Милая французская ложь

      Всё случилось внезапно, и никто даже не заметил, в какой момент акума Бражника приобрела силы, способные на такое — нечно, раньше не знакомое и, по правде говоря, шокирующие. Маринетт до сих пор сжимает и разжимает пальцы одной руки, сложив ладони на грудь, а Адриан переминается с ноги на ногу.       Они стоят у мастера Фу, совершенно голые в своих секретах — без масок и костюмов и даже без должной драмы по этому поводу. Потому что Плагг сидит на коленях перед футоном и держит голову Тикки так, будто она способна разбиться на тысячу осколков, которые он не сможет склеить.       Они — люди. Человеки. Парижане в конце концов, если, конечно, первая жизнь на земле может иметь французские корни. Маринетт обменивается с Адрианом взглядами.       Тикки настолько слаба, что даже просто открыть глаза для неё — испытание. И она делает это, чтобы посмотреть на Плагга, который сокрушёно и отчаянно ловит каждый её вздох. Её губы слегка дрожат в слабой улыбке, и она поднимает руку, касаясь ладонью его щеки. Плагг улыбается в ответ, склонив голову и накрыв её ладонь своей. Когда рука Тикки ослабевает, его взгляд дрожит. Он склоняется над ней, утыкаясь носом куда-то в ухо, обнимая её голову на своих коленях и крепче сжимая холодную ладошку, будто пытаясь согреть.       Маринетт вновь смотрит на Адриана, хотя правильнее будет сказать, что это не она, а Леди Баг смотрит. И не на Адриана, а на Супер Кота. Потому что «Маринетт» не может оставаться в его присутствии с тем ледяным спокойствием и расчётливостью, с коим может Леди Баг. Хоть маски с них сняты, напряжение окутывает воздух исключительно по поводу состояния Тикки. И все мысли Маринетт заняты её безвольным, бледным тельцем, лежащем на футоне перед мастером.       Она взяла весь удар на себя, поэтому на Маринетт ни одной царапины, но от этого не легче. Мари предпочла бы разделить с квами боль, только чтобы не видеть её страданий. Она не простит себе, если Тикки не сможет поправиться, ведь даже представить не может, насколько ей сейчас плохо, насколько плохо Плаггу. На их плечах не только травмы, но и человеческий облик, который всё тем же роковым для Тикки ударом принёс аккуматизированный злодей. Умеют ли они обращаться с человеческим телом? Им комфортно в нём или только сильнее мучают боли?       (Умеет ли мастер Фу лечить таких квами?)       Мари косится на Адриана, замечая абсолютное неверие и непонимание в его взгляде, направленном на Плагга.       — Я попрошу вас выйти, — напарники тут же покидают комнату без лишних слов. — Тебя тоже, кхм, Плагг.       Квами медлит, гладит плечо Тикки со стороны мастера, пальцами другой руки поправляя чёлку на её лбу.       — Моя Тикки… — его голос слабый и сиплый, хоть он и старается держаться более менее спокойным. — Она… с ней всё будет в порядке?       Фу отвечает строгим взглядом, и Плагг с тяжёлым вздохом опускает квами со своих колен на футон, перед тем, как уйти, прижимаясь к её лбу своим. Он идёт к балкону, где скрылись и Адриан с Маринетт, но не задерживается там. Только переступив порог, Плагг запрыгивает на железные перила, приземляясь на корточки, и спешно рыскает глазами по улице.       — Плагг, ты как? — он игнорирует Адриана и всё же решает пробежаться по крышам, а не переулкам.       По-хорошему квами нужно спросить хозяина, можно ли отойти, но Плагг никогда не спрашивал разрешений и начинать не собирался. Он спрыгивает с перил балкона на козырёк, затем на спинку скамейки. Оказавшись внизу, Плагг перебегает улицу и в тени переулка вскарабкивается между стенами двух домов на крышу.       Адриан и Маринетт, наблюдая за тем, как быстро он исчезает из виду, слегка завидуют той лёгкости, с которой квами проделал все трюки, будто просто летел, а не демонстрировал тут свои акробатические навыки. Мари переводит взгляд.       — Кот? — и она всё ещё пытается относиться к этому, как Леди Баг, потому что максимум содействия Маринетт на ее месте — это истерика, паника и одышка.       