Обыкновенное чудо

- Зачем тебе это? Его голубые глаза неестественно ярко выделялись на лице в момент волнения и сейчас с беспокойством и недоверием рассматривали совершенно обыкновенный стеклянный флакон и янтарную жидкость, медленно перетекающую от стенки к стенке от легких покачиваний. Кроули втягивает воздух, пахнущий лакрицей и, неожиданно, свежескошенной травой, и тянется рукой к оправе солнцезащитных очков, в последний момент передумав и нервно поправив их на переносице. Вести задушевные беседы с разжалованным архангелом у него нет ни желания, ни, что важнее, времени. Уже достаточно было потрачено на дорогу сюда, в далеко не самое благоприятное для укрытия место. Впрочем, такие мелочи его больше не волнуют. Возможно, без нормального угла, который они называли бы домом, без комфорта и уверенности в завтрашнем дне, совершенно чуждые обоим своим мирам, Гавриил и Вельзевул всё же нашли своё счастье - здесь, в богом забытом месте на краю вселенной. На этом клочке космического мусора практически нет ничего, что можно было бы охарактеризовать хоть одним благовидным словом. Зато постоянно играет одна и та же песня, чудесным образом возникающая между атомов. "Азирафаэлю не понравился бы здешний колорит" - мелькает мысль и, не успев скрыться, застревает в тягучих, болезненных воспоминаниях, подобно мухе, польстившейся на сладкий нектар плотоядного цветка. - Одолжение, - наконец-то вспоминает нужное слово демон. - Я помог тебе, теперь же помоги мне. - И резко повернувшись в его сторону, добавляет, словно сплевывая горчащую слюну: - Я знаю, что тебе это по силам. Гавриил ничего не отвечает и долго, задумчиво рассматривает демона, сейчас всем своим видом напоминающего испуганного ежа - ощетинившийся, язвящий, разве что в клубок не сворачивается. Несмотря на то, что Кроули не произносит вслух причину, по которой ему внезапно понадобилось освятить бутылку дорогого алкоголя, у архангела есть определенные мысли на этот счет. И одна неприятней другой. Неизвестно, какую цель преследует демон, и результат может оказаться слишком опасным, если попадет не в те руки, например с намерениями изменить что-либо в хрупком балансе, который достигнут между Небесами и Адом. С другой стороны, Кроули – личность, не поддающаяся просчету, и сейчас выглядит весьма плачевно. Недавно новости о конфликте, возникшем в его отношениях с одним ангелом, добрались даже до них. А вслед за этим явился непредсказуемый демон с просьбой об одолжении, последствия которого могут в будущем развязать очередной Армагеддон. - Да ладно тебе! - Не выдерживает Кроули и в нетерпении шаркает ногой. - Я же не прошу ничего существенного, всего одно маленькое чудо. Можно - даже половину, всё равно должно хватить. - Он отворачивается, и Гавриилу кажется, что его лицо на миг исказило глубокое отчаяние. - Дай ему то, что он просит. - Внезапно поддерживает сородича Вельзевул, незаметно подошедший к ним из-за спины. Его взгляд суров и полон уверенности. Вельзевул никогда не задает лишних вопросов. Имея миллиарды маленьких сетчатых глаз, ему достаточно пожелать - и вся необходимая информация будет в его голове, собранная на рое маленьких, бесчисленных крыльев. Гавриил в растерянности смотрит на своего партнера и затем вновь внимательно осматривает предмет их спора - полупустую бутылку виски. Терпкая жидкость, вкус которой, впрочем, неведом большинству из здесь присутствующих, переливаясь, играет сотнями оттенков искаженного света, пронзающего граненное стекло: от коричневого до красного - беспокойно и чарующе. С одной стороны, в самой просьбе нет ничего странного или нового для Гавриила. Порой люди обращались к Небесам с подобным, и даже он сам один или два раза совершал такое чудо, но всегда - исключительно в религиозных целях. Интерес Кроули не мог быть связан ни с чем святым - в этом бывший верховный ангел был совершенно уверен. Однако хватило простого взгляда, чтобы исчезли все