Вино и сигареты

В один прекрасный летний вечер… Кабинет Лань Чжаня был очень скромен и аскетичен: минимум мебели, минимум вещей и очень много бумаг, просто о-о-очень много. Из окна сквозь жалюзи лился тёплый вечерний свет, напоминая об окончании дневной смены, но доктор не спешил покидать рабочее место: сидел за столом и что-то деловито строчил в медицинской карте очередного пациента. Я валялся на маленьком кожаном диванчике и грыз зелёное яблоко, которое добыл лично, сорвав с ветки в больничном парке. То и дело я поглядывал на мужа, уж очень ему шёл белый медицинский халат, именно так Лань Чжань выглядел, когда мы с ним только познакомились. Хотя если подумать, больше всего мне всё-таки нравилось, когда он вовсе без одежды. Усилием воли я выгнал вожделенный образ из головы. Мы всё же находились у мужа на работе, а он, между прочим, был заведующим отделением, а сейчас, когда его брат в командировке, и вовсе исполняет обязанности главного врача больницы. — Ну когда ты уже закончишь? — в очередной раз жалостливо прохныкал я и ловко запульнул огрызок в мусорное ведро. Лань Чжань, не отрывая глаз от документа, спокойно ответил: — Я стараюсь, Вэй Ин. Скоро. Я печально вздохнул, встал с дивана и, сложив руки за спиной, начал ходить взад и вперёд по кабинету. Такой уж у меня характер — не могу сидеть на месте. Ну пытка же, не иначе. — В кино на восьмичасовой сеанс мы уже опоздали — даже если выйдем сейчас, не успеем доехать, — грустно заметил я. — Мгм, извини. Я повернул ключ в замочной скважине, приоткрыл дверь и выглянул в коридор. В психиатрическом отделении было на редкость тихо. Только санитарки шуршали швабрами по кафельному полу и тихо переговаривались о чем-то своём. Затворив за собой дверь, я перевел взгляд на любимого. Нет, совершенно очевидно, мне не давал покоя его белый халат. Слишком сексуально он в нём выглядел, особенно тут, в его кабинете, такой сосредоточенный и поглощённый работой. Мне нестерпимо захотелось раздеть его и оседлать прямо тут, на его рабочем столе. Эх, я такое видел только в фильмах, но в реальности повторять было как-то неудобно. Учитывая, что я достаточно громкий, а бумаги, которые заполняет муж, вряд ли сгодятся для эффектно разлетающейся в пылу страсти макулатуры. Нет, совершенно точно — так нельзя. Я подошёл к маленькому умывальнику в углу, помыл руки и поправил непослушные волосы, которые сейчас у меня отросли уже до лопаток. Я пару раз порывался постричься, но Лань Чжаню нравились мои длинные волосы, и он настоятельно просил оставить длину. Он часто с любовью гладил меня по голове, пропускал гладкие пряди между пальцев, любуясь. Ради него я готов был отрастить волосы хоть до жопы. И конечно же, я не стал их обрезать, да и привык я к такой причёске, мне она подходила. Расстегнув пару верхних пуговиц на своей чёрной рубашке и удовлетворившись собственным отражением в зеркале, я обернулся и, прислонившись к двери, стал наблюдать за любимым. Вот он немного нахмурился — наверное, нашёл какую-то ошибку в медицинской документации; вот его взгляд словно загорелся интересом — возможно, какой-то интересный случай в практике, с которым он ещё не сталкивался; а вот уголки его губ чуть приподнялись — скорее всего, прочитал, что его пациент пошёл на поправку. Нестерпимо захотелось поцеловать эти уголки губ и смачно провести по ним языком, а потом… Блядь, ну мы же в больнице. Нельзя… Или всё-таки можно? Я с нарочито равнодушным и скучающим лицом медленно приблизился. Лань Чжань привык к моему мельтешению и не замечал меня, ну или старательно делал вид, что не замечает. Я аккуратно обогнул стол, чтобы не задеть бумаги, встал у него за спиной, мягко положил руки ему на плечи, нагнулся и нежно поцеловал в правый уголок губ. Мои волосы чёрными волнами рассыпались по его бумагам, но я не спешил отстраняться. Лань