Свет во тьме

      Мелон лежал на кровати в спальне для гостей, сжимая в руках куклу-льва, и хныкал. Перед глазами бесконечно мелькали образы матери, Белль и Джессики, Поместья Оуквуд. Несмотря на одиночество, он чувствовал, как руки, мамины и других животных, гладят и трогают его плечи, шею, спину и голову.       Если он напряженно вслушивался, то почти слышал, как они произносят его имя. Иногда он слышал такие слова, как "не волнуйся, это не больно" или "ты отвратителен". Казалось, что его мать, его обидчики, Белль, Джессика и все остальные призраки из его прошлого стоят прямо за ним. Нависли над ним, пока он пытался отдышаться.       И посреди всего этого было то самое перечисление.       Мелон // Гибрид леопарда и газели (Т/П Г) // Самец // 9 // отец // ¥9,000,000       В Мелона уже были вонзены ножи. Один - от жестокого обращения матери, множество других - от издевательств и дискриминации, и еще несколько - от того, что случилось с ним в проклятом приюте. Но осознание того, что именно его отец, тот самый человек, который, как он всегда думал, мог бы его любить, отдал его в лапы Поместья Оуквуд, как будто проталкивало ножи еще глубже.       Меня мог купить кто угодно... Осознал он, чувствуя, как по спине пробежала дрожь. А что, если бы я не попал в Поместье Оуквуд?! Что, если...?! Он отбросил эту мысль, не желая представлять, каким ужасам он мог бы подвергнуться, если бы его купил неизвестно какой псих.       Больнее всего было то, что он не мог покончить с собой.       Почему?! Он крепче сжал куклу-льва, желая, чтобы это была Агата. Я никогда не хотел оставаться в живых!!! Моя жизнь была сплошным несчастьем!!! Мать хотела меня только для того, чтобы я был реквизитом в ее сказке, а отец вообще не видел во мне сына!!! Мне не для чего жить и незачем оставаться здесь, так почему же я не хочу умереть?!       Его тревога возросла, когда он услышал, что кто-то идет по коридору, и вздрогнул, услышав стук и открывающуюся дверь.       "Мелон?" Это была не мать и не кто-то из его прошлых мучителей. "Ты в порядке?"       Обеспокоенный голос бабушки мало успокоил его. "...Не совсем." Он только фыркнул.       От этих слов у нее разрывалось сердце. Сейка чувствовала, как сильно его ранило предательство Гэри. Как ты мог? Хотела спросить она у газели. Если ты действительно не был готов к отношениям или к отцовству, ты мог бы просто уйти и оставить все как есть. Зачем тебе понадобилось так поступать с Мелоном? Зачем тебе понадобилось отнимать его у нас?       Въехав в комнату к Мелону, Сейка размышляла о том, могли ли они с Самуэлем сделать что-нибудь, чтобы этого не произошло. Что, если бы они не платили за квартиру Кассии, а заставили ее переехать к ним? Что, если бы они преодолели свой страх и обратились за помощью? Что, если бы Мелон вырос под защитой своего деда?       Разве это что-то изменило бы? Стал бы Гэри пытаться продать Мелон, если бы знал, что Сэмюэль рядом? Сэмюэль был хорошим человеком, любящим отцом и не менее любящим дедушкой, но он мог быть страшным, когда хотел, как все хищники, и он не потерпел бы угрозы для своей семьи. Из них троих именно Сэмюэль всегда казался Гэри наиболее пугающим.       Так вот куда ты нас вел? Ты пытался найти Гэри, чтобы узнать, где находится Мелон? Или ты хотел его убить?       Оказавшись рядом с кроватью, она протянула руку и осторожно погладила руку Мелона. Она пыталась придумать, что сказать, но Мелон заговорил первым.       "...Я и впрямь ошибка." Он ворчал, больше для себя, чем для Сейки.       Вот кем он был. Случайность, ошибка, неудача. Он уже не мог сказать, что стал результатом любовной неудачи, потому что никакой любви и не было! Он родился только для того, чтобы воплотить фантазию, его оставили в живых, чтобы продать и использовать в качестве эксперимента. Вот и все. Вот почему он вообще существовал. Весь остальной мир считал его негодяем, и они не совсем ошибались.       Он был монстром, который никому не нужен.       "А что плохого в том, чтобы быть ошибкой?" Спросила Сейка, чем несколько испугала Мелона, так как он не ожидал, что она его услышит.       Он лежал на кровати, не зная, что ответить.       "У тебя не было счастливого начала, но это не определяет тебя."       "Откуда тебе знать?" Что это? Бабушка советует? "Наверняка твои родители не продали тебя в организацию, которая мучает и издевается над животными."       Это прозвучало жестко, даже для его расстроенных ушей. Его бабушка не заслуживала ненависти или гнева за то, что сделали с ним его родители.       "Да." Ответила Сейка, ничуть не обидевшись. "Но моя мать была проституткой, а мой отец - одним из ее клиентов."       Мелон удивленно вскинул уши. Что?!       "А мать Самуэля изменила своему мужу с другим мужчиной. Он был результатом этой связи."       Вытирая остатки слез, Мелон повернул голову и посмотрел на нее.       Сейка восприняла это как разрешение продолжать. "Когда я родилась, если женщина забеременела и не хотела или не могла оставить ребенка, от него отказывались. Обычно на пороге церкви или детского дома, но чаще всего они оказывались в переулках или в мусорных баках. В те времена мало кто из родственников брал на воспитание незаконнорожденного ребенка."       Мелон вспомнил, что слышал об этом в одном из своих ранних курсов по истории. Это было известно как "эпоха бездомных детей". Он не помнил точных подробностей того времени, но помнил, что многим его одноклассникам было очень не по себе.       Он не был уверен, но ходили слухи, что Черный Рынок изначально был приютом для бездомных и брошенных детей, и что некоторые из хищников, которые жили или работали там, были потомками тех нежеланных детей. Ему стало интересно, были ли среди них Фри, Сабу или другие львы Шишигуми.       "Тогда что с тобой случилось?" Спросил он, впервые заметив, что Сейка держит на коленях книгу.       "Наверное, можно сказать, что я была одной из счастливчиков. Моя мама связалась с двумя своими старыми школьными друзьями и попросила их удочерить меня." Она взяла книгу и открыла ее на первой странице.       Мелон сел на кровати и придвинулся к ней поближе, чтобы рассмотреть.       "Это я со своими родителями." Сейка улыбнулась, глядя на старую фотографию.       