Математическая зависимость

Стук невысокого, характерного для мужских туфлей, каблука, идеально подходящего для среднего роста молодого преподавателя, идущего в сторону своего кабинета сквозь лабиринты из стен, дверей и окон, дополнял какафонию звуков, состоящую из непрекращающихся разговоров студентов, учителей, шелеста страниц их тетрадей и ежедневников, уведомлений с огромного количества телефонов и криков гардеробщицы, которая не смотря на отсутствие луж на улице и других факторов загрязнения дорогого ей учебного заведения, не прекращала свой поток возмущений в сторону учащихся и продолжала требовать сменную обувь, сетуя на грубость и наглость нынешнего поколения (суровые реалии российских училищ). Молодой человек, к которому чаще всего обращались мистер Уолкер, старался угомонить свою постепенно усиливающуюся головную боль, при этом торопясь покинуть этот звуковой ад. Спешно открыв дверь своего кабинета, он быстро прошмыгнул внутрь, дабы избежать надвигающихся вопросов от ребят о уже не таких далёких экзаменах. Кабинет его встретил привычным для него равнодушием и строгостью, что как раз характерно для кабинета математики. Да уж, не смотря на возраст и положение в обществе страх перед этой наукой остаётся на всю жизнь. С первым шагом в помещение воздух стал тяжелее, а глаза с каплей раздражения уставились на уже привычную для всех доску. И даже не совсем понятно чем вызвано это чувство: ошибками его школьного и университетского прошлого или нерадивыми учениками, которые не могут и не хотят понимать элементарных вещей. Но даже не смотря на их проступки преподаватель любил и их, и свою работу, что подтвердил его разочарованный вздох, последовавший после звонка, собирающий всех находящихся в этом здании на предстоящие пары. В кабинет сразу же повалила толпа подростков с щенячими глазами, надеющихся на хорошее настроение и милость мистера Уолкера. Как ни парадоксально, но занятия с этим учителем проходили быстро для всех: как для боящихся услышать в этой зловещей тишине, которую прерывали лишь звуки царапающих бумагу ручек, свою фамилию, так и для отдельной категории безнадёжных девушек, нарушающие душевное равновесие молодого человека всякий раз, в попытке завоевать его внимание. Не смотря на холодное и даже несколько отрешённое выражение лица, известный всем в университете Лиам Уолкер, который стал популярен не смотря на свое недолгое пребывание, постоянно в каком-то смысле расстраивался из-за своей незрелости. Все его методы и попытки выглядеть старше не всегда помогали, из-за чего вызывали много внимания со стороны. Ведь согласитесь, что даже преподаватель 30 лет выглядит слишком слабым морально, чтобы справиться в потоком студентов, а нашему герою всего 26. Но об этом известно лишь руководству и некоторым преподавателям, для избежания неловких ситуаций с учащимися. Его молодость дополняла ещё и внешняя красота. Это был молодой человек с достаточно бледной кожей, вызванной уже привычной для него анемией, черными волосами, которые были уложены назад, но при этом выглядели аккуратно и горячо на взгляд влюбленных в него студентов, зелёными глазами с часто проявляющимся хитрым прищуром, которые украшали прямоугольной формы очки, часто сползающие на кончик носа, чем часто раздражали, из-за чего на них часто можно было увидеть серебряную тонкую цепочку; и без того прекрасное лицо дополняли ярко выраженные скулы, на первый взгляд способные что-нибудь поцарапать. Его стройное тело, непривычно выглядящее для парня, постоянно было подчёркнуто строгим костюмом, состоящего по классике из рубашки, галстука, жилета, брюк, и на случай холодной погоды пиджака. И вот, монотонная, но такая завлекающая речь преподавателя была прервана громким хлопком стукнувшейся об стену