Диета

Доминга, возможно, не был самым внимательным бойфрендом. Ко многим проблемам он относился философски, размышляя следующим образом: если на ситуацию можно повлиять, то надо влиять, а не волноваться, а если повлиять нельзя, то и волноваться незачем. Про Тамира такое сказать было никак нельзя. Шумный, эмоциональный, деятельный и оттого зачастую нервный шас напоминал ему порой ту же белку. Но Доминге нравилось успокаивать его. Тамир частенько шумно сопел в его плечо, пока предсказатель прижимал его к себе. Это было... Ну, мило? Да и в целом, многие их различия, продиктованные расовыми особенностями, традициями и жизненным укладом, казались ему отчасти забавными, отчасти приятными. Да, его ужасно раздражало, что переспорить или переубедить шасов было очень сложно, и Тамир не был исключением. Более того, он, как аналитик Тёмного двора, в компании навов вообще не чувствовал себя скованным, а потому становился ещё более упёртым и в выражениях порой не стеснялся. Но с другой стороны, Доминга признавал, что не хотел бы, чтобы было иначе. Их споры, склоки и взаимные подколы были ему, не смотря ни на что, дороги. Да, у каждого из них были свои апартаменты в Цитадели, и, соответственно, раздельные спальни. Всё же, он был навом и своё личное пространство слишком ценил, чтобы позволить кому бы то ни было, вмешиваться в него постоянно, в то время как Тамиру было бы привычнее и удобнее находиться рядом с друг другом двадцать четыре на семь. Но они находили компромиссы. Были вместе, рядом в те моменты, когда чувствовали, что нуждались в этом, и тогда Доминга ловил себя на мысли, что шас, привычно и нагло свернувшийся на нём калачиком, вообще-то приносил в его размеренную жизнь приятное тепло и уют. Тем не менее, когда Тамир сказал ему, что хочет поспать один, он ничего не заподозрил. Ну, потому что у него такое желание периодически возникало и кто сказал, что такое не могло случится с шасом? Позор ему как предсказателю, короче. Первые три дня у него не возникало никаких вопросов. Потом он, откровенно говоря, затосковал, несмотря на то, что работали они всё ещё вдвоём. Это всё же, не одно и то же. Ещё через два дня он окончательно сломался и сам пошёл за напарником, упрашивая его присоединиться к нему после смены. Тамир в ответ пробурчал что-то совершенно невразумительное и даже, кажется, не особо членораздельное и скрылся за дверью своих апартаментов. Настроение у Доминги окончательно испортилось. Все эти игры в "угадай чем ты меня обидел" ему не нравились: есть рот, будь добр, воспользуйся им и объясни, что тебе не нравится. Но этого шаса в принципе по-настоящему задеть было нелегко, так что он действительно не понимал в чём дело. Доминга просто ненавидел чего-либо не понимать. Второй тревожный звоночек случился буквально на следующий день и вот уже он заставил его слегка заволноваться. – Какую пиццу хочешь? – добродушно поинтересовался предсказатель, справедливо рассудив, что даже если и напарник обижен на него за что-то, то вкусная еда, (которую он, так уж и быть, оплатит сам), исправит дело. Тамир поднял на него взгляд – такой неуверенный и печальный, что он даже растерялся. Затем и вовсе произошло нечто экстраординарное. – Никакую. Я не голоден. Доминга так и остался стоять с открытым ртом. Это что ещё за шутки такие? Он любил поесть и действительно радовался, что шас разделял это его пристрастие. Ну какой, скажите, интерес возиться с нелюдем, который не способен схомячить свою половину пиццы, а затем с лукавой улыбкой спросить: а будет ли десерт? Так что такой ответ вполне можно было рассматривать как удар в спину! Всё время пока заказ ещё ехал, Доминга недоверчиво поглядывал на напарника, пытаясь понять насколько он серьёзен. И практически вздохнул с облегчением, увидев с каким голодом и печалью тот смотрит на большую пепперони. – Да возьми, – благодушно предложил Доминга, придвинув к нему коробку. Но Тамир упрямо тряхнул головой, (отчего кучеряшки так мило подпрыгнули!) и скрестил руки на груди. – Сказал же, я не буду. Доминга почувствовал себя отвергнутым и до конца рабочего дня гордо и мрачно молчал, что, вообще-то, было очень сложно! Ещё бы кто-то ценил его старания быть обиженным. – Брат, что происходит? – поинтересовался Бога, заглянувший вечерком потрепаться и честно скоммуниздить кусок пиццы, сиротливо оставшийся лежать в коробке. – Хотел бы я знать, – раздражённо прошипел он и кончики его ушей слегка заострились. Тамир, впрочем, сделал вид, что ничего не заметил. А на следующий день к нему подошёл мягко говоря охреневший Тамальга. – Ко мне сегодня твой подходил, – сообщил он, почёсывая затылок. – Зачем? – мгновенно выдал Доминга, ревниво зыркнув на гарку. Значит, как пиццу с ним делить, так это мы не хотим, а как с другими секретничать, так это извольте? Но ответ сородича оставил его с вытянутым лицом и уже реальным