На черно-белой фотографии была изображена маленькая леопардовая девочка в очках, стоящая между...       Мелон в недоумении смотрела на снимок.       У Сейки... Было два отца! ...И один из них был питоном, а другой - медведем!       Межвидовая пара...?! Он снова повернулся к ней. "Как?"       "В те времена гомосексуализм был вне закона." Сейка объяснила. "Мои отцы рисковали жизнью, чтобы быть вместе. Мы жили в дальнем доме, глубоко в лесу. Большую часть моего образования отцы обучали меня на дому. Папа Аксель..." Она постучала пальцем по изображению питона. "...работал в ночную смену в качестве ремонтника, а папа Хэнк..." Она постучала по медведю. "...днем был механиком. Если мы шли в город, я был с папой Хэнком, а папа Аксель шел другим путем. Если кто-то спрашивал, мы с папой Хэнком врали и говорили, что он и его "жена" усыновили меня, а она умерла от рака." Она вздохнула, вспоминая те дни.       "Это было нелегкое детство, всегда был страх разлуки, пару раз нас чуть не обнаружили, но они сделали для меня все, что могли, и были любящими родителями."       Мелон перевел взгляд с бабушки на картину. Животные так долго влюблялись в разных животных? Его собственные прадедушки?! - Он был родственником медведя и питона?!       "А... А дедушка?" Спросил он, желая узнать больше.       Сейка улыбнулась ему. Она перевернула несколько страниц, пока не нашла еще одну черно-белую фотографию. Она выглядела выцветшей и частично порванной. "Это Сэмюэль с матерью и отчимом."       По сравнению с фотографией Сейки с отцами, фотография Самуэля с родителями выглядела надуманной и почти принужденной. Ни улыбок, ни объятий, ни близости. Мальчик-леопард, который был его дедушкой, смотрел на того, кто делал фотографию, грустным, одиноким взглядом.       "Сэмюэль никогда не знал своего биологического отца. Он считал своим отцом Бруно, мужа своей матери, но Бруно, из-за измены, никогда не принимал и не признавал его своим ребенком. Сэмюэль не любил говорить об этом, но рассказывал, что Бруно словесно оскорблял его и его мать."       Что это за жизнь? Подумал Мелон. "Почему же они тогда просто не уехали?"       "Потому что Хана и Бруно не верили в развод." Ответила Сейка. "Они оба считали, что брак - это навсегда, что бы между ними ни происходило."       Сейка не сказала этого, но по голосу бабушки Мелон понял, что она не согласна с этим мнением.       "А Бруно был солдатом, который участвовал в войне между плотоядными и травоядными." Она продолжала. "Сэмюэль хотел, чтобы он был его героем."       По-моему, он больше похож на злодея. Подумал Мелон, слушая.       "Когда Бруно служил в армии, рядом с ним разорвалась бомба, и он был вынужден демобилизоваться. Его травмы были настолько серьезными, что он ослеп на один глаз, потерял большую часть слуха, а также утратил многие когнитивные и моторные навыки. Он с трудом говорил и запоминал, иногда не мог схватить или открыть предмет, и с возрастом это становилось все хуже." Сейка слегка нахмурилась, размышляя. "Возможно, у него было и посттравматическое стрессовое расстройство, но в то время его не распознавали и не лечили, так что я не уверена."       Сейка перевернула страницу. На следующей фотографии были изображены немного подросший Самуэль и Бруно. Оба были одеты в черное. "Хана заботилась о Бруно, но она заболела туберкулезом и стала очень больной. Когда она умерла, заботиться о нем пришлось Самуэлю. Ему тогда было всего восемь лет."       Теперь Мелон понял, где они находятся. Кладбище, возможно, во время или после похорон прабабушки.       "Самуэль заботился о Бруно и терпел его словесные оскорбления, пока ему не исполнилось семнадцать лет." Сейка снова перевернула страницу, открыв изображение самки панды, что удивило и смутило Мелона. "Он встретил Юку. Она была медсестрой и жила недалеко от дома Самуэля. Она приютила брошенных детей из переулков и обыскивала мусорные баки в поисках брошенных младенцев. Она заботилась о них, воспитывала, давала образование и даже помогала устроиться на работу или поступить в колледж. Те, кто знал о ней, называли ее "Ангелом нежелательных детей", а дети, которых она приютила, видели в ней свою мать."       Фотография Юки была старой, как и предыдущие, только серо-белой. На ней были круглые серьги, возможно, из жемчуга, и длинное ожерелье. Трудно сказать, но на ее платье мог быть цветочный узор.       "Она взяла Сэмюэля под свое крыло, помогла ему устроиться на работу, окончить школу и колледж, и он сблизился со всеми подростками и детьми, за которыми она ухаживала. Он сказал мне, что считает их своей настоящей семьей."       Сейка пролистала несколько страниц и нашла одну, на которой были изображены она и Сэмюэль. "Потом мы встретились в колледже. Он опоздал на занятия, а я собиралась обедать. Мы врезались друг в друга и обмазались лапшой." Она улыбнулась воспоминаниям. Он называл меня "Мисс Лапша", а я его "Мистер Лапша", пока мы не узнали имен друг друга."       На фотографии были изображены Сейка и Самуэль. Мелон догадалась, что она была сделана во время одного из их свиданий. На Сейке было длинное платье без рукавов с цветком за ухом, а на Самюэле - рубашка и галстук.       "Потом..." Сейка снова перелистнула несколько страниц. "Через несколько лет появилась Кассия." На фотографии был изображен леопард, держащий в руках игрушку.       Мелон не знал, что и думать, глядя на детскую фотографию своей матери. Ее глаза были открыты, но совсем не были похожи на те глаза, которые он помнил.       Когда Сейка снова перевернула страницы, он почувствовал облегчение, но не ожидал того, что она показала ему дальше.       "А потом, двадцать два года спустя, появился ты."       На фотографии был он. У него не было рогов, веснушки поблекли, глаза были закрыты, но Мелон знал, что это он. Он был завернут в светло-голубое одеяльце и лежал в какой-то детской кроватке. На соседней фотографии он был на руках у матери, она держала его на руках, а рядом с ней были его бабушка и дедушка. Далее были еще две фотографии. На одной Сейка держит его на руках и целует в лоб, на другой - Самуэль. На лице старого леопарда расплылась радостная улыбка.       "У персонала больницы были всевозможные имена для тебя и твоих родителей." Сейка закатила глаза, вспомнив, что ни одно из этих имен не стоило запоминать. "Но когда мы с Сэмюэлем впервые увидели тебя, мы не увидели ни гибрида, ни монстра, ни чего-либо подобного. Мы увидели только нашего внука."       