ГЛАВА 3.
До логова спасителя лохматого добравшись,
Анита рухнула на пол, устланный мхом,
Кромешной тьмы уже не испугавшись,
В вещах обледенелых улеглась ничком.
А Хугу отошёл куда-то дальше в темноту,
Звук скрежета раздался в стороне.
Жилище осветил, спаливши бересту,
Когтями резко чиркнув по стене.
Под мышки взял замёрзшую девчонку,
К костру отнёс, что только что развёл.
— Тебе бы тряпки снять, — сказал тихонько.
— Зачем?.. Ты для потех меня привёл?
Не сразу осознал значение вопроса,
Когда дошло, лишь нервно хохотнул,
Хоть холост йети — никогда без спроса,
Насильно бы на честь не посягнул.
Лохматому совсем не до пристрастий,
Освободить мечтал он свой народ,
Ведь из-за сидов множество несчастий
Претерпевали йети в рабстве и невзгод…
— Не трону, не боись, людявая бабёнка!
Я спас тебя для дела одного:
Ты выкрадешь эльфийского ребёнка,
Чтоб помощь оказал отец его!
— С ума сошёл?! — Анита изумилась.
— Такое дело точно не по мне!
Девчонка сразу же взбодрилась,
С укором хлопнув йети по спине.
Взревел от наглости беспечной,
Резко приблизился и поднял за грудки:
— Тогда заложницей моею вечной
Останешься ты коротать деньки!
Он так не думал, лишь грозить пытался,
Но это возымело свой эффект:
Ужас в глазах, клочок от кофты оторвался,
Грудь обнажив и выставив на свет.
К его мохнатым лапам девушка упала,
А Хугу стих, на миг дыханье затаив,
Поджала губы та, едва не зарыдала,
Он отошёл, вернулся, шкуру притащив:
— Снимай лохмотья, иначе заболеешь,
Нет шерсти ведь, вы, люди, так хрупки.
Иль сам раздену, коли так робеешь,
Но поцарапаю когтём своей руки…
— Нет, я сама! — Она схватила шкуру, отползла,
В углу, во тьме пещер, где свет не проникал
Обледенелое шмотьё с себя сняла,
А йети лицезрел всё, с интересом наблюдал.
Народ их не нуждался в освещенье,
Детали чётко все видны во мраке,
Он любопытство испытал и восхищенье,
Подкрался тихо, затаился в полушаге.
Анита, словно что-то ощутила,
Прислушалась, вытаскивая пояс свой,
Шкурой оленя тело наспех окрутила,
Стянула талию, чтоб узел был тугой.
Понять людей и деву эту йети захотел,
Исподтишка к костру её толкнул:
Манеры неуклюжи, общался как умел,
«Нужно ей другом стать», — смекнул.
Ещё за месяц до: в эльфийском граде снежном,
На должность новую Эсхиль вступал,
Всего достиг он службою прилежной,
Был теоретиком, в нём жгуче бил запал…
Маленькая дочка повышенье предсказала,
Всегда сбывалось всё в виденьях точных,
Эльф доступ получил к старейшим залам,
Где множество таилось артефактов мощных.
Не знал Эсхиль, что маленькая Лийха
Отцу не всё поведает о том,
Что в мире переменится всё лихо,
Что скоро грянет в жизни перелом.
Она предвидела, что будет, если рассказать:
Тогда отец её умрёт во страшных муках,
Поэтому Эсхиль не должен знать
О похищении его дитя и скорых бунтах…
На вид малышке где-то шесть,
Но всякий ошибается в расчётах,
Ей полных восемь, даже мудрость есть,
Грядущее приходится держать в учётах.
Её семья для эльфов — редкое явленье,
Колдунья-ворожея мать
И эльф-отец… Союз их — исключенье,
Лийхе теперь приходится страдать…
Переняла от матери уменье «видеть вдаль»,
И сильно превзошла её таланты,
Лийху похитят, используют отца: ей жаль…
На сто шесть лет сокроют девочку атланты.
