Первым делом самолёты

– Юр, помоги тележку вытащить. – Ага. Камалия поправила форменный платок на шее, пока Юра вытаскивал тележки из слотов. Вдвоём они поставили их на «стоп», проверили, чтобы всё было в порядке – рычажки в нужном положении, всё чисто для полной загрузки, а непортящиеся коробки, в основном с соком, разложены по категориям, – и вкатили их на место. В открытую последнюю левую дверь бил свежий утренний воздух, бортпроводники заканчивали последние приготовления. Рейс сегодня был короткий, летели в Петербург. Камалия не особо любила такие короткие полёты: суеты не оберёшься. Это ж потом сразу обратный рейс – небольшая передышка, новый брифинг и снова в полёт. После Петербурга, судя по сетке расписания полётов, они летели в Тюмень, поэтому заранее проверяли состояние тележек. Перед вылетом и загрузкой они, конечно, проверят всё ещё раз, но Камалия любила знать, что всё в порядке. Она любила длинные перелёты, ей казалось, что они проходили спокойнее. На борту в принципе происшествий не случалось, разве что в редкие дни попадались особо умные или буйные люди, которые не хотели пересаживаться на свои места и закатывали по этому поводу истерики. Зилант умела усмирять таких спокойным голосом, объясняя, что это нужно для их же безопасности, всего час в небе – и они смогут выйти. Конфликт на борту портит атмосферу и настроение всем. В их команде она была мягкой, «хорошим копом», потому что напарница, Настя, была пожестче. Настя тоже говорила спокойно, но от неё в такие моменты исходила такая тихая мощь, что люди невольно осаживались – строгая бортпроводница, нависающая над ними, улыбающаяся какой-то чересчур спокойной улыбкой. Она внушала… уважение. – Кама, а автобус не должен уже приехать? Запаздывают на две минуты уже. – Полагаю, сейчас приедут, – задумалась девушка. – Я пока к мальчикам загляну. – Ага, давай, – кивнул Юра. – Я как раз к Костяну только что заходил. У них там красота. Видок – во! Так ещё и кондей! Он поднял палец, изобразив на лице важное выражение. Камалия пихнула его в плечо кулаком и зашагала по проходу к кабине пилотов. Она набрала код на панели, дождалась разрешения войти и приоткрыла дверь. – Ребят, как вы тут? Готовы? В кокпите было светло – солнце било прямо в кресла пилотов, по приборной панели, дисплеям и переключателям бегали солнечные зайчики. Через боковую часть остекления было видно, как на перроне, где происходит разгрузка самолёта, снуют люди в неоновых жилетах. Костя надевал пиджак, приглаживая лацканы, его рубашка была наглухо застёгнута, фуражка висела на уголке спинки кресла. Он обернулся к ней, когда она вошла. – Привет, Камалия. Да, всё отлично. – Привет, – заулыбался Святослав. – Вы сами готовы? – Готовы. Я зашла вас проверить. Знаю я вас, пилотов. – Ой ну. – Всех впускать, – весело начала Камалия, – никого не выпускать. – Может, наоборот? – спросил Святослав, откидываясь на спинку кресла. – Не умничай, – пригрозила пальцем Камалия. Шуточные споры были между ними в порядке вещей. Камалия не раз ловила себя на том, что скучает по глуповатым шуточкам мужа, когда они долго не виделись в рейсах. Иногда у неё не было времени даже на секунду заглянуть в кабину пилотов, и они не виделись неделю, а то и больше, при этом находясь на одном самолёте. Иногда их просто назначали в разные команды. Такое тоже бывало: не всегда получалось летать вместе. Да и какое «вместе», если они и увидеться толком не могли? Порой, когда прямые рейсы были либо очень короткие – как, например, в Санкт-Петербург или Череповец, – либо очень длинные – в Хабаровск или Благовещенск, – они встречались всей командой в служебном транспорте, или виделись только в гостинице, и тогда уже можно было нормально провести время вместе. Пары дней перед новым рейсом вполне хватало. Святослав заправил волосы за уши и поднялся ей навстречу. Он был на голову выше, и Камалии пришлось приподняться на цыпочки, чтобы быстро поцеловать его в щёку. Свят, не выглядя при этом недовольным, забурчал что-то про помаду, за его спиной фыркнул Костя. Оставив мужчин готовиться к полёту, Камалия вышла из кабины в салон, закрыла дверь и ещё раз проверила состояние панели и небольшого экранчика. Как старшая бортпроводница она должна была знать, что всё в порядке, начиная от работы каждой панельки, заканчивая правильно повязанным шейным платком или галстуком. Девочки в салоне сидели на своих местах в хвостовой части самолёта и