Как только она это сказала, Мелон увидел его. Мелькнул взгляд на жизнь, которая могла бы у него быть.       Если бы его забрал социальный работник и он не попал в Поместье Оуквуд, его бы воспитывали бабушка и дедушка. Бабушка, которая не жила в сказке, и дедушка, который не бросил и не продал его. Они бы защитили его от жестокого обращения и дискриминации, любили бы его, заботились бы о нем. Может быть, даже что-то сделали бы, если бы над ним издевались.       Ему не пришлось бы притворяться с ними. Он мог бы быть самим собой, открыто говорить о своих мыслях или чувствах, и они бы его любили. Может быть, все было бы не совсем идеально, и, конечно, могли бы быть какие-то трудности, но он был бы счастлив.       Мама лишила меня невинности... Но папа лишил меня шанса на счастливую жизнь...       "Я не был тебе противен?" Спросил он, оглядываясь на нее. "Я не вызывал у тебя ужаса или страха?" Его голос звучал высоко, и он не знал, почему. Конечно, его бабушка и дедушка видели в нем что-то неправильное. Они должны были быть встревожены его внешним видом - как бабушка могла быть согласна с тем, как он выглядел и звучал?! Даже Агату это слегка нервировало! ...Или, во всяком случае, раньше нервировало!       Сейка положила руку ему на плечо. "Было..." Призналась она. "Но не из-за того, как ты выглядишь. У Сэмюэля были хронические проблемы с дыханием, а я много лет боролась с низким кровяным давлением. Мы беспокоились, что ты будешь более уязвима для проблем со здоровьем или развитием, и знали, что общество не будет к тебе справедливо. Мы боялись за тебя, а не из-за тебя."       Вы заботились... Ты и сейчас заботишься...       Сейка была не первым животным, которое заботилось о нем. Агата и Шишигуми заботились о нем настолько, что спасли его из Копи-Лювак, а позже принесли в клинику Гоухина, когда он умирал от голода. Легоси тоже заботился о нем, хотя Мелон всегда быстро сбрасывал это на сочувствие, вызванное тем, что он был квазигибридом и видел, как его мать боролась с жизнью гибрида комодского дракона и волка... Но, возможно, все гораздо глубже...       Но что отличало Сейку, так это то, что она была его родственницей. Кровная родственница и та самая леопардиха, которая была матерью его обидчика, не меньше.       Понятие... Семейной любви и заботы было для него таким... Чуждым.       "Мелон." Сейка переместила руку с его плеча на лицо. Мелон почти рефлекторно вздрогнул, но вместо того, чтобы коснуться его рога, она положила руку ему на щеку, заставив Мелона замереть от незнакомого, но успокаивающего прикосновения.       Сейка не могла забыть о том, что сделал Гэри. Продавать собственного сына, как предмет, было непростительно, и, хотя ей не хотелось в это верить, она чувствовала, что о Кассии есть что-то еще, о чем Мелон ей не рассказывает, но не была уверена, стоит ли спрашивать, да и вообще, хочет ли она это знать. В любом случае, ей стало ясно, что в детстве он не получил настоящей любви и привязанности.       "Любовь не имеет ДНК, вида или даже пола. Она принимает разные формы, и иногда животные, с которыми ты рождаешься, на самом деле не те, с кем ты живешь." Она нежно погладила его по щеке, уловив в нем черты газели и леопарда. Странно, может быть. Возможно, кого-то это пугает, но ее - никогда. "...Я знаю, что быть гибридом трудно. Тебе приходится иметь дело со столькими вещами... Но ничто из этого не делает тебя тем, кто ты есть. Ты все еще можешь где-то найти счастье."       Казалось, он потерял способность говорить, словно стал немым или его рот был заклеен. Мелон не знал, что сказать и как ответить. Жалость ли это? Или это просто речь о любви и счастье?       Обычно Мелон терпеть не мог, когда с ним пытались говорить о чем-то подобном. Он не обращал внимания на проповеди и речи других животных, зная, что они жалеют его только для того, чтобы потешить свое самолюбие, или потому, что думают, будто могут "волшебным образом исправить его и изменить его мнение" с помощью всего лишь нескольких простых слов.       Да, конечно, как будто дух и сила Рексуса каким-то образом все исправят!       Но ни в голосе, ни в поведении Сейки не было ничего подобного, и ничто из того, что она говорила, не вызывало у него желания отгородиться от нее. Не то чтобы его бабушка не понимала, о чем говорит, ведь ее воспитывали животные, которые не были ей родственниками или представителями одного вида.       Он отстранился и сжал куклу-льва, думая о своих родителях. Я определенно не принадлежал им.       Сейка впервые заметила плюшевое чучело и улыбнулась. "О, ты нашел его!"       "Это было в коробке с моим именем." Ответил Мелон, испытывая облегчение от того, что можно поговорить о чем-то другом.       "Тебе нравится?" Ее хвост тихонько взмахнул. "Я сделала его для тебя в подарок на день рождения несколько лет назад." Улыбка Сейки немного ослабла. "Мне жаль, что тебе пришлось так долго ждать, чтобы получить его."       Подарок на день рождения? Точно. Если бы он жил с бабушкой и дедушкой, его дни рождения тоже могли бы быть другими. Единственным животным, которое праздновало его день рождения, была мама, но Мелон никогда не мог насладиться сказочными тортами, которые она для него готовила, и никогда по-настоящему не любил и не хотел подарков, которые она ему дарила.       Он вовсе не был неблагодарным, получая их, но все они были специально подобраны и сделаны так, чтобы соответствовать ее сказке, и редко имели что-то общее с тем, что нравилось или хотелось Мелону.       Эта кукла-лев была совсем не такой, как все остальные.       "Забавно." Мелон окинула куклу взглядом. "Она напоминает мне... Кое-кого из моих знакомых."       Хвост Сейки дернулся. "О?"       Мелон рассказал ей об Агате и о безумных приключениях, которые они пережили вместе. Он опустил часть о том, что он и другие львы были преступной организацией и жили на Черном рынке... Вообще, многое пришлось опустить.       "Этот Агата, он тебе нравится?" Спросила Сейка, желая узнать больше об этом льве Конго.       "Нравится." ...Не совсем подходящее слово. Подумал Мелон, переводя взгляд с чучела льва на нее. "...Он делает меня счастливым."