сомнения и в порочных мотивах. Будучи демоном, Кроули сейчас выглядел невиннее некоторых ангелов. В его повадках не улавливалось никакой угрозы, и отказать в помощи теперь казалось неправильным. Планы Божьи непостижимы, и, кто знает, возможно, что сегодняшняя ошибка обернется пользой в будущем, как было в случае с Иовом. С другой стороны, Гавриил даже в таких условиях оставался верен себе и не мог упустить возможность там, где её видел. Вот и сейчас он решил вразумить, казалось, начинавшего терять связь с рассудком демона. Вельзевул, глядя на обреченные попытки достучаться до Кроули, только закатывал глаза и с печалью смотрел на бывшего подчиненного, испытывая неведомое ему ранее сострадание. Правда, не очень сильное. - Тебе знакомо такое чувство, - недолго подумав, Гавриил решил опробовать тот же метод, что однажды открыл ему чувства Азирафаэля. - ...когда просыпаясь и повторяя привычные действия, вдруг понимаешь, что что-то изменилось. Ты начинаешь копаться в себе, перебирать воспоминания в поисках совпадений и объяснений. И в итоге обязательно находишь, сопоставляются две части —и вот оно... В этот момент очень важное событие или решение, или даже вера во что-то безусловное вдруг перестают казаться такими... важными. Это как обнаружить себя вставшим посреди дороги - без причины, и внезапно - без одежды, но с таким облегчением на душе! Больше нет боли, разочарований, нет радости - связанных с тем, что было тобой потеряно. Будто всё исчезало незаметно, утекая мелким ручейком у тебя меж пальцев, а ты очнулся на берегу высохшего источника - ничего не помнящий, с очищенной памятью. - Встретившись с настойчивый выражением дорогих глаз, Гавриил понял, что слегка перегнул с образами. - Бывало такое? - Это должно быть чудесное чувство - освобождение от прошлого. - Кроули печально усмехается, скользя взглядом по янтарной жидкости. - Хотел бы я, чтобы в реальной жизни или что там с нами происходит, можно было так же, просто вычеркнув, отменить часть себя. А остатки выбросить, как ненужный мусор. - Возможно, тебе нужно больше терпения и времени? - Гавриил сам не замечал, как вернулся к манере общения ангелов. Всегда одни и те же песни о терпении и всепрощении. Очень красивая, но совершенно нежизнеспособная идея. - Сколько прошло с тех пор, как...? Последние слова ударили по Кроули так, словно были выпущены из пистолета и сделаны из мощей святых. В его памяти резко начали всплывать все те чудесные моменты, предшествующие разрыву. Тогда, танцуя в книжном на собрании, разве могли они предположить, что всё вечное вдруг закончится вот так? Резко, как перерезанное горло. Когда планировали создать любовь между владельцами соседних магазинов - разве в этом жизнеутверждающем плане была хоть капля, способная отравить их самих? Каким же образом дельный совет, озвученный из самых благих побуждений, смог привести к таким последствиям? Как давно? Сколько прошло времени? Можно ли отсчитать то, что остановилось в одном прекрасном моменте, когда Азирафаэль, весь светясь, вернулся в их книжный магазин? Кроули не бахвалился, но сейчас в самом деле затруднялся ответить. В его представлении прошла целая вечность. И, кто знает, сколько в ней утонуло человеческих дней или лет. Резкая, безумно-отчаянная полуулыбка пронзает его лицо, когда в мыслях всплывает точное время. До секунды с того момента, как за Азирафаэлем закрылись двери лифта, воплощая собой отвержение прошлой жизни, букинистической лавки и всех собранных за века книг – и, наконец, Кроули, по-прежнему верно, со слепой надеждой ожидавшего у их автомобиля. - Ты посчитал? - Почти шепотом констатирует факт Вельзевул. Это трогает даже его прогнившую, эгоцентричную душу. В ответ демон лишь ведет плечами. Он пытался не помнить, изо всех сил старался забыть, стереть воспоминания вместе с резиной в песке бесконечных дорог. Растворить в дорогом алкоголе, больше не способном принести хоть немного