Про маму.

Война меж братьями стихла, словно буря, выдохнувшись на берег. Ра вернулся, и трон его вновь озарился золотом власти. Мир, казалось, воцарился в царстве, но сердце Кефера грызла печаль, темная и неумолчная, – память о матери, ускользнувшей от него, как утренний сон. Её лик стерся в лабиринтах времени, оставив лишь пустоту, которую он отчаянно жаждал заполнить. Вечерняя прохлада уже окутывала дворец. Завершив государственные дела, Ра и Кефер вдвоем направлялись в свои покои. Фараон, чуткий к настроению сына, заметил тень, омрачившую его обычно ясное лицо. – Что тревожит тебя, сын мой? – участливо спросил Ра. – Отец, меня мучает один вопрос… Но я сомневаюсь, что ты захочешь говорить об этом, – ответил Кефер, избегая взгляда отца. – Задай его. Возможно, я смогу утолить твою жажду знания. – Ты… Никогда не рассказывал ни мне, ни Эксатону о нашей матери. Где она? Что с ней случилось? Лицо Ра омрачилось тенью скорби. Он отвел взгляд, словно пытаясь скрыть боль, затаившуюся в глубине души. – Рано или поздно этот разговор должен был состояться. Идем. Я поведаю тебе о ней, – произнес Ра, и они направились в покои фараона. Просторная комната, залитая багряными лучами заходящего солнца, встретила их тишиной. Огромное окно, словно портал, открывало вид на раскинувшийся внизу город. Рядом с ним стоял массивный рабочий стол, заваленный свитками и табличками. В центре комнаты расстилался ковер, сотканный из золотых и лазурных нитей, его узоры напоминали о звездном небе. Справа от входа, у стены, стояла широкая кровать под балдахином, а напротив нее возвышался книжный шкаф, доверху заполненный древними фолиантами, рядом с которым стояло мягкое кресло, словно приглашая к неспешным размышлениям. Фараон достал из тайника небольшую шкатулку, украшенную слоновой костью и лазуритом, и указал на кровать. Кефер послушно сел рядом с отцом. Ра открыл шкатулку, и взору юноши предстали вещи, принадлежавшие женщине: изящные украшения, шелковые платки, флакончики с благовониями, – предметы, хранящие тепло и аромат ушедшей эпохи. – Это вещи твоей матери… "Это было очень давно… В те времена царством правил твой дед, Нун. Мне было шестнадцать, и я возвращался с очередной тренировки. День выдался спокойным, но внезапно тишину разорвал крик девушки, молящей о помощи. Я не мог остаться в стороне. Инстинкт воина, долг защитника, – все во мне восстало против несправедливости. Я бросился на крик. Передо мной предстала картина: двое грабителей прижали девушку к стене. Один из них выхватил нож. – Где деньги, цыпа? – прорычал тот, что с ножом, приставляя лезвие к ее горлу. Я не мог этого допустить. Бросившись вперед, я оттолкнул нападавшего. – Оставьте ее в покое! – приказал я, поворачиваясь к тому, кто держал девушку. Грабители издали презрительные звуки. Тот, что держал девушку, отпустил ее и с ухмылкой подошел к своему сообщнику. Я помог девушке подняться и заслонил ее собой. – Поднимать руку на женщину – подло и низко, – произнес я с гневом. – Да что ты говоришь? – насмешливо спросил один из них. – Не твое дело! Ясно? – рявкнул второй и вместе с сообщником напал на меня. Я отбивался, пока они не отступили, обескураженные моей силой и яростью. – Уходим отсюда! – завопил один из них и скрылся вместе с дружком. – И чтобы я больше не видел вас рядом с ней или другими беззащитными! – крикнул я им вслед. Убедившись, что они ушли, я повернулся к девушке, которую они пытались ограбить. Она собирала рассыпавшиеся продукты. Я помог ей положить их обратно в корзину. – Простите, что вам пришлось защищать меня, – тихо произнесла девушка, смущенно опуская глаза. Мы были почти ровесниками. Она, возможно, была младше меня на пару лет. Она была восхитительна: каштановые волосы, обрамлявшие нежное лицо, карие глаза, полные кротости и света… – Не стоит извинений. Я не мог пройти мимо, – ответил я. Девушка опустила голову, и на ее щеках вспыхнул легкий румянец. – Позволите ли мне проводить вас, юная леди? – предложил я. – Нет, не стоит, – ответила она, но я преградил ей путь. – Такой юной девушке опасно ходить по рынку одной. А вдруг эти двое снова решат напасть? – Если вы так беспокоитесь, можете составить мне компанию, – ответила она с улыбкой. Я с радостью согласился. Мне не