***

      Агата сидел на скамейке с видом на океан и молча ел лапшу. Если бы он сосредоточился только на еде, тепле полуденного солнца, запахах и звуках вокруг, то смог бы почти расслабиться. Пусть все тревоги уйдут, как волны на соседнем пляже, и он забудет обо всем.       Но время от времени он видел что-то, что напоминало ему о Мелон. Детский рожок мороженого, выброшенная хирургическая маска, какое-то случайное животное в розовой рубашке, пара, случайно танцующая вместе.       Он не обращал на них внимания, но это не мешало ему скучать по гибриду и жалеть, что он не знает, где тот находится.       Нет... Хотелось, чтобы Мелон был здесь, с ним.       Как раз в тот момент, когда он собирался выбросить мусор, зазвонил его мобильный телефон. Агата быстро достал его из кармана и ответил, не проверяя номер. "Алло?"       "Агата!" Крикнул Мигель. "Когда ты вернешься?"       Агата вздохнул. "Не знаю, есть ли какие-нибудь новости о Мелоне?"       Мигель замолчал. Агата понял, что говорит по громкой связи, когда услышал шепот остальных.       "Слушай..." Начал Хино. "Хорошая новость в том, что мы, кажется, знаем, где Мелон..."       "Где он?!" Агата практически кричал в трубку.       "Возможно, он в доме своей бабушки!" Ответил Хино, а затем быстро добавил. "Но не волнуйтесь, судя по тому, что нам рассказал Легоси, она, скорее всего, не сумасшедшая!"       Агата решил, что это означает, что она - бабушка Мелона по материнской линии. Он так обрадовался, услышав, что, скорее всего, Мелон находится в безопасном месте, что не стал задумываться об этом. Впрочем, это продолжалось недолго.       "Плохие новости: отец Мелон - полный и абсолютный ублюдок!" Услышал он крик Доупа.       "Он один из худших родителей, о которых я когда-либо слышал, а я думал, что наши были плохими!" Добавил Джинма.       "Только подождите, пока я доберусь до него!" Снова раздался голос Мигеля. "Я выбью из него все дерьмо!"       Агате пришлось держать телефон подальше от уха, так как все они кричали. "Ребята, ребята!" Он прервал их, дав им выговориться. "Что случилось? Что сделал отец Мелона?!"       "Этот сукин сын продал Мелона, Агата!" Громко ответил Фри, продолжая кричать.       Он почувствовал, что его сердце подскочило к горлу. "Что?!"       Послышалось шарканье - кто-то схватил телефонную трубку, а затем он услышал голос Дольфа. "Агата, помнишь, мы ездили в Поместье Оуквуд? Оказывается, им управляла организация под названием "Гибридный проект"." Дольф говорил своим обычным спокойным и серьезным тоном, но по дрожи в его голосе Агата понял, что он разгневан не меньше остальных. "Они проводили эксперименты над гибридными животными - издевались над ними, мучили их, даже убивали некоторых из них, а отец Мелона продал его в эту организацию. Это...! Это гибридная торговля, вот что это такое!"       Он почувствовал холод, словно ледяная вода внезапно пробежала по его телу. Его мысли вернулись к тому дню, когда они попали в это убежище. Длинный, ветхий коридор. Маленькая спальня с вырезанными на стене именами. Братская могила под ногами...       Агата отложил трубку от уха и уставилась на море. Его глаза затуманились, а когти покалывало от желания разорвать плоть на части.       "...Святой Рекс..." Прошептал он, развевая пряди своей гривы на легком ветерке. "...Ох Мелон..."       "Агата!!!" Взревел голос Фри, заставив Агату снова поднести телефон к уху. "Слушай! Мы знаем, где живет этот идиот! Все, что тебе нужно сделать, это забрать Мелона и привезти его на Черный рынок и...!"       "Что из этого выйдет?!" Спросил Агата, прозвучав резче, чем хотел. "То, что он пострадал, не изменит ни того, что случилось с Мелоном, ни того, что произошло в Поместье Оуквуд, и если те животные, которые это затеяли, все еще на свободе, это не остановит их от повторения - возможно, они все еще делают это!" Добавил он, вспомнив Джессику.       Джессику. Ужасное чувство охватило его. Агата почувствовал, что у него заложило уши и заколотилось сердце.       Что, если те же звери, которые убили Джессику, охотятся и за Мелон?!       Внезапно мысль о том, что Легоси захватил Мелон, показалась ему не такой уж плохой. По крайней мере, Легоси вряд ли причинит ему вред или убьет его, а если он будет сидеть в тюремной камере, то другим животным будет сложнее добраться до Мелона.       "Именно это и делают Легоси и Выдающийся зверь!" Ответил Хино. "Они пытаются найти этих тварей..."       "И прекратить это дерьмо!" Закончил Сабу.       "Мы просто должны защитить Мелона от них, а мы не можем этого сделать, если его здесь нет!" Это был первый раз, когда Агата услышала от Мигеля слова "защитить" и "Мелон" в таком сочетании.       Они начали о чем-то бубнить, может быть, о плане поимки отца Мелона или о том, что они с ним сделают, но Агата уже не слушал.       Лицемерно. Подумал он, не зная, плакать ему или рычать. Употребление мяса крайне незаконно, но не это? ...Постойте, так и есть. Он почувствовал, как его лицо нахмурилось. Если бы речь шла о плотоядных животных, это было бы незаконно. Если бы это были травоядные животные, наказание было бы более суровым... Но тот факт, что это были гибридные животные, каким-то образом не делает это незаконным.       Агата вспомнил урок политологии, который ему пришлось вести в старших классах, первый и единственный урок, где хищные ученики почти все были львами. Если он правильно помнил, то получил за этот предмет плохую оценку, но он также помнил, что ему пришлось читать о правах и правовой системе.       Правительство очень... своеобразно формулировало свои законы. Очень немногие законы указывали на виды животных, были законы, в которых говорилось, что можно или нельзя делать хищникам, законы, в которых говорилось, что можно или нельзя делать любому животному, и законы, призванные защитить травоядных от хищников. Что касается прав животных, то в законах не упоминались ни травоядные, ни плотоядные. Это было сделано для того, чтобы все животные имели равные права.       