Чжань прикрыл веки, отложил ручку и проскользнул прохладными пальцами мне на затылок, чуть поглаживая. Я лизнул краешек его губ и толкнулся языком в рот. Он, поддаваясь спонтанной ласке, разомкнул губы и пропустил меня. Развернув стул к себе, я запустил руки ему под воротник, трепетно оглаживая шею и ключицы, сколько позволял ворот, и почувствовал, что остановиться уже будет весьма проблематично. Мы были вместе уже больше трёх лет, и по всем законам любовного жанра мои чувства к мужу должны были притупиться и стать более ровными и спокойными, но почему-то со мной это не работало, не на этот раз. Лань Чжань возбуждал меня до дрожи в коленях одним лишь только видом. Мне его было всегда мало, я растворялся в нём и никогда не мог насытиться, потому что он был слишком идеальный. И с каждым днём, прожитым вместе, я любил его всё сильнее. Я сжал ладонями его щёки и углубил поцелуй, скользя языком по дёснам, зубам, поверхности его языка. Лань Чжань расслаблялся, но активных действий не предпринимал. Пользуясь его замешательством, я оседлал его. — Вэй Ин, я… погоди… Я чувствовал его состояние. Он тоже хотел, но пытался сдерживаться. Медленно опуская руку по его халату, я дотронулся до его паха, где начинало кое-что подниматься. Муж всегда заводился с пол-оборота, и именно этим я хотел воспользоваться. — Не нужно здесь, — с придыханием прошептал мне в губы он, но не оттолкнул. Ну и на что он тогда рассчитывает, подумал я и ухмыльнулся. Меня было уже не сдержать. О уж этот белый халат… Мои руки легли ему на плечи, смяли ткань и плечи под ней, а сам я притёрся к нему ближе, так, чтобы наши тела соприкоснулись. Горячо… Оторвавшись от губ, я стал вылизывать его шею, прикусывая бархатную кожу. Сладко… Лань Чжань, не выдержав ласки, схватил меня за бёдра и подтянул, практически усаживая задом к себе на выпирающую ширинку. — Ты сейчас доиграешься, — угрожающе процедил он сквозь зубы. Я оторвался от него, заглянул в медовые глаза и, хитро прищурившись, отозвался: — Может быть, я этого и добиваюсь. Глаза Лань Чжаня загорелись тёмным огнём. Всё произошло слишком быстро. Я только и успел заметить, как бумаги и канцелярские принадлежности слетают со стола, освобождая его поверхность. Мой зад опускается на прохладное оргстекло, а мой рот затыкают несдержанным страстным поцелуем. Руки расстёгивают на мне рубашку, ремень, и очень быстро я остаюсь совсем голым. Я хочу стянуть с него хотя бы халат, но мне не дают. Он разворачивает меня спиной к себе и опускает грудью на стол. — Ах, Лань Чжань, ты такой нетерпеливый… М-м-ах. Он прикусывает меня за шею и ведёт пальцем по промежности от яичек до нежного колечка мышц, на котором задерживается и надавливает пальцем. Слишком туго. Я пытаюсь расслабиться, но почему-то именно в этот момент вспоминаю, что дверь в кабинет не заперта. Но мне не хочется прерываться, и я ничего не говорю в надежде, что нас никто не потревожит. Лань Чжань выдавливает смазку себе на руки и, растирая, греет её. Я лежу неподвижно в предвкушении и учащённо дышу, искоса наблюдая за процессом. Даже в такой момент мой любимый серьёзен и сконцентрирован. Потом он наклоняется, нежно ведёт губами по спине, от лопаток, спускается по пояснице и, влажно прикусывая меня за задницу, засовывает в меня палец. Оглаживая нежные стенки, он легко находит нужную точку, и я выгибаюсь от приятного разряда наслаждения, разливающегося по всему телу. Муж готовит меня со знанием дела, аккуратно и бережно, не позволяя мне излишне торопиться; придерживает, когда я сам пытаюсь глубоко насадиться на его пальцы, потому что уже не могу и сгораю от желания почувствовать его в себе. Второй, третий, четвёртый палец, но этого всё ещё недостаточно, чтобы сравниться с размером Лань Чжаня. И я понимаю, почему во время этого процесса он отворачивает меня и не разрешает к себе