болтали, Юра вытянулся в струнку у открытой двери и, приложив ладонь к глазам, высматривал автобус. В детстве Юра был маленький, тощий и нескладный, в подростковые годы резко вытянулся, перерос даже старшего брата. Камалия с некой грустью окинула Юру взглядом: раньше он смотрелся в форме – пиджаке и брюках – невероятно комично, но он уже давно вырос. Форма сидела ладно, жилет выгодно подчёркивал плечи. На откинутом тут же кресле бортпроводника лежал его пиджак. От юношеской угловатости Юры не осталось и следа. «Как быстро идут годы», – подумала Камалия. – Едут! – воскликнул Юра. Камалия покачала головой – непосредственность и прямота брата никуда не делись. – Давай вставай. – А чего это я? – шутливо возмутился Татищев. – Я на прошлом рейсе стояла, на брифинге обсуждали, что сегодня ты. Или опять в облаках витал? – Смешной каламбур, я оценил. – Иди уже, – Камалия подтолкнула брата в спину. – А нет, стой. Юра послушно замер. Камалия ухватила его за галстук и со словами «ты бы ещё подальше встал» подтянула его поближе и заставила слегка наклониться. Татищев покорно ждал, пока сестра затянет ему галстук и одёрнет форменный жилет. Закончив, она отступила, любуясь на своё творение. – Ну всё, теперь не неряха, а красавец. Иди. – Подумаешь, забыл галстук затянуть, и уже сразу неряха… – Вперёд, умник, – подтолкнула его Зилант. Татищев благодарно кивнул сестре, всё же фыркнув, оценил обстановку и отошёл к девушкам. Отвернувшись, Камалия закатила глаза – каждый раз одно и то же. Как ему не надоело? Иногда Юрку хотелось придушить его же галстуком. До неё донёсся весёлый голос: – Ну что девчонки, готовы? – Юра! – Строго позвала Камалия. – Я да, я иду! – и чуть тише добавил: – Если что, я всегда помогу. Хорошо? Аня кивнула, поднялась и протиснулась мимо Юры в салон, тот посмотрел ей вслед и встал у дверей. Настя кивнула Юре, показала «окей» и ушла в носовую часть. Через пару минут по трапу начали подниматься первые пассажиры, Камалия с Аней ходили по салону и помогали людям загрузить ручную кладь в багажные отделения. Закончив с загрузкой пассажиров, Юра мгновенно подключился к девушкам. Камалия считала, что ей повезло с командой – мало того, что у них был парень, так ещё и брат. Как говорилось, в их среде даже хрупкая тоненькая бортпроводница могла одной левой закинуть тяжёлую сумку на полку, осадить амбала и ворочать полностью загруженные тележки. Камалия в принципе со всем справлялась сама, не потерять форму помогали занятия в зале, когда «на земле» было время. Парень в команде сильно упрощал жизнь, ведь всю тяжелую работу можно было поручить ему. На памяти девушки все парни, с которыми она работала, охотно помогали, даже сами рвались предложить помощь. Камалия знала, что мужчины – создания хрупкие, ищущие одобрения и возможности быть полезными, поэтому она с удовольствием давала им шанс проявить себя. В команде с Юрой летать было здорово. По-настоящему здорово. Брат всегда понимал её, поддерживал, иногда брал часть её обязанностей на себя, если видел, что она устала. Юрка был чудесным братом, Камалия была рада иметь его под боком даже в километрах над землёй. Так получилось, что вся семья у них так или иначе была связана с авиацией: отец в прошлом был пилотом, мать работала администратором в аэропорту, старший брат тоже был бортпроводником, но потом ушёл в диспетчеры. Только они с Юрой остались летать – отец часто шутил на эту тему, мол, самые шебутные и бешеные рвутся в небо. Это не было правдой. Самым шебутным был старший, но ему спокойнее было на земле. За Юру Камалия говорить не могла, но ей было спокойнее, когда Данис сидел перед мониторами. – Здравствуйте, уважаемые дамы и господа. Вас приветствует команда нашего воздушного судна. Говорит капитан Константин Уралов, и мы с моим коллегой Святославом Пожарским сделаем ваш полёт приятным и безопасным. Сегодня мы держим путь в Санкт-Петербург. Пока Костя диктовал в микрофон заученную речь, дублируя её на английском, Камалия с девочками и Юрой рассаживали последних пассажиров. – Давайте я помогу, – Настя приняла у девушки с ребёнком сумку, ловко положила её на полку. – Если вам или вашему малышу что-то понадобится, вы можете нажать кнопку на панели, она находится вот здесь, и мы к вам подойдём. – Спасибо. Настя улыбнулась и, развернувшись, пошла дальше. «Всё в порядке?», спросила она у Ани, которая с потерянным видом стояла у пустых кресел. Та кивнула и заложила руки за