Однако, когда речь заходила о нежелательных членах общества - плотоядные, которые совершали хищничество, животных, вступивших в брак вне своего вида, любых осужденных хищных преступниках, которых на Черном рынке называют "тройкой С", и даже гибридных животных, правительство выбирало, кому предоставить основные права, а кому нет. Это означало, что любое животное, которое общество считало "недостойным", могло подвергаться жестокому обращению без последствий.       В случае с гибридами, несмотря на то, что в законе четко сказано: "Ко всем животным должно быть одинаковое отношение", аргумент, что гибриды не являются животными, поскольку они не являются "естественными животными" или "нормальными", означал, что они не были защищены.       Я могу есть мясо и сидеть в тюрьме до конца жизни, независимо от того, как умерло травоядное, а гибриды могут быть убиты и замучены, а их мучителям позволено быть на свободе и никогда не понести наказания. Вот такая у нас система правосудия.       "АГАТА, ТЫ СЛУШАЕШЬ?!" Фри кричал так громко, что Агата слышал его даже с прижатым к боку телефоном. "Мы тут самосуд устраиваем, а ты мечтаешь?!"       Агата вздохнул. "Планируй что хочешь, только оставь меня сейчас в покое. Мне нужно подумать!" Он положил трубку и выключил телефон, прежде чем кто-то из его собратьев успел ответить. Ему хотелось побыть одному.       Наверное, Мелон тоже хотел побыть один.       Он подумал о том, как гибрид заперся в своем кабинете и отказался от еды. Как он вдруг с болью осознал, кто он такой. Теперь все это выглядело вполне логично. Мелон вспомнил, что произошло с ним в Поместье Оуквуд, и это снова и снова травмировало его.       Что они...       "Странно видеть тебя здесь." Раздался голос сзади.       Агата подпрыгнул и обернулся, почувствовав, что шерсть на его хвосте встала дыбом. Он замер, увидев стоящее перед ним животное.       Это был баран Далла с большими рогами, одетый в балахон поверх серых полосатых штанов и коричневых ботинок.       Когда Агата ничего не сказал, овца подмигнула ему. "Что? Ты меня уже забыл?"       Не может быть... Успел подумать Агата, как налетел порыв ветра и он почувствовал запах овцы. Его глаза расширились, когда он узнал его.       Воспоминание:       В "Скрытом доме" едва хватало места для них двоих, но Агата и Отто справлялись. Каким-то образом им удалось найти работу: Агате - на ближайшей заправке, а Отто - в магазине McBean's, и они смогли ежемесячно платить за квартиру и покупать продукты.       Целый день их не было дома, вечером они приходили домой с едой, слушали радио, а затем ложились в одну постель, которую им приходилось делить, так как второй матрас не помещался!       Это была далеко не идеальная ситуация, но Агата чувствовал себя в ней как дома, как никогда в детстве. Здесь никого не били, ни на кого не кричали... И они с Отто постепенно становились не просто лучшими друзьями.       Раз или два Агата ловил на себе взгляд пантеры и быстро отворачивался, когда тот замечал его, а чаще они сами брали друг друга за руки или просыпались, прижавшись друг к другу.       Спать на этой кровати, не соприкасаясь спинами, было невозможно, но они с Отто старались оставлять друг другу свободное пространство, но просыпались от того, что один из них использовал другого как дополнительную подушку или как плюшевого медведя.       "Итак, что мы будем делать в выходной день?" Спросил Отто в тот поздний вечер. Ресторан McBean's был закрыт на неделю из-за небольшого пожара на кухне, а у Агаты был выходной на бензоколонке.       Он пожал плечами. "Не знаю. Прогуляемся?"       Отто в задумчивости нахмурил брови и сел на кровати. Золотистый солнечный свет снаружи освещал его черную шерсть, и Агата не мог не смотреть на него, завороженный этим. Любой свет, падающий на Отто, казался ему прекрасным. "А у нас хватит денег на аренду в этом и следующем месяце?"       "Мы уже заплатили за этот месяц." Напомнил Агата. "Но на следующий месяц должно хватить."       "А еды у нас хватит на несколько недель, верно?"       Агата узнал взгляд Отто. "Ты думаешь о том, о чем я думаю?"       На лице Отто появилась коварная ухмылка. "О да..."       "Молочные коктейли!" Сказали они оба одновременно, а затем рассмеялись. Это было их любимое лакомство. По особым случаям, после того как Отто убеждался, что у них достаточно денег, они оба покупали молочные коктейли и картошку фри и макали картошку в молочный коктейль, ели и пили его. Иногда они ели их, слушая радио в своей квартире или сидя на крыше. Это всегда было лучше всего.       Он снова поймал на себе взгляд Отто, когда их смех утих и пантера улыбнулась ему. Агата почувствовал, как сердце заколотилось в груди, и улыбнулся в ответ.       Настало время. Решил он, заставляя себя сказать это. Скажи ему!       "Отто, я..."       В этот момент зазвонил стационарный телефон Отто. Номер этого телефона знали только три человека. Работа Отто, Агаты и... Они.       Вздохнув, Отто взял трубку. "Алло?... Что? ...Почему я должен...?" Он нахмурился, и Агата сразу понял, кто это. "Хорошо." Отто передал ему трубку. "Твои "фанаты" хотят с тобой поговорить."       "Что вы теперь хотите?" Спросил Агата в трубку.       "Босс, ты должен приехать сюда! Быстро!" Ответил Карл.       Они с Отто знали этих ребят с первого курса средней школы. Леон был тигром, Карл - ягуаром, а Дзиро - гепардом. Они были достаточно милы, но по тому, как они вели себя и разговаривали с ним, было ясно, что они считают Агату своим "лидером". Некоторое время он не обращал на это внимания, надеясь, что когда-нибудь они научатся видеть в нем равного себе, но этого не происходило.       