ГЛАВА 5.
Пока Сатир вином Афира наслаждался, Все боги знали: из заточенья джин пропал! Вампира подослали. Приказам подчинялся, Поймать велели духа, охладить его запал. Сами Великие за это браться не желали, Решили в мир немного хаоса внести, Всевышние от праздной жизни так устали, Теперь следят, к чему должно всё привести. Пленить Оуда тихо может лишь Минсо, Опасен и жесток, хоть плачь ты, хоть кричи, Родня богам, но нестерпимый крови зов — Изъян, что для Великих — послушания ключи! Минсо спокоен внешне, однако нрав крутой, В сознанье проникает незаметно, У порождения ночи ты на пути не стой, Обманчив облик красоты приметной: Волосы его густы, длинны ресницы, Глаза темнее ночи, в них можно утонуть, Скулы остры и притягательны ключицы, Любой им очаруется, познает страсти суть… Способен мысли подменить другому, Чужие за свои он выдаст так легко, Секреты убеждения ему знакомы, Одни лишь боги контролируют его. Вампир к Сатиру заявился, Ответ держать ему велел: — Перед Великими ты провинился, Раз уследить за джином не сумел! Тот во хмелю не знал, что совершил ошибку, К пруду метнулся: «Правда! Джина упустил!» Напрягся весь, трясясь от страха шибко, Стал умолять, чтобы посланник не губил… — Раз облажался, страж, то нужно отвечать! Сказал, затем внушенье применил, Заставил самолично рог себе сломать, Сим действием лишив Сатира половины сил. Минсо являлся князем всех кровососущих, Богиня — мать, вампир — отец, Он стал сильней сородичей ныне живущих, Встретив его, поймёшь: тебе конец! Один из древних, матерью рождённых, Мог при желании вампиров создавать, Приблизил самых преданных из обращённых, Абы кого не стал бы превращать… Поэтому вальяжно мог себя вести, Доверив свите мелкие задачи, Всё сделают и не посмеют подвести, Не справятся — не выжить им иначе. Преследовать не торопился беглых князь, Нашёл он одеяние Афира у пруда, Приспешников созвал, велел искать — таясь, Себя не выдавать, не упустить следа. Тем временем Афир, надевши платье, Был недоволен исполнением желанья: — Ты точно навлечёшь на нас несчастье! Сейчас придумаю тебе я наказанье! — Хахах, ты так смешон, наивный мой хозяин, Впервые вижу чудака такого! При зарождении эпох я жил и их развалин, Меня ты не боишься? Раз смело молвишь слово… — Тебе я подчиняюсь, это верно, Но в силах ли со мною совладать? Могу нечаянно закинуть нас к вивернам, Иль в мир, где попросту не сможешь ты дышать! Афир умолк, сообразил, что в споре проиграет, Головокружение, озноб он ощущал, Сжав челюсти, себе на гордость наступает: О безопасном отдыхе желанье загадал… Оуд не стал мудрить и хижину создал, Прям посреди болот, но на основе прочной, Учёный человек совсем не ожидал, Всё выполнил — слуга буквально, точно… Однако земли огров отнюдь не безопасны, Афир с претензией спросил Оуда: — Чего ты добиваешься, несчастный? Уверенность в сохранности мне брать откуда? — Ты не сказал, кому должно быть безопасно: Тебе? Иль мне? А может, огров главарю? — Спорю с тобой, похоже, я напрасно, Ты хуже Дьявола! Сам знаешь, правду говорю! — А может ОН и есть я? — смеялся дух над горемыкой, — Оставь ты эти шутки при себе! Ты лучше береги меня, я твой хозяин и владыка, Чтоб жив-здоров был — мой приказ тебе!