Адриан так и остаётся с выражением полного недоумения на лице.       — Никогда не видел его таким, — честно признаётся он.       Плагг — тот квами, который поддерживает его исключительно пинками под зад или не помогает ни в чём вовсе, давая глупые советы про сыр, буквально только что, буквально на его глазах вёдёт себя, как лужа из розовых соплей! Стоило им чуть очнуться после атаки, стоило фиолетовому туману вокруг только чуть рассеяться, Плагг кинулся к Тикки, пока Маринетт с Адрианом только пытались разлепить глаза. Адриан не понимает, как он вообще смог увидеть её, бесчувственно лежащую на асфальте, когда как Нуар находился доброе количество времени в абсолютной темноте — ослеплённый и оглушённый.       Одним словом, Адриан ни черта не понимает причину прилива такой нежности и заботы от своего квами.       Из мыслей выдёргивает взрыв: катастрофически громкий, но прозвучаший достаточно далеко. Напарники бегло осматриваются, но ни источника звука, ни сам взрыв так и не видят. Люди ведут себя спойкойно, будто ничего и не произошло, только птицы сильно всполошились.       — Это Плагг, — Адриан мрачнеет от собственной догадки, глядя поверх крыш вдаль, куда убежал его квами.       Маринетт поджимает губы. Что ж, пожалуй, в гражданском виде и с такими преображениями они вряд ли могут что-то предпринять против злого и обеспокоенного квами смерти, неудачи и разрушения, решившего снести пару зданий.       Вернувшись в комнату, напарники застают мастера Фу на кухне, заваривающего чай, и Тикки, по-прежнему лежащую на футоне, но на этот раз на боку, поджав к себе колени и положив под голову руки. Адриан дотрагивается плеча Маринетт, прежде чем пройти к мастеру и присесть за стол.       — Она спит.       Мари чуть задерживается, смотря на свою квами.       — Всё будет в порядке, — мастер Фу разливает чай по пиалам. — Я провёл сеанс лечения, а сейчас ей нужно отдохнуть. Это ведь Плагг применил катаклизм на фонтане в парке?       Адриан поперхнулся. Большими и круглыми от удивления глазами он смотрит на мастера, но Фу лишь усмехается, кивая ему на маленький телевизор на холодильнике, где уже крутили репортаж с места событий. Агрест стиснул зубы, не зная, куда себя деть от смущения и небольшой злости на Плагга. Все ведь знают катаклизм Супер Кота! Его опять обвинят в том, чего он не совершал и даже не подумал бы!       Мастер поставил перед ним пиалу с дымящимся чаем.       — Не стоит отягощать своё сердце таким беспокойством, — он переводит взгляд на Маринетт, давая понять, что эти слова и для неё тоже. — Пока в истории много белых пятен, но всё самое плохое вы уже пережили и волноваться не о чём.       Не совсем ясно, что имелось в виду под «белыми пятнами», но напарники обоюдно приняли это за преображение своих квами, с чем уж точно ещё предстоит разобраться. Они задерживаются на кухне надолго, пьют чай, разговаривают с мастером и друг с другом впервые без масок и секретов. Это… интересно, общаться вот так свободно и спокойно с людьми, с которыми так много самых ярких воспоминаний. Через некоторое время Маринетт заглядывает в комнату, проверить Тикки, и впадает в лёгкий ступор.       Тикки не одна.       Она лежит всё так же на боку, положив под голову руки и подтянув к себе ноги. И Плагг обнимает её сзади. Его колени прижимаются к её ногам, рука лежит на изгибе талии, а вторая — у её головы. Пальцы накрывают её ладонь, и Тикки упирается макушкой в сгиб его локтя, находясь в руках Плагга, как в коконе, как в объятьях одеяла.       Маринетт оставляет их, втолкнув обратно на кухню выглянувшего Адриана.       Плагг морщится от того, как её волосы щекочат нос, но зарывается в них глубже, пытаясь сквозь дрёму учуять этот старый, знакомый аромат. И он всё ещё с ней, как и тогда, когда весь мир, и они сами тоже были чуточку другими. До этого момента Плагг даже не мог в полной мере осознать, насколько соскучился, насколько же ему её не хватало.       