двери, из-за чего тот аж отскочил от стола. В дверном проёме показалась фигура всеми обожаемого физрука — Оскара Брауна, который с неизменной улыбкой кинул математику "Здрасьте" и плюхнулся за переднюю парту. Этот 35-летний мужчина с высоченным ростом моментально разрядил обстановку своим приходом. С виду такой грозный накачанный дядька мог травить тупые анекдоты прямо во время пары, отвлекать студентов от занятия вопросами типа "а как зовут этого плюшевого кота на твоём пенале", говорить об усталости от этой студенческой жизни и просить мистера Уолкера отпустить домой пораньше. Тем не менее Лиам успешно игнорировал все выходки этого большого ребенка и продолжал занятие, пропуская мимо ушей очередной комментарий в сторону нерешаемого по его мнению примера. Математик мог лишь пару раз обратить на него внимание, вглядываясь тому в лицо и пытаясь понять в какой момент ему шило в жопу вставили и почему до сих пор не вытащили. Пусть молодой человек и выглядел на 30, но в своих мыслях мог позволить себе выругаться, потому что терпеть подобное стоило ему огромных усилий. Постепенно кабинет заполонил шум разговоров, смешанных со смехом над очередной глупой игрой слов, из-за чего непрошедшая упомянутая ранее головная боль снова дала о себе знать и игнорировать ее не представлялось возможным. Не выдерживая новой звуковой пытки, учитель подошел к физруку, благо тот всегда садился поближе к Лиаму. — Мистер Браун, я прошу вас покинуть кабинет. Разговоры сразу стихли. Мистер Браун лишь по доброму ухмыльнулся и только хотел открыть рот как прозвенел звонок, который как будто бы постепенно разбивал череп молодого человека и всполошил всех присутствующих. В доли секунды в кабинете остались лишь двое. — Мистер Браун, я правда не хочу показаться грубым, — пытаясь вернуть себе маску безразличия сказал Лиам, —но неужели у вас нет других дел? — Да ладно тебе, не будь занудой, видишь как я всем настроение поднял, а то от твоего кабинета во время пары так и тянет тоской, — Оскар усмехнулся, — как ты ещё в депрессию не впал? — Прошу вас, прекратите ходить на мои пары, лучше займитесь своим расписанием. Ну или купите себе антидепрессанты, чтобы не подвергаться гнетущей атмосфере моего кабинета. — конечно Лиам не пытался отрицать, что от данного помещения веет бесконечной печалью, а его болезненное в последнее время состояние лишь ее усиливало. Взгляд мистера Брауна стал острее, после чего он выдал: — Ради такого красивого малыша я не против впасть в депрессию. После этого он встал, возвышаясь над шокированным Лиамом и как ни в чем не бывало покинул кабинет, кинув в воздух привычное "до завтра".

***

Следующий день встретил Лиама переживаниями. Тому не сразу удалось заснуть прошлой ночью из-за головной боли и мыслей о коллеге, вернее о его словах. Это определенно был флирт. Но зачем? Неужели мистер Браун думает, что может играть с юным преподавателем? Да и зачем говорить что-то подобное ради забавы? Подобные вопросы съедали сознание Лиама вплоть до поздней ночи, но его усталость сделала свое дело и он заснул, что особо не помогло, ведь сейчас он напоминал варёный, уставший от жизни, овощ. Первая пара подошла к концу и вместе с этим должны были закончиться тревожные взгляды мистера Оскара в сторону преподавателя математики. Первый вчера был безумно собой доволен, что осмелился хотя бы намекнуть на свою симпатию, а когда увидел разбитое состояние объекта влюбленности, то страшно распереживался, что даже забывал на паре шутить каждые 2 минуты, как он это делал обычно. После ухода всех студентов, Оскар подошёл к учительскому столу, привлекая рассеянное сегодня внимание мистера Уолкера. — Послушай, ты случайно не болен? — склоняясь над столом спросил физрук. — Нет, я в порядке, спасибо