притрагиваться: его терпение не безгранично, он боится сорваться и причинить мне боль. Его пальцы прокатываются во мне взад и вперёд, сгибаются и расправляются, растягивая меня, при этом стимулируют самое чувствительное место. От накатывающей волнами истомы у меня начинают подрагивать конечности. И я, не в силах больше сдерживаться, чуть не плачу: — Лань Чжань, пожалуйста, трахни меня. Я уже готов. Я не выдержу больше, я сейчас кончу прямо так, у тебя на пальцах. Он, кажется, прислушивается к моим мольбам, и его умелые пальцы с пошлым и смачным звуком покидают мой зад. Я слышу, как он расстёгивает ремень и молнию ширинки. Руки ложатся на половинки моей задницы, раздвигая их, и крепкая горячая головка толкается в меня. Я глубоко дышу и в нетерпении шире расставляю ноги. — Давай, входи глубже, не больно. Ах… Лань Чжань входит наполовину и замирает, давая мне возможность привыкнуть к его размерам. Каждый раз он очень заботливо оберегает меня от боли. Но за годы, проведённые вместе, я уже привык к таким выдающимся габаритам, и сейчас весь процесс занимает куда меньше времени, чем раньше. Я приподнимаюсь на локтях, толкаюсь на него и шиплю от удовольствия. Так-то лучше. Его сильные руки обнимают меня, прижимая к себе, оглаживают вмиг затвердевшие соски. Он начинает плавно двигаться, а я, кажется, начинаю тонуть в этих мягких и тёплых волнах. Толчок — влажный поцелуй в шею, толчок — поцелуй в лопатку, толчок — сжал пальцами сосок, толчок — провёл ладонью по моему эрегированному члену. Я выгибаюсь назад, поворачиваю голову и пытаюсь дотянуться до его горячих губ — не удается, я получаю только поцелуй в скулу, сначала губами, потом размашисто, языком — так тоже хорошо. Хочу сильнее и быстрее… Двигаюсь ему навстречу, отчего наши тела сталкиваются, и раздаются ритмичные хлюпающие звуки. На каждом вздохе из меня начинают вырываться чувственные стоны, которые я не могу контролировать. И Лань Чжань одной рукой зажимает мне рот, а второй обхватывает моё возбуждение и, подстраиваясь под ритм, начинает энергично дрочить. В дверь стучат… Блядь, мы даже не слышали шагов. Оба замираем. Наш стол стоит у окна прямо напротив двери. И если кто-то войдёт, то будет свидетелем весьма живописной и недвусмысленной сцены. — Я занят. Никому меня не беспокоить, — громко и строго говорит исполняющий обязанности главврача. — Лань Чжань, дверь не закрыта, — испуганно шепчу я сквозь его пальцы, прикрывающие мой рот. Но любимый плавно толкается в меня, наплевав на всё вокруг. — Я знаю, — ухмыляясь, шепчет мне прямо в ухо он. — Они не зайдут без разрешения. Никогда. Мы слышим отдаляющиеся шаги. И Лань Чжань начинает двигаться более размашисто. Мой член напрягается и начинает пульсировать; все внутренности скручивает подкатывающим экстазом, по венам разливается удовольствие, и я, содрогаясь всем телом и сжимаясь, кончаю на письменный стол, отчего и Лань Чжань, шумно дыша и утробно постанывая, в несколько резких быстрых толчков, каждый раз приостанавливаясь внутри, изливается в меня. Его голова падает мне на спину, и мы некоторое время так и стоим в этой полусогнутой позе, наслаждаясь моментом, и не можем отдышаться. Он подставляет влажную салфетку к дырке, когда вытаскивает из меня член, и ласково целует мои плечи, потом собирает с пола одежду и протягивает мне. — Одевайся. Мне нужно собрать бумаги и дописать заключение. А потом вместе сходим в душ, — мягко говорит он. Я смотрю на него удивлённо и вопросительно. Лань Чжань немного наклоняет голову набок и чуть улыбается уголками губ. — Здесь есть душ. Только на этот раз мы всё же закроем дверь на замок. И я, лучезарно улыбаясь, натягиваю на себя вещи, думая о том, что в кино мы и на ночной сеанс уже не попадём и, вероятнее всего, домой вернёмся совсем не скоро. Правда такая перспектива меня теперь только радует.