? Ты так это называешь? Цеплять! — Сэм был в ярости. Как же хотелось начистить эту хитрую физиономию.       Мартин, или как называли его в стенах Кит-Карсон – Марта, опять пришёл в лазарет, уговаривать Сэма принять свою участь, смириться и не лезть на рожон.       — Джо забирает тебя в камеру. Смирись и будь покорным. Постарайся удовлетворить здоровяка, и, глядишь, он тебя никому не даст, оставит себе, в качестве личной игрушки.       Игрушка... какое отвратительное слово, Сэм понимал, что это значит, но Мартин не собирался сдаваться:       — Быть чьей-то игрушкой значит принадлежать только одному хозяину, владельцу. Хозяин набивает тебе татуировку, сердце со своими инициалами, или именем. Это даёт защиту от ненужных домогательств, никто не посмеет тронуть чужую девочку, без разрешения владельца.       — Мартин, хватит! — Сэм гневно посмотрел на невозмутимого парня. Как можно говорить о таких гнусных, неправильных вещах так просто. Но его собеседник сидел с безразличным видом и накручивал на палец прядь мелированных волос.       Марта был красавчиком, как и все девчонки, другие туда попросту не попадали. Щуплый, смуглый парень с восточным разрезом карих глаз, которые он зачем-то подводил черной подводкой, каштановые волосы промелированы бело-розовыми прядями. В Кит-Карсон Мартин Брамс был главной кошечкой, именно он пристраивал девочек и напутствовал в постельных делах, его статус позволял ему самому выбирать с кем спать и кого удовлетворять, чаще всего это был Адам Бейл.       — Я не буду ничьим рабом или клейменой коровой.       — Пока ты находишься в Кит-Карсон, ты всегда будешь чьим-то рабом, — задумчиво произнес Мартин. — Это не самый поганый вариант, я сам поговорю с Джо, только не затягивай с решением.       Сэм откинулся на подушку и закрыл лицо руками, хотелось то ли плакать, то ли смеяться. Так себе перспектива быть личной шлюхой здоровяка Джо, чей весь внешний вид внушал ужас. Огромный рост, необъятные перекаченные плечи и руки, и лицо, побитое оспой.       Мартин ушёл. Сэм лежал в тишине и рассматривал обшарпанный больничный потолок. Побелка хлопьями вздулась в нескольких местах, оголяя серый бетон плиты. Сэм с горечью улыбнулся, сейчас самое время подумать о своей заднице, а не рассматривать интерьер лазарета. Он закрыл глаза и в подсознании всплыл образ Майка. Блондин улыбался, надевая огненный шлем и заправляя волосы под куртку. Сэм открыл глаза и тряхнул головой, будто отгоняя надоедливую муху. Майк для него умер, теперь осталось только его забыть...