облегчения, и даже, как не смешно, во сне. Ещё никогда прежде ему не мерещились кошмары. Да ещё и столь скудные на детали: всегда один и тот же сценарий, одни декорации, статичные персонажи. Каждый раз он встречал родной силуэт с терзающей душу надеждой - всё повторялось заново, будто в этом и был весь смысл. Одна немая сцена, настолько переполненная всевозможными чувствами, что они потеряли всякое значение. Однажды Кроули понял, что нельзя забыть целую жизнь, если она тебе слишком нравилась. Если в ней был тот, кого ты действительно любил. В итоге остаётся всего два варианта: голым прийти в букинистическую лавку и всё вспомнить - или же стереть не только воспоминания, но и того, кто дорожил ими больше своей собственной жизни - самого себя. - Ты должен отпустить его, Кроули. Люди придумали такую поговорку: "Если действительно любишь - отпусти". Он уже сделал свой выбор. Тебе ничего не остается, как смириться и жить дальше. - Рука Гавриила в поддерживающем жесте опускается на его плечо. - Любовь - великий дар. Ты должен сохранить её в своем сердце, как сокровище, как первую созданную тобой звезду. Может, сейчас ты не видишь в этом смысла, но однажды... - У меня больше не осталось времени, чтобы смиряться, - резко перебивает его демон и одним нервным движением оттягивает край воротника своей неизменно черной рубашки, обнажая побледневшую кожу, израненную зеленым, словно в насмешку, ярким и живым, узором - верным признаком растущего внутри него цветка. Ещё недавно, по меркам существования вселенной, за возможность увидеть страх, даже смешанный с удивлением, в запредельно голубых глазах Гавриила, Кроули отдал бы чью-нибудь руку, а может быть даже две. Теперь же гнетущее молчание, послужившее реакцией на такую откровенность - лишь вынесение смертельного приговора на последнем в его жизни суде. Без присяжных, без обвинителя и защиты. Как в старые времена, когда была общепринятая правда - и он, со своим вечно неугодным подходом к жизни. Неправильный он какой-то. Не смог удержаться в рядах ангелов, среди демонов тоже не вписывался в нормы и, соблюдая традиции, так сказать - снова выделился, заработав ханахаки - редчайшую болезнь, случаи заражения которой вызывали переполох как на Небесах, так и в Аду. - Это невозможно, - хором отзываются Гавриил и Вельзевул, с удивлением осматривая демона, будто заранее облаченного в траур по самому себе. Кроули охотно бы с ними согласился, вот только ростки вьющегося растения, уже давно безжалостно обвившие его ребра и проникшие во всю кровеносную систему, немного мешали. Последнее напоминание о былых временах, болезнь ангелов, посмевших осквернить себя: внутри его человеческой оболочки, схороненное в самом божественном ядре, прорастало зерно из Эдемского сада. Такова была плата за грехопадение, много позже прозванное любовью. Избежать страданий и верной, мучительной гибели можно было лишь в том случае, если объект воздыхания согласится разделить с тобой одну судьбу. Последний известный случай был во времена до Великого Изгнания, постепенно забываясь, превращаясь из истории в легенду, которой больше не верили. Сейчас никто и не скажет, была ли болезнь в тот раз на самом деле или история возникла из страха? Забавно, что первым и единственным заболевшим за последние шесть тысяч лет оказался ангел, низвергнутый в Ад, но чертовски упрямый, чтобы сделать из этого надлежащие выводы. Делая рукой незамысловатое движение в воздухе и затем несколько секунд молча рассматривая белую, с легким перламутровым отливом, кружку, вместо ручки у которой росли два прекрасных, словно утренняя ложь, крыла - Кроули молча протягивает её архангелу, одним взглядом повторяя свою просьбу. Теперь Гавриилу становится понятно, отчего Кроули решился на такой необдуманный шаг. Дело тут вовсе не в добрых намерениях, за которыми демон был пойман пару раз, и даже не в эгоистичном желании покончить со всем и разом - сделав один глоток