Когда они узнали, что Агата и Отто сбежали и перебрались в "Скрытый дом", они тоже решили сбежать.       Отто подозревал, что они сделали это только для того, чтобы "пойти по стопам своего лидера", но у всех троих были свои причины для побега даже без влияния Агаты. Отец Леона сидел в тюрьме за попытку ограбления банка, а мать была сильной алкоголичкой, родители Карла были в разводе, а его отец - наркоманом, а Дзиро жил с бабушкой и дедушкой, которые не верили в медицину.       В "Скрытом доме" больше не было свободных квартир, поэтому они приезжали нечасто. Впоследствии это оказалось не хорошо, так как после года самостоятельной жизни Карл, Дзиро и Леон начали меняться. Они стали слоняться по Черному рынку и попадать в неприятности.       Поэтому Агата и Отто перестали с ними общаться. Но они, похоже, не понимали, о чем идет речь.       "Перестань меня так называть!" Рявкнул Агата. Он терпеть не мог, когда его называли "боссом". От такого обращения у него возникало неприятное чувство, как будто он был объектом поклонения или что-то в этом роде. "О чем ты говоришь?"       "Просто иди сюда, это слишком круто, чтобы ты мог это пропустить!" На заднем плане раздался шум, похожий на детский плач, после чего Карл повесил трубку.       "Что они сделали на этот раз?" Спросил Отто, пока Агата смотрел на телефон.       "Я не знаю точно, но это что-то плохое." Агата повернулся, чтобы посмотреть на него. "Я слышала детский плач."       Глаза Отто мрачно вспыхнули. Он защищал детей. У Отто была младшая сестра, которая умерла от лейкемии за год до их с Агатой встречи, и он ненавидел видеть любого ребенка в беде. Его поведение менялось в одно мгновение: из обычного веселого и непринужденного он становился тихим и замкнутым. Иногда, в зависимости от ситуации, он становился плаксивым или тревожным.       Агата и без вопросов знал, о чем он думает. Не говоря ни слова, они взяли куртки и направились к Черному рынку.       "Что будем делать?" Шепотом спросил Агата, когда они подходили к Черному рынку.       "Если они покалечат ребенка, мы вытащим их отсюда и вызовем полицию." Ответил Отто, издав злобное шипение.       Запах мяса обрушился на Агату как удар кирпича. Он почувствовал, что во рту у него скапливается слюна. "А что, если они не приедут? Или подумают, что мы как-то замешаны?"       Отто провел по лицу рукой в рукаве, также ощущая влияние мясных запахов вокруг них. "С этим мы разберемся позже. Сейчас нам нужно забрать у них этого ребенка."       Агата не думал, что Дзиро, Леон и Карл могут причинить вред ребенку, но он так сильно отдалился от своих старых друзей, что не был уверен, что они сделают или не сделают. Леон, которого он знал, был честным и щедрым, но теперь он готов был пустить в ход сталь, если знал, что это сойдет ему с рук, и даже вынудил Агату пустить в ход сталь. Карл поклялся никогда не принимать наркотики после того, как дважды видел передозировку собственной матери, но, когда бы Агата ни увидел его, он почти всегда был под кайфом. А Дзиро с каждым разом становился все более жестоким и агрессивным, что резко отличало его от робкого и сострадательного гепарда, которого он знал.       Найти их было несложно. Они стояли в укромном уголке за мусорным баком на Черном рынке, скрытые от посторонних глаз. Леон увидел их, но при виде Отто его лицо сразу же нахмурилось. "О, нет! Зачем ты привел этого убийцу?" Спросил он, на что пантера раздраженно нахмурилась.       Так они теперь называли Отто. 'Убийца'. Для Агаты это не имело никакого смысла, в школе они были близкими друзьями. Они вместе обедали, иногда играли в игры, а в основном просто рассказывали о своих домашних проблемах. Но с тех пор как они покинули школу, все трое стали относиться к Отто по-другому. Если Агату они считали своим лидером, то к Отто они стали относиться все более враждебно.       "Может, хватит?!" Агата зарычал на него. Он понизил голос до более мягкого тона, когда услышал хныканье. "Что вы натворили?"       Леон ухмыльнулся и отошел в сторону, чтобы они могли лучше видеть. "Смотрите сами!"       Карл и Джиро с ухмылкой смотрели на них. Между ними лежало одеяло, которое что-то прикрывало. Карл приподнял одеяло и увидел маленького, дрожащего ягненка. Он тихонько скулил и сопел, глядя на них.       Конец воспоминания:       "Пина." Голос Агаты слегка дрогнул, когда он произнес это имя.       Пина улыбнулся ему. "Я тоже рада тебя видеть, Аггс."

***

      Некоторое время они молча сидели на скамейке. Агата принес им обоим теплый чай, но и он, и Пина были слишком рассеянны, чтобы пить его. Они слушали шум океанских волн, разбивающихся друг о друга и удаляющихся от берега.       "Итак..." Сказал Агата, пытаясь завязать разговор. "Прошло много времени с тех пор, как мы виделись в последний раз." Серьёзно? Спросил он себя. И это все, что ты можешь придумать?!       Пина пожала плечами. "Почти десять лет. Двадцать седьмого числа мне исполнится семнадцать."       Десять лет? Это не звучало правильно, не для него. В голове всплыли воспоминания об Отто, о том ужасном дне. Неужели прошло столько времени?       Пине было всего семь, а ему семнадцать, когда они познакомились. В его воображении овца Далла был еще маленьким ребенком, слишком напуганным, чтобы понять, что происходит вокруг. Еще не было больших рогов, но глаза, казалось, наполнялись слезами каждый раз, когда он видел движение хищника. Тот самый ягненок вырос в овцу, который спокойно сидел рядом с ним, не вздрагивая, когда он смотрел на нее.       "Ты не очень-то изменился, Аггс." Пина повернулся, чтобы посмотреть на него. "Я боялся, что ты станешь больше похож на... Ну, знаешь, на них, когда узнал, что ты живешь на Черном рынке."       Они. Агата знал, о ком он говорит. О тех, кого он когда-то называл своими друзьями.       "Я стараюсь не быть таким." Ответил он. "Я не хочу быть похожим на них. Я ем мясо, но не убиваю, чтобы его добыть."       Пина уставился на него, и Агата подумал, не обидело ли это его. "Ты слишком мягкий, чтобы быть плотоядным зверем, Аггс." Пина откинулся на спинку скамьи. "Это просто не твой стиль."       Ты гораздо разговорчивее, чем я помню. Желая сменить тему, Агата спросил: "А ты? Что с тобой случилось после этого?"       Пина посмотрел на океан, затем пожал плечами. "Меня усыновила семья козлов. Они милые и все такое. Моя приемная мама не поет колыбельные, как моя мама, но она всегда дома и готовит вкусную еду..."       Пина вспоминал Черный рынок как кошмарный сон. Иногда он задумывался, сколько из этого было на самом деле, а сколько выдумано его юным умом. Он знал, что запах мяса был настоящим, и знал, что это место кишит хищниками, но он не был уверен, были ли те режущие инструменты, которые он видел, ножами или какими-то орудиями пыток, были ли звуки, которые он слышал, злым смехом или просто разговорами голодных хищников.       Из того, что он помнил, он знал, что это было на самом деле: голос матери, куртки и тяжелые пальто, накрывшие его, когда он прятался в шкафу, смех трех головорезов, которые нашли его, а затем лица Агаты и Отто.       Леон, Дзиро и Карл не убивали его мать, они были теми, кто нашел его. Его мать была стриптизершей на Черном рынке. Ее загрыз какой-то хищник, жаждущий мяса, скорее всего, клиент, который шел за ней домой. Когда это случилось, Пина прятался в шкафу и вышел оттуда только на следующий день. Совершенно случайно его нашли те три кота.       Пина не помнил ни ее лица, ни ее имени, память о матери могла оказаться плодом его воображения, но это не означало, что он не скучал по ней. Единственное, о чем он жалел, так это о том, что, уезжая оттуда, не взял с собой ничего из ее вещей.       У него не было никаких доказательств того, что она вообще существовала.       "В общем..." Прочистил горло Пина. "Я хотел тебя увидеть, чтобы поблагодарить за то, что ты спас мне жизнь... Теперь я учусь в Черритоне, и большинство моих друзей - хищники. Я все еще нервничаю рядом с ними, но мне нравится быть с ними."       Черритон, да? Это та же школа, в которой учился Луис. "Не за что." Тихо ответил Агата.       Пина вздохнула и посмотрела на него. "Аггс... Я знаю, это странно спрашивать сейчас, но у меня не было времени спросить, когда мы встретились. Почему вы с Отто дружили с теми бандитами?"       Агата не удивилась, что он спросил, ведь Пина был маленьким ребенком в то время, когда это случилось. "Раньше они были нашими друзьями, но..." Он пожал плечами. "Я не знаю. Леон, Карл и Джиро были более проблемными, чем мы с Отто думали, а побег и пребывание на Черном рынке только усугубили ситуацию."       Пина нахмурилась. "Ты? И Отто? Почему вы сбежали?"       "Это была моя идея, но изначально я собиралась остаться один." Хотя Агата знал, что он ни в чем не виноват, он все равно чувствовал вину за то, что Отто предпочел его, своему будущему и, в конечном счете, это стало причиной его смерти. "Я не хотел, чтобы Отто бросал школу и убегал со мной, но он не принял отказа. Потом те ребята узнали об этом и тоже решили сбежать."       В этом не было ничего удивительного. Леон, Карл и Джиро, насколько Пина помнил, были похожи на подростков, которые попадают в неприятности. Вероятно, у них была тяжелая жизнь в семье, и они решили, что сбежать - это хорошая идея или что-то в этом роде. Отто таким не казался, но, похоже, они с Агатой были очень близки... Он задумался.       "Тогда почему ты сбежала?" Спросил он. "Не пойми меня неправильно, Аггс, но я не думаю, что тебе место на улицах. Тем более на Черном рынке."       Агата замолчал. Он снова повернулся к океану, размышляя. "...Я ненавидел себя, когда был в твоем возрасте."       Пина навострил уши, прислушиваясь.       "Я ненавидел, что родился львом и что не был сильным... Мой отец покончил жизнь самоубийством, а мать была жестокой, и все вокруг видели во мне только то, что хотели видеть... Им не было до меня никакого дела." Он почувствовал, что на глаза наворачиваются слезы, и быстро смахнул их.       Пина в недоумении смотрела на него, пока он не вспомнил. Ах, да... Тот самый "Царь зверей". Его шок рассеялся. Тебе ведь тоже было больно, правда?       Они посидели в недолгом молчании, после чего Пина придвинулся к нему поближе. "...Я думаю, ты сильный."       Агата снова посмотрел на него.       "Ты мог бы поддаться их давлению и съесть меня, но ты этого не сделал. А еще ты мог бы просто вывести меня за пределы Черного рынка и сказать, чтобы я бежал, но ты решил отвести меня прямо в полицию." Пина вспомнил, как испугался, что другие парни убедят Агату съесть его, и был потрясен, когда они с Отто схватили его и побежали, а потом спросили, что случилось и где его родители. "Никто не говорил тебе, чтобы ты спас меня или продолжал заботиться обо мне после смерти Отто, но ты все равно это сделал."       "Конечно, спас, я бы никогда не простил себе, если бы не спас, но это просто моя мораль..."       "И я о том же!" Заявил Пина. "Аггс, твое сердце делает тебя сильным. А не твой статус льва."       Агата замолчал, слова Пины удивили его.       Он подумал о Мелоне, потом о Луисе, потом об отце. Его мать часто ругала и кричала на него и его отца за то, что они "тратят время на изготовление цветочных корон, когда могли бы заняться чем-то более полезным". Однако Мелон носил сделанные им цветочные короны и даже пыталась делать их вместе с ним, а Луис, травоядный, никогда не предъявлял высоких требований ни к нему, ни к другим львам и воспринимал их как равных.       Пина встал и потянулся. "Мне холодно. Может, прогуляемся по пляжу?" Предложил он.       Агата встал и пошел за ним, впервые осознав, что уже стемнело.