Он открывает глаза, стоит только лёгкому теплу коснуться щеки. Это Тикки. Он видит её рядом в своих руках и чувствует её ладонь на своей щеке. Становится легче будто даже просто дышать. Её лицо кажется бледнее и тоньше, чем обычно, но Плагг рад видеть, что чёрные бусинки глаз по-прежнему наполнены искорками жизни. Он прикрывает глаза, расслабленно выдыхая и опуская голову. Тикки нежно гладит его щёку, касается чёрных волос и прижимается своим лбом к его.       — Всё в порядке, котёнок. Я в порядке, — шепчет она, и Плагг расслабляет плечи, слыша её голос.       Их последняя встреча, словно давний сон, растворилась в клубках густого тумана, но Плагг помнит, что её руки тогда были такими же нежными. Он не уверен, что происходило вокруг, но Тикки — его Тикки — ни капельки не изменилась с тех пор.       — Если бы не супер шанс, последствия, нанесённые акумой, были бы более губительными.       Мастер вновь разливает по пиалам чай.       — Тогда почему действие сил Бражника не сошло с квами?       Маринетт дотягивается до печенья в миске посередине стола. Адриан моргает.       — Их обращение не связано с акумой, Маринетт.       Адриан зажмуривается, но то, что он видит перед собой, не меняется: пальцы Плагга, осторожно поглаживающие локоть Тикки. Они сидят близко друг другу, почти касаясь плечами, его руки скрещены на столе, как и руки Тикки, и Плагг, возможно, думает, что этого не видно. Но не заметить того, с какой нежностью он прикасается к ней, невозможно. Чёрные кошачьи коготки Плагга достают до её пальцев и мягко накрывают их. Потом он касается её локтя костяшками, а потом и вовсе подбирает её ладонь со стола и кладёт в свою, большим пальцем ощупывая её фаланги. Адриан слишком увлечён своим наглым и бессовествным разглядыванием.       — Я не понимаю! — Маринетт хвается за голову, чуть не опрокидывая всё со стола.       Мастер Фу посмеивается, дотрагиваясь своей седой бородки.       — Может, вам лучше спросить их самих?       Его глаза хитро сверкают. Тикки краснеет, как спелый томат, спешно пряча руки под стол, когда взгляды хранителей устремляются к ним. Плагг недовольно поджимает губы, постукивая пальцами, место под которыми внезапно опустело, по столу.       От их объяснений не стало понятнее, но зато теперь Маринетт видела то же, что и Адриан, и не смогла обойтись без внутренней истерики. Ведь, к примеру, когда они вернулись в кухню, оставив на балконе мастера Фу, Тикки сидела на коленях у Плагга. Маринетт закрывает рот рукой, чтобы не завизжать на всю округу, а Адриан отыскивает за спиной стену, пытаясь не упасть.       Плагг смотрит на Тикки снизу вверх, обнимает её за талию и гладит колени. Тикки держится за его плечи, соскальзывая ладошкой к шее и приглаживая его чёрные кудрявые волосы. Она что-то шепчет ему, нежно касается лица. Плагг выглядит огорчённым, ловит её руку и прижимает к своей груди, утыкаясь носом в шею. Тикки глубоко вздыхает, целуя его в макушку.       Адриан с Маринетт задыхаются, пытаясь не потерять равновесие и самообладание. Дюпен-Чен красная, как рак. Ей стыдно даже подумать о том, что квами их сейчас заметят, но привлечь внимание было просто необходимо, пока они не стали свидетелями чего-то более интимного. Адриан кашляет в кулак, и Мари видит, насколько сильно он вспотевший и бледный. Тикки тут же соскакивает с колен Плагга, прячет глаза и отворачивается. Плагг скорее зол, чем смущён.       — Так, кхм, что ж… — теряется Адриан, всё ещё пытаясь прийти в себя.       — Мы идём к Маринетт, — отрезает Плагг и застёгивает пуговицу рубашки, которую Тикки успела неосторожно задеть. Впрочем, это было лишним, ведь его рубашка и так небрежно расстёгнута настолько, что оголялась вся шея и слегка грудь.       Он берёт её за руку и тянет за собой, расталкивая Адриана с Маринетт плечами. Тикки пылает от смущения, но всё ещё слаба, чтобы сопротивляться.       — Отстань, — Плагг впихивает руки в карманы и отводит взгляд, искоса глядя на шедшую впереди рядом с Маринетт Тикки, но Адриан, очевидно, не собирался останавливаться.       — Когда я просил о помощи с Миледи, ты назвал меня идиотом и спрятался в шкафу, а сам сейчас от Тикки не отходишь. Мне обидно!       — Это другое, — он стискивает зубы и почти рычит.       — Ну конечно, твои проблемы всегда превыше, — Адриан поправляет волосы, колышущиеся на ветру. — Когда мне нужна была твоя поддержка, ты только и делал, что отнекивался или, что ещё хуже, смеялся надо мной. Когда я говорил о том, как мне важна моя леди и как я люблю её, ты показательно тошнил. Ты всегда был против разговоров по душам, против самого понятия дружбы, против утешительных слов и объятий. Что же я вижу сейчас? Мой квами течёт под квами Леди Баг!       — Вот проживи сначала пять тысяч лет с ней, а потом осуждай меня! — Плагг опускает голову и чешет затылок. — Всё это время, столько времени, она — единственное, что у меня есть.       Плагг не любит откровений, особенно о том, какой он рядом с Тикки слюнтяй. Она делает его мягкотелым и чересчур ранимым столько, сколько существует. Вызывает у него голод: он постоянно хочет касаться её, обнимать, смотреть в её глаза, и чтобы она тоже смотрела на него.       — Маринетт, ты действительно можешь спросить меня об этом, — Тикки старается сохранять ледяное спокойствие, но лёгкое волнение всё же охватывает её, когда за спиной слышится голос Плагга и шуршание его широких штанин.       Дюпен-Чен нервно сглатывает.       — Почему ты не рассказывала мне о… о вас? Я бы отпускала тебя на встречи или хотя бы поддерживала.       — В этом нет смысла, Маринетт, мы привыкли к долгим разлукам. Не все обладатели камней такие понимающие и…дружные между собой, — Тикки косится себе за спину. — Хоть Плаггу это тяжело даётся, квами не должны быть связаны настолько сильно. Нам полезно иногда быть порознь.       — Тикки…       — Всё в порядке, Маринетт, — Тикки всё-таки не сдерживает мягкой улыбки. — Я прожила слишком много тысячилетий, чтобы не быть уверенной в нём. Плагг справится.       — А ты?       Тикки не нравится, что Маринетт смотрит на неё сочувствующе. Она поджимает губы.       — Квами не влюбляются, Маринетт. Наши чувства и без того — одна большая ошибка.       Адриан вызывается помочь Дюпен-Чен с выпечкой, конечно, ради аудиенции и спускается за ней в пекарню. Он держит поднос, пока она складывает в него разные сладости. И, когда взгляды встречаются, понимает, что они думают об одном и том же.       О Тикки, которая всегда держит спину прямо и вечно сутулящимся Плагге. О его мешковатым брюках, небрежно расстёгнутой рубашке и красном платьице Тикки с солнцевидной юбкой и длинными рукавами-фонариками. О том, что они противоположности даже в цвете кожи. Об их жажде касаний. О квами, которые остро нуждаются друг в друге, но, по какой-то причине, всё ещё не вместе.       Когда они возвращаются в комнату, Плагг сидит у софы, облокотившись об неё спиной, а Тикки перебирает его черные локоны волос, почёсывая между мохнатыми кошачьими ушками. Он трётся щекой о её колени, укладывает на них подбородок и смотрит на неё. Тикки второй рукой касается изгиба его лица, с осторожностью оглаживая скулы, нос.       Хранители слышат, как он мурчит.       Этот звук из ниоткуда, утробный и умиротворённый, заполняет всю комнату. И он только для Тикки, ведь стоит напарникам чуть больше показаться из люка в полу, как Плагг тут же стихает, навострив в их сторону уши.       В трансформации он более чуток: кошачьи хвост, уши и когти позволяют ему быть ещё внимательнее и быстрее, чем обычно, впрочем, как и Супер Коту, когда квами выглядит более привычно и имеет такие же более привычные функции. Стоило им войти, он снял трансформацию, оставшись обычным парнем лет за двадцать без каких-либо особых примет, разве что смуглого цвета кожи и вытянутых зрачков. А Тикки на этот раз не убрала рук с его головы, спрятав пальцы в кудрях на затылке. Она так и в своём обычном человеческом теле: без торчащих из макушки чёрных усиков и тройных прозрачных крыльев за спиной. Всё ещё достаточно слаба и обессилена, чтобы быть привычно бойкой и активной квами.       