освежающего, рвущего на части освященного напитка. Единственным лечением от поразившего его недуга была святая вода. По иронии, именно она являлась единственным ядом, что был смертельным для каждого демона. Палка о двух концах или выбор без выбора. Помогая Кроули избавиться от болезни, Гавриил той же рукой забирал его жизнь. Вначале, когда ещё не было симптомов, Кроули думал, что справится. Ведомый обидой и злостью, он не замечал километры дорог, оставленные за спиной и усеянные мотелями и таблетками, которые никто не взялся бы посчитать. Порой казалось, что у него всё получается и он в самом деле сумел в очередной раз обмануть бога, но... Он не смог. Бесконечная погоня и одновременное бегство привели к печальному выводу: он не в силах больше выносить преследующих его воспоминаний и кошмаров. Это хуже, чем жизнь в Аду. Ангелы, как и демоны, практически лишены эмоций. Им не досталось, в Начале в них не заложили. Они не умеют чувствовать, но достаточно крохотного проклюнувшегося семени - оно хуже ядовитого терновника развивается, растет и терзает изнутри. Единственное спасение для ангелов, недоступное демонам, как и сама любовь - освященная вода. Безальтернативное спасение, которое его непременно убьет. Хорошая шутка. - Достаточно. - Кроули страшно и одновременно легко. Совсем скоро его страдания закончатся. По сути, придушить сбитую птицу - даже милосердно. Просто надо взглянуть на ситуацию под верным углом. Гавриил не согласен, но у него не осталось аргументов. Он послушно кивает и тяжелой рукой наливает виски. Незаметно обменявшись взглядами с Вельзевулом, поднимает руку и быстро читает молитву. Затем протягивает наполненную до краев кружку Кроули. Алкоголь в сочетании с ангельскими крыльями смотрится неправильно и странно. Подсознательно хочется совершить маленькое чудо и заменить его на что-то более подходящее, например, свежезаваренный чай с лимоном. Кроули утопает взглядом, зачарованно рассматривая свою погибель. Наверное, так же со стороны выглядели их прежние отношения. Демон и ангел. Банальная история, с элементами романтики и идеологии. С постоянной борьбой между чувствами и долгом, в бесплотных попытках отыскать собственное предназначение. Правда и сладчайший обман, что кружили их в танце, то сводя - то выстраивая между ними стены провокаций и недопонимания. Азирафаэль попадал в беду, и Кроули тут же стремился помочь ему выпутаться, в то время как ангел не упускал возможности наставить его на путь добра при каждой встрече. Сколько же прекрасных воспоминаний он успел накопить, раз в его теле пробудилась легенда? Погруженные в таинство момента, никто не замечает тихо возникшего Азирафаэля, облаченного в привычный костюм, но потерявшего весь свой былой шарм. Ангел выглядел как красивая фарфоровая статуэтка - безупречно и безжизненно. С выражением вселенской скорби на лице Азирафаэль некоторое время внимательно изучает открывшуюся ему картину. Всё увиденное лишь подтверждает гнетущие слухи, которые ему передали несколько минут назад: его старый друг стоит на грани предательства и собирается вот-вот положить начало новому Армагеддону, уничтожив все труды их совместной, кропотливой работы. Согласно доносу, Кроули не смог смириться с выбором Азирафаэля вернуться на Небеса и, поддавшись своим демоническим инстинктам, собирался стереть с лица земли всё сущее. Разумеется, такой исход был немыслимым. Кроули необходимо было остановить. Так сказал Метатрон. До глубины души разочарованный, но держась за призрачную надежду, что всё не так, как кажется - ангел захотел прежде всего с ним повидаться и дать возможность защитить свою жизнь. В ином случае он сумеет по-хорошему с ним проститься. По крайней мере, это уже сказал Метатрону он. И даже так, что тот, кажется, поверил. Поиски местонахождения Кроули не заняли много времени - он нашелся в затерянном уголке Вселенной, в углу созвездия Кастерборус. Неприятным сюрпризом было