***

      Мелон не мог уснуть. Он хотел спать, но разум не давал ему этого сделать. Как только он пытался заснуть, перед ним возникал экран компьютера, на котором высвечивалась правда об отце, и он резко просыпался.       Он лежал на кровати, все еще сжимая в руках чучело льва, и смотрел в потолок. Он слушал далекие звуки океана и слабый храп, доносившийся из других комнат.       Здесь я в безопасности. Сказал он себе, надеясь, что эти звуки убаюкают его и он уснет. Я дома. Никто не причинит мне вреда. Наконец-то я рядом с тем, кто меня любит.       Агата любит тебя! Другая мысль ругала его. А ты сбежал от него, не признав этого!       Мелон нахмурился, закусив зубами нижнюю губу. Я ушел ради его безопасности! Мои порывы могли заставить меня убить его!       "Ничего из этого не делает тебя тем, кто ты есть." Голос бабушки напомнил ему об этом. "Ты все еще можешь найти свое счастье."       Он моргнул, и горячие слезы покатились по его щекам.       Вздохнув, Мелон встал, взял ракушку, свитер и вышел из спальни через парадную дверь. Ему нужно было подумать, и он не знал, чем еще заняться.       До пляжа было всего десять минут ходьбы. Он шел за сладко-соленым ароматом океана, пока не оказался на месте. Была глубокая ночь, поэтому пляж был совершенно пуст. Когда он шел по нему, между его ногами и сандалями попадали кусочки песка и выбивались из-под ног. Это заставило его снять их и пойти босиком.       Это был первый раз, когда он почувствовал под ногами песок. Несмотря на холод, это было довольно приятно.       Мелон остановился, когда его ноги коснулись влажного, но не слишком мокрого песка. Он покопался в кармане и достал ракушку. Он посмотрел на нее.       Пятнадцать лет. Пятнадцать долгих лет он носил ее с собой. Держал ее рядом с собой и не отпускал. Он верил, что это частичка его отца, символ его любви. Это давало ему надежду на то, что, возможно, он не совсем неудачник. Что кто-то из родителей действительно любил его.       Но теперь он увидел, чем это было на самом деле. Символ лжи, жестокого обращения со стороны матери и предательства со стороны отца.       Слезы жгли ему глаза. Я не должен был верить в эту историю.       С этими словами он бросил ракушку в воду и смотрел, как она разбивается о волны. Он смотрел на нее, вытирая мокрые от слез щеки. Теперь я свободен.       Мелон повернулся, чтобы вернуться в дом бабушки, когда его уши уловили звук шагов. Он понюхал воздух и тут же бросился в первый попавшийся темный угол!       "Ты все еще думаешь об Отто?" Спросил незнакомый голос.       "Все время." Ответил другой.       Агата.       "Мелочи заставляют меня скучать по нему." Сказал лев Конго, когда он и другое животное, самец овцы Далла, появились в поле зрения. "Молочные коктейли, картофель фри, футбол. Ему нравилось все это."       Мелон вывернул шею, чтобы получше рассмотреть их. Что он делает с овцой? Насколько он мог судить, овца Далла была намного моложе Агаты. Ближе к возрасту Легоси. Похоже, они были близки, но не в романтическом смысле.       "Это из-за него я признался Мелону в любви тогда, когда призналась." Агата объяснил, засунув руки в карманы брюк. Пина расспрашивал об их отношениях с Отто, и это привело к тому, что он рассказал овечке Далла о Мелоне. "У меня не было возможности сказать Отто, что я его люблю, и я не хотел упустить свой шанс с Мелоном."       Ухо Мелона дернулось. Он говорит обо мне?       "Звучит не очень романтично." Прокомментировал Пина. "Но я понимаю, к чему ты клонишь. А он чувствует то же самое?"       Агата посмотрел вниз на песчаную землю, его ботинки защищали ноги от воды, когда она подступала к нему. "Я не знаю..."       Пина остановилась на месте и посмотрела на него. "Он не сказал, что любит тебя в ответ?"       Мелон поморщился про себя.       "Нет, но, как ты уже сказал, между нами все равно не было ни романтики, ни счастья, и Мелон..." Голос Агаты на мгновение прервался. "У Мелона много проблем. Я не думаю, что он знает, как выразить подобные чувства."       Мелон почувствовал, что его челюсть сжимается. Заткнись, Агата!       "Хм..." Пина хмыкнул, пытаясь придумать ответ. У каждого в Драмкружке были свои печальные истории. Некоторые, как, например, Кай, открыто говорили об этом, но большинство предпочитало держать это в секрете. Пина не считал, что это его дело - знать секреты одноклассников, если только они не доверяют ему достаточно, но он догадывался, что так было с Агатой и этим парнем, Мелоном.       Как и у меня с Ризом.       "Думаю, это понятно." Сказал он, пожав плечами. "Я все еще немного удивлен, что такой мягкотелый, как ты, влюбился в такого плохого мальчика, как он."       Плохой мальчик?! Это то, за кого ты меня принимаешь?! Мелон почувствовал жар, и сердце его забилось чаще. Он еще не чувствовал желания убить, но знал, что оно придет, если он останется там надолго.       Почему я злюсь? Спросил новый голос в его голове. Это потому, что они говорят обо мне? Из-за того, что какое-то случайное травоядное имеет обо мне мнение? ...Неужели я из-за этого сойду с ума?       Он почувствовал, что желание приближается, и, слишком испуганный, чтобы думать, и не зная, как еще остановить себя, побежал прочь.       "Ну..." Агата начал говорить, когда вода снова вернулась. На этот раз, неся с собой что-то. С любопытством Агата наклонилась, подняла ракушку и улыбнулась ей. "Мелон - как эта ракушка: он разбит, но в нем еще есть что-то хорошее, я знаю."       Ракушка с маленькими трещинками и дырочкой в розовой раковине показалась Агате идеальным олицетворением Мелона... Он сразу понял, что с ней делать.       Пина забавно фыркнул. "Никогда не слышал, чтобы кто-то использовал морскую раковину для описания своего парня."

***

      Мелон запыхался, когда вернулся в спальню для гостей. Он бегал по окрестностям до изнеможения. Только когда ноги разболелись, легкие заболели, а в горле пересохло, он вернулся в дом Сейки.       Он лежал в своей постели, стараясь не думать ни об Агате, ни о том, что он мог бы сделать.       "Он чувствует то же самое?" Спросил глупый овечий голос.       "Не знаю..." Мелон закрыл глаза.       "Он не сказал, что любит тебя в ответ?"       "У Мелона много проблем. Я не думаю, что он знает, как выразить подобное чувство."       Он вздохнул, и из его уст вырвалось хныканье. Агата мог этого не знать, но в этом он был прав.       Мелон умел очаровывать, проникая в сознание животных. Как играть роль обычной газели и как заманивать жертв на верную смерть. Он мог бы, наверное, написать книгу о том, как убивал других животных.       Забота об Агате и Шишигуми была для него в новинку. Эти львы открыто проявляли свою заботу и привязанность друг к другу без всяких усилий. Они всегда знали, как отреагировать, что сказать и что сделать, когда кто-то из их товарищей нуждался в них.       Все, что умел делать Мелон, это предлагать убить жестоких родителей, отказаться от участия в Войне за территорию и держаться от них подальше, чтобы не убить их.       Он протер мокрые глаза, затем повернулся и посмотрел на чучело льва, которое улыбнулось ему в ответ.       Он был очень похож на Агату, но это был не Агата.       Фыркнув, Мелон обхватил куклу руками и сжал ее, пытаясь представить, что она больше, пушистее и настоящая. Он пытался вспомнить, как он мурлычет, как чувствует себя в его объятиях.       Дрожащими губами Мелон приблизил свое лицо к уху куклы, и сердце его забилось в предвкушении. Это было не то же самое, что настоящее, но это было все, что у него было.       "...Я... Л-л... Я лю..." Он сглотнул. "...Я тоже люблю тебя... Эгги." Он не мог правильно произнести имя Агаты, но ему нравилось, как звучит это прозвище.       Я так по тебе скучаю.