за беспокойство, — все таким же монотонным и безразличным голосом произнес Лиам. — Не-а, явно не в порядке. Ты когда в больнице последний раз был? — казалось, что тон говорящего повысился, — разве можно так себя изнурять. Ты и так бледный, а сегодня так вообщ- — Мистер Браун! — математику потребовались большие усилия для крика, так как любое слово, произносимое даже им, приносило огромную боль и дополняло развивающуюся мигрень, — со мной действительно все в порядке, небольшое недомогание никак не может повлиять на работу. Прошу вас, займитесь своими дел- угх..., — сейчас особенно сильно кольнуло с правой стороны головы. — Может хотя бы в медпункт сходишь? — наконец, догадавшись о головной боли, тише произнес Оскар. — Да позже как-нибудь. Слушайте, мне к следующему занятию готовиться, можете покинуть кабинет? Молча кивнув, мистер Браун развернулся в сторону двери и лишь находясь за пределами кабинета впился глазами в преподавателя, который на ровном месте уронил ручку на пол. Вторая пара закончилась благополучно для Лиама, хотя бы потому что он смог избежать шуток физрука, так как на этой паре он отсутствовал, чем расстроил бедных студентов, которые подверглись математическим издевательствам их строгого учителя. Звонок в очередной раз оповестил всех об окончании занятия, и учащиеся как можно быстрее собрали и вещи и вылетели из кабинета, чуть не сбивая с ног появившегося в дверном проёме мужчину. Тот был шатеном, с собранными в низких хвост волосами средней длины, кареглазым, с не бледной и не смуглой кожей, чем не особо выделялся на фоне остальных людей, однако был по своему красив. Тело, скрытое под строгим костюмом тройка, выдавало в нем постоянного посетителя спортивного зала, было подтянутым и мощным, но не слишком накачанным, что особенно привлекало не только молодых студенток, но и преподавателей женского пола. Майкл Льюис хоть и преподавал скучную на первый взгляд литературу, но за счёт его доброй и обольстительной улыбки к нему тянулись почти все студенты университета. Сейчас, дождавшись выхода всех ребят, параллельно здороваясь со многими из них, он держал 2 стаканчика с кофе и упаковку маршмеллоу, которые так любил мистер Уолкер. Заходя в помещение, он отметил нездоровый вид молодого человека и неожиданно для него прильнул губами к его лбу, предварительно поставив стакан на стол. Лиам опешив от такого действия не смог сказать ни слова, просто застыл без движения и чувствовал быстро закручивающуюся пружину тревоги в своей голове из-за неловкости момента, ведь как он считал, что-то подобное нужно делать только со своим возлюбленным, который определенно должен быть у такого популярного человека. Ну, раз мистер Льюис позволяет себе такие действия в сторону своих приятелей, значит у него так принято и причин для переживаний нет. Майкл отстранился и искренне встревоженным лицом отстранился, кладя руку Лиаму на щеку. — Мне кажется, у вас небольшая температура, почему вы здесь, а не в больнице? — Э-это! Ну...небольшое недомогание, поэтому... — Даже если вы немного простудились, все равно необходимо обратиться к врачу, вдруг вам станет хуже? Лиам аж немного покраснел от такой заботы и настойчивости. А... Ну и от руки, лежащей у него на щеке. — Выпейте хотя бы кофе, американо, как вы любите. Я конечно не врач, но надеюсь станет немного полегче, — он мягко улыбнулся и убрал руку, — ах да, это тоже вам, — мистер Льюис указал на упаковку сладостей, — поешьте немного, а то совсем заработались. — Вам не нужно было...