обнаружение его в компании предателей Гавриила и Вельзевула, главным преступлением которых являлся неестественный выбор друг друга, а не своих должностных обязанностей. Они были преступно счастливы - и от одной мысли об этом внутри Азирафаэля пробуждалось неприятное чувство зависти, словно у них было то, чего он сам оказался лишен. Возможно, будь у него чуть больше свободного времени на то, чтобы разобраться в себе - он нашел бы верный ответ, однако по возвращению на Небеса Метатрон загрузил его работой и даже сейчас, вырвавшись оттуда буквально на чуть-чуть по очень важному делу, ощущение досады от растущего количества невыполненных дел угнетало сознание ангела. Или что-то еще довлело над его разумом и волей? Порой ему казалось именно так. Но здесь, далеко от Небес, это влияние, похоже, отпускало его. Или то была близость демона?.. - Здравствуй, Кроули. Давно не виделись, не так ли? - Стараясь делать свой голос как можно мягче и приветливее, ангел привлекает к себе внимание и быстро оценивает обстановку. - Почему ты собрался уничтожить мир, который так отчаянно пытался защитить? - Выпаливает он свои мысли, полагая, что Кроули, как и раньше, сумеет догадаться обо всей предшествующей им цепочке рассуждений. Или же навязанных, чуждых мыслей, в которых он запутался и погряз. Воцарившаяся тишина служит ему немым ответом. Вельзевул, недовольно фыркая, с сожалением подмечает опешившему Гавриилу, что вскоре они тут станут лишними и досмотреть спектакль до конца не получится. Надо будет обязательно расспросить Кроули обо всех подробностях их разговора, если, конечно, потом будет кого спрашивать. - Что ты несешь, Азирафаэль?! - - Наконец взрывается Кроули, на мгновение позабыв и о болезни, и о своих светлых, меланхолических размышлениях. Момент отвратительно испорчен. Сейчас его волнует только ангел, в очередной раз несущий какой-то бессвязный бред. - Нет смысла отрицать, демон. - Особенно выделяя последнее слово, ангел кивает в сторону незаметно удаляющейся пары. - Сведения оказались верны: демон Кроули задумал уничтожить мир, развязав войну между Адом и Небесами, и помочь ему в этом намерены бывший архангел Гавриил и разжалованный до низшего ранга демон Вельзевул. Озлобленные на всех, вы трое решили спланировать убийство нового князя тьмы, тем самым положив начало войне. - Нахмурившись, Азирафаэль отгоняет сомнения, возникающие с каждым произнесенным словом, и почти выкрикивает, пытаясь убедить то ли Кроули, то ли в первую очередь самого себя: - Я не позволю тебе уничтожить мир, который мы защищали! Я спасу его! Последнее утверждение звенит в воздухе, как выпадающая утром роса. Что-то среднее между дождем и паром, почти угроза и отчасти обещание. - Идиот! - почти со смехом восклицает Кроули, резким движением срывая темные очки и обнажая пред вмиг стушевавшимся ангелом все свои чувства. Совсем как тогда, в книжной лавке, при их последней встрече - он снова перед ним как на ладони, стоит лишь захотеть увидеть и приложить минимум усилий, чтобы понять... - Да ты и есть мой мир! Весь и полностью! - От очевидности и отчаяния хочется кричать. Неважно, что не он разделит чувства, не нужно спасение, лишь быть услышанным... Хоть раз, но по-настоящему. Подавившись захлестнувшими его эмоциями, Кроули тише добавляет. - Но ты всё разрушил. Больше нечего спасать. Ярость и боль, мгновение назад бушевавшие в его глазах, сменяются ледяным спокойствием, и он повторяется, открывая пронизанную корневой системой шею и поворачивая голову так, чтобы Азирафаэлю было всё хорошо и отчетливо видно. Тихий вздох ошеломленного ангела не способен удовлетворить полностью его истерзанное сердце, но на несколько мгновений притупляет боль. Конечно, он не может не знать, что это за болезнь. Пораженный ангел не замечает, как по его побледневшему лицу заструились слезы, чистейшие, как утренний дождь. Слезы, смывающие это чужое, липкое влияние, эту навязанную