эскапизм

в глазах ренджуна миллионы и миллиарды звёзд. в глазах ренджуна одна единственная сияющая, греющая его сердце, которое мерзло так долго в холодном одиночестве, сравнимым с морозом на южном полюсе. под куполом звездного неба на мягком пледе и головой на плече дорогого человека спокойно как никогда. умиротворение укутывает в свои нежные объятия, а легкий ветер ненавязчиво треплет волосы, играя с пахнущими облепихой прядями. — как думаешь, вселенная действительно бесконечна? — негромко спрашивает ренджун, поочередно цепляясь глазами за мерцающие пылинки на темном полотне, соединяя в созвездия. — та, что в твоих глазах? думаю, да. джемин нежно улыбается, тоже устремив взгляд в бескрайнее и необъятное. ренджун чувствует, как его за щеки щипает смущение, окрашивая их в розовый. рядом с джемином так невыносимо хорошо, что глаза невольно начинают блестеть из-за непрошеных слез, а сердце сжимается до игольного ушка. ладони находят друг друга, и пальцы путаются между собой, как красная нить — завязывается на тысячи крепких узлов и никогда не порвется. ренджун уверен. ренджуну никого больше рядом и не надо. он уверен, что вот так и до конца жизни — самое правильное. ренджуну хорошо, когда его наконец-то обнимают в трудные минуты; когда наконец-то целуют до невозможного сладко, приторно, что скулы сводит. ренджуну хорошо, когда его любят вот так — искренне и самозабвенно. ренджуну нравится ощущать себя наконец-то нужным. ренджуну так нравится слышать «я люблю тебя», приводящее в тихий восторг и вызывающее эйфорию. ренджуну так нравится тонуть в бесконечном космосе чужих глаз. ренджуну так нравится, как его сердце безгранично много чувствует и иногда сбивается с ритма, пропуская пару ударов. одиночество непозволительно долго съедало изнутри и неприятно кололось под ребрами, но теперь все совсем по-другому. теперь он самый счастливый на свете, потому что у него есть кто-то. миллионы образов, но перед глазами лишь один в живом сверкании звёзд, со шлейфом из млечного пути. миллионы голосов, но самый четкий в его сознании — голос джемина. эфемерное чувство счастья, теперь переодически ускользающее от него сквозь длинные тонкие пальцы. — ренджун, ты должен принять таблетки. пожалуйста. джемин смотрит на юношу со вселенской грустью в глазах и по обыкновению нежно улыбается. ренджун обнимает себя за плечи, стоя у окна и смотря куда-то вдаль. рассвет укрывает город теплым одеялом, и хуан очень хочет раствориться в этой чистой и обыденной красоте. он хочет слиться воедино с чем-то необычайно прекрасным; стать звездной пылью или сгореть в закатных лучах. — я боюсь потерять.. — что? — смысл, — ренджун поворачивается лицом к джемину и смотрит точно в душу, словно пытается добраться до самых потаенных её уголков. изнутри, как моль — старое пальто, пожирает боль. невыносимо тяжело и пусто. и единственный смысл ренджуна — джемин. он без него как без воздуха. — но, инджуни.. — мне больно, но без тебя будет больнее. я не смогу снова. хуан машет головой и отворачивается, вновь устремив взгляд на высотки, пронзающие небо, как острые копья, выброшенные в свободный полет в порыве гнева. ему страшно как никогда. ренджун, так отчаянно нуждаясь в заботе и любви, придумал образ парня, который стал для него единственным лучшим другом, за спиной которого он мог спрятаться; в плечо которого мог уткнуться и, тяжело выдохнув, позорно расплакаться; который стал для него всем. стал смыслом. ренджун придумал себе самую большую любовь. ренджун сошел с ума из-за непреодолимого желания быть кому-то нужными. но ренджун все еще бесконечно одинок.