Даже странно видеть её такой, и Маринетт отчасти понимает всё беспокойство Плагга и его желание не отходить от Тикки ни на шаг: она знакома со своей квами относительно недавно и уже волнуется, если не слышит её строгой, наставленческой и обнадёживающей речи больше часа. Возможно, проведи она с ней каких-нибудь пять тысяч лет, тоже сходила бы от этой тишины с ума.       — Мы принесли перекусить, — Адриан ставит поднос на мохнатый розовый коврик и садится на пол поблизости. Маринетт взбирается с ногами на стул и обнимает колени.       — И что будем делать? — спрашивает она, задумчиво глядя на свою квами.       — Нам остаётся только ждать, — Тикки звучит ровно, хоть и всё ещё глубоко дышит, пытаясь себя успокоить массированием головы Плагга.       — Сколько это обычно длится? — Адриан скрещивает ноги, откусывая круассан.       Плагг опускает руку на пол, как будто невзначай касается лодыжки Тикки, обхатывая её и поглаживая, отчего Тикки заметно вздрагивает, краснеет и отводит взгляд.       — В прошлый раз было около трёх недель.       — Сколько?! — Адриан с Маринетт переглядываются. Мари продолжает: — Где вы будете всё это время жить? Я не могу оставить всех у себя! Как мы будем ходить в колледж?! А Бражник! Он в любой момент может…       — Хранитель, боже, успокойся, — Плагг потирает переносицу, хмурясь, и Тикки утешающе поглаживает его по голове.       — Нельзя ускорить процесс? — Адриан старается не поддаваться панике, иначе они с Маринетт точно сейчас схватяться за головы и начнут бегать по кругу. — Может, вам нужно как-то выпустить пар? Как Плагг разрушил катаклизмом фонтан в парке, например. Или съесть что-нибудь особенное?..       Услышав про фонтан, Тикки с шумом вдыхает, переводя грозный взгляд на Плагга, всем видом демонстрирующего ненависть к своему хозяину. Она раздражённо одёргивает от него руки и отворачивается. Плагг с виноватым видом тянется к её коленями и поглаживает лодыжку.       Тикки всегда была против того, чтобы он вымещал свой гнев на чём-то постороннем, что, как она говорила, не имело к его проблемам никакого отношения. Одним словом, фонтан, Плагг, не виноват в том, что ты переволновался. Тикки могла обижаться даже на то, что Плагг «слишком груб» с её же обидчиками. И, возможно, да, забивать кого-то насмерть на ночной улице за излишний интерес к короткой юбке Тикки было лишним. Возможно, не только это было лишним уже не в первый раз. Но Плагг так не считал.       Его Тикки была его Тикки, и он не собирался это ни с кем оспаривать.       Она пытается остановить его тихим и спокойным:       — Плагг, — но выдыхает, чувствуя, как его руки ложатся на талию и соскальзывают к животу, завернув её в объятия, как конфету в обёртку.       Она упирается ладонями в резные перила балкона Маринетт. Плагг прижимает её к своей груди и роняет голову на плечо. Тикки чувствует, как по коже бегут мурашки, когда он тычется в её шею носом и глубоко вдыхает.       Пахнет печеньем, как и всегда.       Тикки тает в его объятиях, расслабляется, гладит его смуглые руки на своём животе, нежась в ласковых поцелуях. Плагг старается быть осторожным, чтобы не спугнуть её. Целует за ухом, чуть ниже, под подбородком, в щёку, в уголок губ. Выпутывает руку из сплетения её пальцев, поднимается, обхватывает тонкую шею, за подбородок запрокидывая её голову на своё плечо. Тикки дышит ему в губы, смотря то на них, то в эти кошачьи глаза. Она чуть подаётся вперёд, и Плагг не медлит — целует её жадно и мычит в губы облегчённо. Тикки хватается свободной рукой за его волосы, сжимая пряди в кулак. Плагг вцепляется в перила, чувствуя слабость и тяжесть тела, которое будто собирается тонуть. Она проворачивается под его рукой, и Плагг скользит ладонью от шеи, по плечу, затем лопаткам, тянет её ближе. Тикки дотрагивается его лица, и Плагга пробивает дрожь. Она целует его нежно, покусывая губы и обводя кончиком языка его острые клыки. Отдаляясь, касается пальцами мокрых губ.       — Я скучала, — наконец, признаётся она, обжигая шёпотом.       Плагг утыкается лбом в её лоб, выдыхая:       — Я тоже.