волю, очищающие, избавляющие от наваждения, от того, как его заставляли поступать и кем быть. Кроули захотелось припасть к ним пересохшими губами и успокоить бушующую внутри него песчаную бурю. Ему хотелось ощутить на своих плечах теплые руки, бережно и сильно прижимающие к теплому плечу. Хотелось хоть раз в жизни, может в самый последний раз, ощутить поддержку и защиту. Веру, что всё непременно будет хорошо. - Твоя история не может вот так закончиться. - Шепчет Азирафаэль, в растерянности протягивая руку и дотрагиваясь теплыми пальцами к холодной коже. - Наша история... Кроули угрюмо поднимает знакомую кружку на уровень его глаз. И осторожно наклоняет, стараясь уследить, чтобы ни одна драгоценная капля освещенного напитка не пропала бездарно. - Один шанс на миллион, что это тебя спасет! - Азирафаэль хочет вырвать яд из рук демона, но тот не поддается, почти инстинктивно делая шаг назад. Это ещё больше ранит ангела. - Я чертовски везучий демон. - Ухмыляется Кроули, даже в таких обстоятельствах пытающийся защитить своего ангела. Он уже давно перестал верить в удачу или в провидение, привыкнув полагаться исключительно на себя и ещё немного - на бестолкового, наивного, очаровательного ангела. Который в их паре не совершал безумств, но всегда вдохновлял на их совершения. - Благодаря тебе, Азирафаэль, у меня была чудесная жизнь. За это не грех выпить, верно? С этими словами Кроули подносит кружку к пересохшим от волнения губам и, не отрывая взгляда от взволнованных серых глаз напротив, делает большой глоток, разом вливая в себя весь виски. Азирафаэль, не двигаясь, успевает только заметить, как постепенно размывается его силуэт и не понимает, виной тому выпитый яд, который он ощутил, как свою отраву, или горячие, крупные слезы, застлавшие ему весь вид. И полностью избавившие от влияния Метатрона. *** - Кстати, Кроули, - нарушая затянувшееся молчание, Азирафаэль ставит бокал на стол и, понизив голос, опасаясь быть случайно подслушанным официантом, задает давно занимавший его вопрос: - А как называлась та планета, на которой я тебя нашел? Демон, довольно жмурясь и проглатывая последний кусочек его любимого стейка, с небольшим затруднением вникает в потерянную суть беседы. - Ха? Точно не помню. Кажется, когда-то её называли Галлифрей. Но надо Вельзевула спросить. Будешь? - Добавляет он, хищно протягивая руку к последней булочке. - Вот как, - мило улыбнувшись и качнув головой в знак отрицания, ангел переводит разговор на обсуждение их сегодняшнего обеда, а затем и планов на оставшуюся половину дня. Возвращаться к прошлому не хочется, а праздное любопытство - грех, который ему ещё предстоит подавить в себе. Однажды. Надо будет попросить Кроули научить справляться с желаниями и неуместными порывами. Наверняка он не сможет отказать своему любимому ангелу. Или же он покажет, как правильно им поддаваться? *** - Так что же тогда произошло? - интересуется Вельзевул, наслаждаясь спокойствием и одиночеством в объятьях Гавриила. - Почему этот Кроули не исчез, как полагается демону, рассыпавшись на тысячи искр? Неужели… - кидая хитрый, заговорщицкий взгляд на архангела, озвучивает он свою мысль: - Ты не освятил бутылку? Верно? Гавриил медленно качает головой, таинственно улыбаясь. - Я точно правильно прочел молитву, ошибки быть не могло. Может, я уже лишился своих ангельских способностей? - И тут же сотворив в воздухе две кружки с горячим какао, перечит сам себе: - Нет, не похоже. Тогда, вероятно, остается единственный возможный вариант. - Какой же? - Устраиваясь поудобнее, спрашивает бывший князь тьмы, с совершенно ангельским видом принимая в руки свою порцию сладости. - Обыкновенное чудо? В конце концов, именно о нем меня и просил Кроули. Ведь что еще, если не чудо, позволило наконец ангелу решиться разделить свою судьбу с демоном? Сделать последний шаг, который и спас от этой мифической, но до боли реальной болезни. - Самое обыкновенное чудо.