хотелось, чтобы с ней что-то случилось. – Позвольте мне понести вашу корзину, – предложил я. Она с некоторым сомнением передала мне корзину, и мы вместе направились в нужном ей направлении. – Как ваше имя? – спросил я. – Карима, – ответила она. – Милая, щедрая, великодушная, – прошептал я. – Что? – не расслышала она. – Твое имя означает: милая, щедрая и великодушная, – пояснил я. – Да, за это меня часто ругает мама, – сказала Карима с легкой улыбкой. – А что здесь такого? – Я часто помогаю бедным. А мама считает иначе. Она всегда говорит: "Мы должны беречь деньги и еду для себя. Иначе нам самим не хватит". – А разве это не так? – Конечно, не так. У нас гораздо больше денег, чем у бедных. Поскольку мама запрещает мне брать деньги, я тайно занимаюсь рукоделием и продаю свои изделия на рынке. Заработанные деньги я отдаю бедным, покупаю им еду. Детям делаю игрушки, – ответила Карима. – Ты такая заботливая, – заметил я. – Да что уж там? Я просто пытаюсь сделать жизнь людей чуточку лучше, – ответила Карима. – Кстати, могу ли я узнать ваше имя? – Кэнти, – ответил я. Мы пришли в бедный район города. Женщины плели корзины и ковры, мужчины занимались гончарным мастерством, дети играли, а те, что постарше, помогали своим родителям. Дети заметили Кариму и радостно бросились к ней. Я опустил корзину на землю. Девушка присела, и дети гладили ее по волосам, ласково прикасаясь к ее лицу. – 'Ana saeid liruyatik 'aydan! (Я тоже рада вас видеть!) – сказала Карима детям. – Min hadha maeak ya Karimatu? (А кто это с тобой, Карима?) – спросил один из мальчиков. – Это мой новый знакомый. Он спас меня от двух грабителей, – ответила Карима, глядя на меня. Дети подбежали ко мне и обняли. Я был тронут их искренностью. – Спасибо, что спасли нашу сестренку! – поблагодарили они меня. – Эм… Не за что, – ответил я с улыбкой. – Хэй, хватит приставать к мальчику! – крикнула им женщина, брызгая в них водой. Дети со смехом убежали играть дальше. К нам подошла женщина лет тридцати. – Вы простите их. Карима для нас как родная, и мы очень беспокоимся о ней, – извинилась женщина за детей. Я посмотрел на Кариму, она улыбнулась мне в ответ. – Проходите, не стесняйтесь. Мы, конечно, живем не в роскоши, как принято у вас, но мы всегда рады гостям. Если, конечно, вы не торопитесь, – пригласила меня женщина. – У меня есть время, так что я могу чем-нибудь помочь, – ответил я. – Мы принесли еды, денег с выручки и пряжу для ковров, – сказала Карима. – Это пока все, чем мы можем помочь. – Ой, не беспокойся, милая, о нас. Не стоило тратиться, – сказала женщина. – Вы уже который раз мне это говорите, Субира (терпеливая), – сказала Карима с улыбкой. – А ты который раз приносишь нам все это, – ответила Субира. Карима хотела взять корзину, как подошли двое мальчиков лет пятнадцати. – Давайте мы поможем тебе, сестра, – предложил один из них и, взяв корзину с продуктами и пряжей, понес разбирать и раздавать по семьям. – Благодарю, мальчики! – сказала Карима и пошла за ними. Я улыбнулся и пошел вслед за ними. – Карима, я могу чем-нибудь помочь? – спросил я девушку. – Да. Пожалуй, можете. Возьмите эти продукты и отнесите вон тому мужчине, – ответила Карима, показывая, куда нужно отнести. Я взял продукты и понес их мужчине. – Здравствуйте! Вот ваши продукты, – сказал я и спросил. – Куда можно положить? Я заметил, что мужчина был слеп. – Здравствуй, сынок! Как я понимаю, ты друг Каримы? – спросил он меня. – Да. Так и есть, – ответил я. – Зайди в дом и сразу налево. Там на столе положи, – сказал мужчина. Я послушно прошел в дом и, войдя на кухню, положил еду на стол. Вошел мужчина. – Как же хорошо, что у нее есть такой друг, как ты, – сказал он, опираясь на тумбочку. Я промолчал. – Ее мать и так загоняла ее после смерти отца, – сказал мужчина и, сделав шаг, чуть не споткнулся. Я помог ему сесть на стул. – Спасибо, милок! – поблагодарил он меня. – Обращайся к ней хорошо. А то ее мать никогда не питала к ней любви. – А отец? – Отца у бедняжки нет. Я чувствую, что ты добрый, храбрый и сильный парень. Не такой, как остальные богачи. И вы оба будете вместе. – Откуда вам знать, что нам суждено быть вместе? – Скоро ты сам это узнаешь, сынок. Уж поверь мне, – ответил мужчина. – Ладно. Может быть, еще