испугом. – Он попросил придумать ему программу для тренировок... Вот-вот и у меня такая же реакция была. Ты бы это... Поговорил с ним что ли. Нет, такое игнорировать было уже никак нельзя, и Доминга решительно направился в сторону комнат своего бойфренда, готовясь с боем вызнавать у него, в чём дело. Тамир обнаружился кряхтящим и тяжело дышащим, в спортивном костюме и странной позе. Доминга даже не сразу нашёл, что сказать, наблюдая как он пытается устоять на одной ноге. – Спящий, что ты делаешь? – поморщился он, загородив собой двери. Так, на всякий случай, чтобы у некоторых изворотливых шасов не осталось путей побега. Тамир кинул на него почему-то очень злой взгляд, (наверное от голода, решил Доминга), и с тяжёлым вздохом, принял нормальное положение. – А на что это похоже? – Не знаю... На скрюченную каракатицу? – предположил нав. Вместо ответной подколки Тамир только тяжело вздохнул и опустил глаза в пол. – Я пытаюсь заниматься. – Чем? – фыркнул Доминга. – И вообще. Зачем тебе тренировки? Тамир состроил очень недовольное лицо и скрестил руки на груди. – Вот трепло. – Но-но, всё он правильно сделал, – не согласился предсказатель. Тамир не ответил, взял со стола стакан с чем-то мутно зеленоватым внутри, сделал глоток и поморщился так, словно ему только что выписали штраф в половину жалования. Доминга принюхался и поморщился аналогично. – Что это за гадость? – Овощной смузи, – совсем уж несчастно поведал шас. – Овощной смузи, – повторил Доминга, покивав головой. – Овощной смузи. Эсть'ейпнхар, ты серьёзно? Тамир с грохотом опустил стакан на столешницу. – Ты думаешь, я этого хочу?! – Так зачем делаешь, если не хочешь?! – Да потому что я скоро в два раза тебя шире стану! Доминга недоумённо уставился на него. Объективно говоря, он никогда не сталкивался с проблемой лишнего веса – навский организм без проблем справлялся с любой порцией фастфуда, а так же жареными гвоздями, пулями и чужим непрошенным мнением. Понятно дело, что Тамир такой особенности был лишён, но толстым он определённо не был. А был... Приятно тискательным и мягким. – Что за чушь, – резковато начал он, но тут же осёкся, поняв, что тема для шаса и правда болезненна. Тяжело вздохнул и подошёл ближе. Забрал отвратительно пахнующую зелёную дрянь, гордо именуемую смузи и предал её смыву в раковину. Тамир, в общем-то, не особенно возражал. – А теперь, – всё ещё недовольно, но уже гораздо более мягко произнёс предсказатель, – тьма очей моих, поясни мне, с чего ты взял, что тебе вот это всё нужно? Щёки аналитика очаровательно запунцовели и Доминге отчаянно захотелось куснуть его. – Я был у дяди, – нехотя произнёс шас. В целом, на этом можно было и закончить, потому что семья Тамира порой стояла костью в горле. Начиная от того, что поначалу никто из них не верил в успех юного айтишника (о чём они никогда не забывали напоминать), заканчивая тем, что дражайшая его матушка всё ещё лелеяла мечты женить сына на какой-нибудь кузине, получив, естественно, и новые связи, и приданное. Тот факт, что сам шас был мало того, что стопроцентным геем, так ещё и был уже без малого десяток лет занят, её не волновал. Домингу это приводило в бешенство, но он полагал, что наезжать на свою практически свекровь несколько неэтично, а главное может навредить его отношениям с Тамиром, так что он стоически молчал. – Ну и... Матушка и тётя целую тираду выдали о том, что я совершенно за собой не слежу и выгляжу как... – он взмахнул рукой и умолк, излучая обиду и уязвлённость. Нав закатил глаза. – И я подумал. И решил, что стоит действительно сделать что-нибудь, пока я тебе не разонравился, – гораздо тише добавил шас. Доминга пронзительно взглянул на него, затем схватил за руку и потащил к дивану. – Знаешь, каким ты мне нравишься? – спросил он, плюхнувшись на сиденье. В следующее мгновение Тамир очутился у него на коленях и от неожиданности издал забавный пищащий звук. – Довольным. Сытым. И с хорошим настроением, – проворчал он, стягивая нелепую спортивную повязку с любимых кудряшек. – Но... – неуверенно вздохнул шас, впрочем, быстро найдя оптимальную позицию, чтобы расположиться на нём с максимальным комфортом. – Никаких но. – Я толстый, – буркнул его напарник. – А ещё и низкий. – Ты компактный и мягкий, – возразил Доминга с довольным урчанием уткнувшись лицом ему в затылок. – И мне это очень нравится. В подтверждение своих слов он прижал шаса к себе, обняв со спины и оставил несколько поцелуев на загорелой шее. – Пожалуйста, давай пойдём ко мне. Я закажу нам большую вкусную пиццу и мы вместе её съедим, – почти жалобно протянул он, услышав мягкий стонущий звук, изданный Тамиром. – А пока она будет ехать, мы точно успеем хотя бы разочек. Тамир немного помолчал, затем глянул на него из-за плеча и лукаво произнёс: – Ну... Только если там будет ещё десерт. Спящий, ну как можно было не любить этого шаса?..