спасибо, я верну вам все в следующий раз. Улыбка коллеги стала шире и несколько острее. Майкл всем весом облокотился на учительский стол и склонился над Лиамом. — Да все в порядке, я же просто хочу помочь. Кстати, что насчёт того ученика... Так за теплой непринужденной беседой они и не заметили скрипа двери. Закатное солнце уже опускало свои лучи на окна университета. Тихий шорох спортивной обуви по полу разгонял звенящую тишину покинутого всеми здания. Или почти всеми. Мероприятие для преподавателя физкультуры закончилось только сейчас, из-за чего у него напрочь испортилось настроение, которое и раньше было не очень хорошим. Все таки переживания за объектом симпатии съедали его изнутри, да и увиденный ранее разговор между математиком и Майклом Льюисом, прямо с ним флиртовавшим, лучше не делал. Спускаясь по лестнице, Оскар Браун повернул в сторону выхода, проходя мимо излюбленного им кабинета математики, с удивлением подмечая отсутствие закрытого замка. Но что могло заставить Лиама задержаться? Он обычно всегда выполняет работу вовремя, и нет необходимости оставаться работать сверхурочно. Видимо сегодня что-то произошло во время его отсутствия. Что ж, в любом случае в рюкзаке остались предназначенные для Лиама таблетки, которые он собирался отдать ему завтра. Так как причина недомогания осталась все ещё невыясненной, то этот небольшой пакет с картонными упаковками включал в себя как обезболивающие так и жаропонижающие препараты. Аккуратно приоткрыв дверь, Оскар заглянул в помещение и первым делом увидел мирно спящего Лиама, опустившего голову на стол, усыпанного кучей бумаг. Сейчас могло бы быть красивое описание преподавателя, что так и манит к себе коллегу, но шорох со стороны заставил физрука дернуться. У окна стоял мистер Льюис. С любимой кружкой математика. В которую он всыпал неизвестный порошок. Если Лиам сейчас спал, то мы понимаем, что это далеко не снотворное, так как в нем не было необходимости. Происходящее повергло Брауна в шок. И в неудержимую ярость. — Ты чё делаешь, выблядок? — угрожающе, но весьма тихо бросил Оскар. — Подарок. Нам двоим, — хищная улыбка озарила и без того лисье лицо Майкла. Хотя сейчас он был не лисой, а вшивой псиной, — я же видел, как ты на него смотришь, а с этой штучкой малыш станет таким податливым, что тебе и во снах не снилось. В следующую секунду литератор впечатался в ближайший подоконник и был схвачен за грудки. — Ты чё совсем больной, уебок? Жить надоело? — нескрываемая ненависть и неприязнь играли опасными огнями в глазах Брауна. Невинное выражение нарисовалось на лице у Льюиса, сменившееся неким непониманием. — Я не знаю, чё тебя не устраивает. Ты посмотри какой милаш. Да и судя потому, что я видел, он к тебе тоже неравнодушен, так что мне ещё спасибо скажете. А в качестве оплаты я разделю с вами удовольствие, м? Как тебе сдел- Грохот разбитой кружки разнёсся по всему кабинету, из-за чего над учительским столом поднялась сонная, но ошарашенная голова несчастного преподавателя, на чью невинность посягнул осевший на пол человек, с кровоточащей из-за осколков рукой и разбитой губой. Заметив это Лиам тут же подскочил со своего места. — Постойте! Что происходит?! — он уже сорвался на крик, — мистер Браун, пожалуйста, прекратите! Оскар повернулся к математику с привычной ему доброй улыбкой, как бы пытаясь заверить его в правильности своих действий. — О, Лиам, прости, мы тебя разбудили своими разборками, — Оскар снова нанес удар на этот раз в живот, — собирай вещи, мы уже уходим. Лиам, не рискуя спорить с мужчиной, быстро, дрожащими пальцами собрал необходимые ему бумаги и засунул в сумку, после чего просто тихо наблюдал за потасовкой коллег, последние реплики которых он услышать уже не мог. — Ещё раз я тебя увижу рядом с ним, — зловещим шёпотом говорил физрук в лицо литератору, — ты простыми ушибами не отделаешься, — после чего он спокойно повернулся в сторону Лиама и положив ему руку на спину повел к двери, — пойдем, малыш, я куплю тебе новую кружку позже.