чем-нибудь помочь? – Нет. Дальше я сам, – ответил он. – Точно не нужна помощь? Может, подлатать что-нибудь? – Нет. Все хорошо. Ничего не нужно. – Ладно. Если что, я готов помочь, – сказал я ему и пошел потихоньку из дома, мало ли он остановит меня. Но он не остановил, и я пошел к Кариме. – Отнес? – спросила она меня. – Да, – ответил я на ее вопрос. Она улыбнулась мне. Ночь. Я лежал на кровати и не мог уснуть. Я испытывал какие-то странные чувства. Может, этот мужчина был прав? Может, я и правда испытываю к ней чувства? Так прошло пару месяцев. Я помогал вместе с Каримой бедным. И за это время я понял, что и правда испытываю к ней чувства. И я решил признаться. Я подошел к ней, пока она глядела на играющих детей. – Карима. – Да, – молвила она, посмотрев на меня. – Если честно, я… Мне кажется… Я люблю тебя… – начал я признаваться. – Что? – спросила она меня с удивлением. – Я знаю, что ты не примешь меня, но все же дай мне шанс. Пожалуйста, – сказал я, потерев шею. – Если честно, то… Я тоже люблю тебя. Только я думала, что чувства не взаимны и ты считаешь меня странной. – Что ты? Я с первой нашей встречи влюблен в тебя, – сказал я, взяв ее за руки. – Так значит, ты будешь моей девушкой? Со слезами на глазах она сказала: "Да!". И мы поцеловались. Так прошло несколько лет, пока моему отцу не вздумалось устроить мне смотрины невест. – Но, отец! Я не хочу никого выбирать из тех, кто будет приглашен! – сказал я ему. – Мне еще рано жениться. – возражал я. – Никаких возражений, сын мой! Ты должен жениться, и точка! – сказал мне отец и, встав с трона, начал обходить меня. – Я призвал женщин из влиятельных семей. И завтра у тебя будет первый этап отбора. Если ты завтра не выберешь, то выборы будут продолжаться до тех пор, пока ты не возьмешь себе достойную. – А что, если я не найду себе невесту? – спросил я с надеждой, что он отменит эти выборы. – Такого не бывает. Ты все равно сможешь взять кого-то из красавиц себе в жены, – сказал отец, идя к трону. – Хорошо, отец. Будь по-твоему, – сказал я, смирившись с тем, что ничего не избежать. В тот же день я встретился последний раз с Каримой в саду. По крайней мере, я так думал. – Кэнти, у меня проблема, – сказала она мне. – Что за проблема? – спросил я ее. – Матушка вознамерилась сделать меня невестой принца, внесла в список претенденток. – А ты сама горишь желанием стать его женой? – спросил я, и мы присели под сенью раскидистого дерева. – Царская жизнь – не для меня. Матушка хочет хоть какой-то пользы от меня добиться. Вот и включила в этот список. Видите ли, от старшей сестры больше проку: она жена влиятельного человека, – с горечью ответила Карима. – Жаль. У меня почти такая же история. Отец жаждет видеть меня женатым на достойной, вот и устроил смотрины, – вздохнул я. – Невероятно! Я никогда не встречала людей с похожей судьбой. По крайней мере, до сегодняшнего дня… – Да. Отец у меня строг, но мне кажется, в глубине души родители желают своим детям счастья. Просто выражают это по-своему. После первого, увы, неудачного дня поисков идеальной невесты, отец не сдавался. Он по-прежнему настаивал на выборе супруги из представленных девиц. Никто из нас тогда не подозревал, что вскоре я найду ту, с которой захочу провести всю жизнь. На следующий день прибыли новые невесты. С надеждой отыскать среди них Кариму, я начал пристально осматривать лица. И надежда моя оправдалась. Я увидел ее и, приблизившись, протянул руку. Она подняла глаза, и удивлению ее не было предела. Она протянула руку в ответ. Решение было принято. Остальных невест отпустили. – Но почему ты не сказал мне об этом раньше? – прошептала она. – Я боялся твоей реакции, – признался я. Вскоре мы сыграли свадьбу. Мы стали фараоном и царицей нашего города. Открыли бесплатные школы для бедных и больницы для неимущих. Старались сделать все, чтобы облегчить их страдания. – …А потом родились вы. Но, к несчастью, однажды все изменилось. Случился пожар. Вас двоих успели спасти, а Карима… Карима погибла в том пламени, – отец сжал кулаки, рассказывая сыновьям историю их матери. – Прости, – пробормотал Кефер, глядя на отца. – Не извиняйся. Вам было всего шесть и три года. Вы еще мало что помнили из того детства. Да и к тому же, тайное всегда становится явным.