спину. Камалия сразу узнала этот жест – не уверена, переживает. Аня была новенькой в их команде. Совсем недавно она закончила обучение, это был её второй месяц в компании и первый в их команде. Она прекрасно справлялась, но всё равно волновалась перед каждым рейсом. Юра в первую же неделю прожужжал сестре все уши – Аня была красавицей, ей очень шла форменная блузка с юбкой, а низкий пучок открывал её мягкое лицо. Юрка смотрел на неё огромными глазами и нёс всякий бред, пытаясь заговорить с ней или как-то пошутить. Поначалу Камалия подумала – мальчик влюбился. Когда-то Святослав точно так же вёл себя с ней, не позволяя себе переходить рамок. Свят в её глазах выглядел туповатым пилотом, который просто решил подкатить к симпатичной и незамужней стюардессе – что в принципе не было чем-то необычным в их профессии. Девушка слышала множество историй о том, как даже женатые пилоты не стеснялись подавать недвусмысленные намёки бортпроводницам. Камалия думала, что Пожарский хочет простой и быстрой интрижки, что он не умеет шутить, что он разговаривает с ней из праздной скуки. Она думала что угодно. Но после нескольких разговоров в служебной столовой и пары месяцев наблюдения всё стало кристально ясно. Святослав просто влюбился. Камалия снова бросила взгляд на брата, который активно жестикулировал, показывая женщине, как пользоваться удлинителем ремня безопасности. Справедливости ради, Юра и в разговорах с сестрой нёс всякий бред, пытаясь её подбодрить или развеселить. Так что вариант, что он влюбился, был маловероятным – он никогда не был влюбчивым или ветреным. Камалия, конечно, не отметала эту версию, но пока в это верилось мало. Рассадив наконец всех пассажиров, девушки вытащили из специальной ячейки сумки с образцами спасательных масок, жилетов, ремней. Камалия пропустила вперёд Аню, Юра маячил в хвосте. Его чёрную макушку было видно даже из носовой части. – Дамы и господа, до начала нашего полёта осталось несколько минут, – голос Кости приятно шуршал из данамиков, люди завозились, слушая. – Прошу вас обратить внимание на демонстрацию спасательного оборудования. Камалия встала посреди прохода, ногой подвинув сумку поближе. Включили запись голоса, Камалия показывала заученные движения – оттянуть резинку маски, приложить, надеть; застегнуть ремень, одним движением снять. Показать подсветку и направление аварийных выходов. Впереди стояла Аня, проделывая то же самое. Иногда, в перерывах между фразами, она закладывала руки за спину – Камалия мысленно поддерживала её. – Прошу обратить внимание на табло. Напоминаю, – начал Костя, и Камалии почудилась усталость в его голосе, – когда зажжётся индикатор, необходимо застегнуть ремни безопасности и не снимать их в течение всего полёта. Также напоминаю, что курение и распитие алкогольных напитков на борту категорически запрещается. Все ваши устройства необходимо перевести в авиарежим. Благодарю за внимание, приятного полёта. Костя договаривал стандартную речь, его голос механически ломался, потрескивая. Юра прошёл по салону, проверяя, закрыты ли полки и застёгнуты ли ремни, крутанулся на месте и коротко кивнул Камалии. Значит, готово. Можно подавать сигнал. Она подошла к небольшой панели, которую не было видно с пассажирских мест, нажала кнопку и произнесла: – Двери в положение «армд». Когда они заблокировали двери, Камалия украдкой глянула на наручные часы – отлично, рейс не задерживается, вылет будет вовремя. Все бортпроводники расселись на свои места, пристегнулись и принялись ждать. По салону прокатился короткий сигнал, Костя оповестил пассажиров о скором взлёте и ещё раз напомнил о необходимости пристегнуть ремень и перевести все устройства в авиарежим. Самолёт загудел и поехал на взлётно-посадочную полосу. Камалия прикрыла глаза. Её всегда завораживал звук взлетающего самолёта, приводил в восторг рёв невероятной силы. Она чувствовала двигатель где-то глубоко, он рычал под её ногами, нагонял обороты, разгонялся. Её вжало в спинку кресла, и через секунду – после того, как она почувствовала это особенно сильно, – самолёт оторвался от земли. Шасси плавно встали в свои слоты, закрылки стабилизировались, снизу по рядам кресел замигали огоньки, подсвечивая проход, ярче засветились табло «пристегнуть ремни», и самолёт разрезал носом редкие прозрачные облака, набрав высоту. Камалия вздохнула, отстёгивая ремень. Через час они будут в северной столице. А сейчас пора было выйти в салон.