***

Пейзажи за окном автомобиля превращались в смесь из включающихся фонарей, домов и возвращающихся домой после работы людей. Мужчины ехали в гнетущем молчании, из-за чего Лиам практически не дыша вжимался в кожаный салон дорогой иномарки. На очередном светофоре Оскар решил прервать тишину. — Прости, я... не подумал, — он замялся, опустил взгляд на руль, а его губы на секунду превратились в тонкую нить, — я просто испугался, но в итоге сам расстроил тебя своей выходкой... Я не хотел, извини. Мистер Уолкер изумлённо на него посмотрел, не понимая причины извинений. Он спас его от изнасилования, черт возьми. Да, деталей потасовки ему не объяснили, но разбитая кружка и лежащий рядом неизвестного происхождения пакетик говорил о многом. — Не нужно извинений, я наоборот очень вам благодарен. Не знаю что бы со мной произошло, если бы вы не вмешались, — на секунду он замолчал, собираясь с мыслями, — я был слишком беспечен. Это моя вина. Я на самом деле даже не помню как заснул. — Я же говорил, что тебе нужно в больницу. Да, кстати, — он провел рукой по заднему сиденью, задевая пакет с лекарствами, — это то, что может тебе понадобится. Я думаю, у меня получиться выпросить тебе несколько выходных у начальства. А, мы уже почти приехали, — машина повернула в переулок, — и не страшно тебе тут ходить, м? — Мистер Браун... Спасибо вам за все. Я правда не знаю как вас отблагодарить. Может зайдёте ко мне? Хотя бы кофе сегодня попьете. А завтра я оплачу вам обед в качестве компенсации за все эти происшествия. — Не нужно. Но на кофе у вас дома я согласен. — Отлично, тогда пойдёмте.

***

Заходя в лифт и наблюдая за закрывающимися дверьми, Лиам все больше чувствовал наростающую неловкость. В то время как Оскар встал напротив него и не отрывая глаз наблюдал за переминающимся с ноги на ногу учителя математики. Состоявшийся на кухне за кружкой кофе разговор о произошедшем сильно воздействовал на Лиама. Он разочаровано опустил голову, но все ещё внимательно слушал. Самые разные мысли заполняли его голову: от "Как мистер Льюис мог так поступить" до "Чтобы я делал без мистера Брауна". Этот поток прервало обращение физрука. — Послушай, держись от него подальше, прошу тебя. В какой-то момент меня может не оказаться рядом и... Может случиться непоправимое. — Я...буду аккуратен. Да и вы, пожалуйста, не испытываете судьбу и не рискуйте своей репутацией. А вдруг он пойдет в полицию? — Лиам действительно боялся за судьбу коллеги, так как не известно, что бы могло произойти, если об этих событиях кто-нибудь узнал. — В отношении тебя я никогда не буду стоять в стороне, даже под страхом увольнения. Я понимаю, что не подхожу тебе, даже в плане возраста, ты в любом случае найдешь кого-то помоложе. Но позволь мне хотя бы защищать издалека. Лиам смутился и покраснел до кончиков ушей, чем вызвал приступ умиления у Оскара. — П-почему вы думаете, что не п-подходите мне? Вас так смущает наша разница в возрасте? — Лиам аж сильнее вжал голову в плечи, расстраиваясь, что его якобы не воспринимают всерьёз и их отношениям мешает такая мелочь. — Конечно нет, солнце мое, просто я думаю, что тебе нужно найти кого-нибудь более тебе подходящего. — Н-но... Мне же вы нравитесь, почему я должен искать кого-то ещё? Оскар обомлел и с раскрытым ртом наблюдал за уже донельзя красным математиком. Не справляясь с наплывающими огромными волнами очарованием, мистер Браун потянулся руками к возлюбленному, одной обхватив талию, а вторую положив на щеку, гладя её большим пальцем. Лиам, все ещё беспокоясь за свои слова, даже не заметил внезапного приближения физрука и все ещё растерянно переводил взгляд с его глаз на губы и обратно. В свою очередь мужчина, не увидев сопротивления со стороны партнёра, притянул его к себе и опалил мягкие розовые губы горячим дыханием, после чего накрыл их своими. Они сплелись в нежном, чувственном поцелуе, сминая губы друг друга, и лишь изредка приоткрывая зажмуренные глаза, чтобы заметить накрывающее их удовольствие. С каждым новым движением воздух заканчивался, из-за чего они отстранились, и Лиам, тяжело дыша от переизбытка чувств, прижался к мощной груди Брауна, после чего почувствовал тяжёлую, но такую теплую руку, поглаживщую его по голове. — Я действительно счастлив, что встретил тебя, малыш.