Оставь свет

– Да клянусь, Димон, если бы я знал, что так будет, я бы…  – Да не бреши, – голос Позова, искажённый динамиками телефона, звучал и вполовину не так внушительно и гневно, как мог бы. Как стоило бы. – Ты бы всё равно туда ломанулся, больной ты ублюдок!  – Ну не так и не в таких обстоятельствах! – Антон шмыгнул носом. Арсений закусил губу, стараясь не улыбаться.  То ли насморк у него был хронический, то ли что, но это шмыганье уже даже не раздражало. Бесило только в первый день, когда Антон, едва ли осознавая, на каком свете он находится, хлопал глазами, хватался за него, нёс какую-то чепуху про алмазную пыль и дорогу домой, и было непонятно: это он расчувствовался или его продуло.  Потом Антон успокоился немного, перестал метаться, немного поел, и раздражение ушло окончательно. В конце концов, за пять дней, проведённых рядом с его недвижимым телом, Арсений к нему как-то даже привык. И почти сразу разобрал его его рюкзак, чтобы не спотыкаться ни в комнате, ни возле шкафа, и на всякий случай иметь под рукой документы: Илья привёз вещи друга в первый же день, отдал и сразу уехал “на вокзал, а то мать его и так не в себе уже, меня ж разорвёт, Арс, ну что за напасть…”.  – Что тебе Ильяс Камильевич сказал?  – Что жить буду, но он бы меня за такие фокусы выпорол.  – А по существу?  – Анализов выписал целую пачку.  – Сдавать ты их, конечно, не будешь.  – Будет, – Арсений склонился над кудрявой макушкой, опираясь на Шастовы ссутуленные плечи одной рукой, махнул в камеру. – Я прослежу. Привет, Поз. – Арсений Сергеевич, моё почтение!  – Ну Арс!  – Закрой рот и ешь суп.  Позов по ту сторону экрана расхохотался. – Арс, какие анализы, в бесплатной поликлинике меня с ними не примут в чужом городе, а если в платную ехать к этому Камильевичу – я же целое состояние отдам!  – Шаст, ну Камильевич по нашей старой дружбе тебя протолкнёт с корпоративной скидкой, он мне обещал. Знакомства Димы Позова просто поражали: статный седоватый доктор, приехавший вечером первого дня поставить катетер и наладить капельницу, очень мало походил на хорошего друга беспокойного, подвижного, активного, несмотря на полноту, Димы Позова.  С другой стороны, с Антоном их тоже объединяло не иначе, как чудо. А уж в жизни Арсения тот и вовсе появился исключительно благодаря божественному вмешательству, – или дьявольскому, тут как посмотреть. Антон, особенно тот, что с рогами, наверняка добавил бы, что невидимые тропы духов – путь куда более очевидный и прямой, но Антон фыркал в чашку с чаем, слушая рассказ друга о маминых приключениях в Московском метро, и знать не знал, о чём Арсений размышляет.  А подумать было о чём.  Да взять хотя бы само присутствие Антона в его жизни. Сегодня Арсений впервые со школьной скамьи отговорился мнимым нездоровьем от работы: немыслимое дело! Режиссёр, знающий, что обычно он готов прийти в театр и в соплях, и с переломом, и с перепоя, и с недотраха, поверил, отпустил с наказом лечиться и возвращаться не раньше, чем через три дня. Арсений просил об одном, но его пригрозили вытолкать из театра взашей, если явится недолеченным.  Но от тревоги разве можно излечиться? От беспокойства за эту кудрявую голову?  Дима ещё вчера заверял, что всё, больше можно не ждать внезапных отлучек Антона-с-рогами на невидимые тропы: дескать, его сестра не чувствует никаких возмущений “тонкого плана”, что бы это ни значило. Но сестра там, а Антон здесь, осунувшийся после нескольких дней анабиоза, но улыбающийся так же тепло и заразительно, как и до него.  Уютный. Пахнущий мятой, земляникой и немного табаком. А ещё – куриным бульоном, который Арсению пришлось сварить, и Арсениевым гелем для душа и шампунем, и его же средством для стирки. Всё это смешивалось в какой-то невероятный флёр, обволакивающий, успокаивающий душу; бабуля, мир её праху, сказала бы – расхристанную, и Арсений бы с ней согласился. Расхристанная и есть. Куда больше, чем “растрёпанная” и тем более просто “встревоженная”.  – Макар грозится тебе ноут СДЭКом отправить, чтобы ты за работу быстрее сел…  – Воу, воу, полегче, я ему сейчас такого намонтирую… Не горят никакие сроки, нормально всё будет!  – Вот и я ему это твержу. А ты бы хоть позвонил ему, болван!  – Поз, ну…  – Что “ну”, не нукай, не запрягал…  Антон пришёл в себя ночью, и утреннюю пробежку Арсений в честь этого опять пропустил.  Весь день они с Антоном провели в обнимку, то лежали, то сидели. Арсений вполголоса учил текст следующей роли, Антон листал ленты, нагоняя пропущенные за время анабиоза новости. И в этом было что-то неуловимо домашнее, спокойное, уютное: давно Арсений не ощущал подобного, даже с друзьями и подругами если и не оставалось ощущение, что тишину стоит чем-то заполнить, то хотелось что-то делать, куда-то бежать, разговаривать, нести и творить дичь и всячески делать вид, что в душе он не такой уж и старик.  С Антоном было иначе.  – Ну и, короче, скидывает мне Катя это письмо…  – Дай угадаю, а там нюдс на нюдсе и дикпиком погоняет?  – Ну почти. Всё как бы прикрыто, но как бы фантазии гулять негде. Девчуля далеко пойдёт, если в лесу не прикопают. Помнишь, мы в Воронеже ещё импровизационные разгоны делали? Такая история могла бы выйти с этим стартом!..  С Антоном хотелось одновременно и взобраться на Эльбрус, и свернуться в уютный клубок и ни о чём не думать. А ведь они провели вместе всего ничего времени! Вдруг Антон имеет склонность пинцетом выщипывать волосы в ушах?!  А вдруг он нестиранные носки выстраивает вдоль стены, как на расстрел, и не моет после себя унитаз?!  “Арсюх, не гони”, – Серёгиным тоном заговорил внутренний голос. И с ним, как и с бабулиным определением относительно состояния его души, нельзя было не согласиться.  Антон оклемается и уедет обратно в свою Москву, а Арсений уже прикидывает, как они уживутся вместе…  – Арс, – теплые широкие ладони легли на его плечи, отвлекая от размышлений, соскользнули к кистям, вынимая из Арсениевых рук недомытую тарелку. – Ну ты чего, давай я… – Сдурел, немочь? – Арсений толкнул его плечом. – Во-первых, ты в гостях, во-вторых, ты на ногах едва стоишь. Иди ляг.  – А как же пожелание чувствовать себя как дома? – Антон не сдавался: оттеснил его, чмокнул в висок. – Сам иди. Арсений ушёл недалеко: на кухонный табурет. Прикипел взглядом к широкой спине в своей майке, нахмурился.  Если бы он тогда не предложил, не попросил Антона явить его рогатую сущность… Нет, Дима объяснил, что Антон бы всё равно встрял, но наверняка не в таких шоколадных условиях: может, где-то в дороге или вообще просто в городе. Но всё равно подспудно казалось, что в какой-то мере он подтолкнул Антона к этому выматывающему путешествию, опасному, скорее всего, для здоровья, – ментального так точно.  – Арс.  Стоило, называется, только моргнуть. Антон присел на корточки рядом с ним, держался за его колени, чтобы не потерять хрупкий баланс.  – Ты загоняешься. Арс, не загоняйся.  – Если бы я тогда не…  – Арс, – его перебили; пальцы Антона на его голой коленке были тёплыми и слегка влажными после возни с посудой. – У истории нет сослагательного наклонения. Это раз. Два – ты ёбу дал? Ты помог мне вернуться, – пальцы скользнули ему на бедро, на поясницу, под пояс шорт. – Ты помог мне там, – от этого ударения на последнем слове мурашки высыпали. – Я и сам не очень понимаю, как. Но точно знаю, что если бы мы не… – Антон сглотнул и порозовел ушами. – Если бы ты тогда “не”, мне было бы тяжелее.  – Но я… – Арсений порывисто вздохнул, прижал руки к лицу. – Я очень испугался, Шаст.  – Прости.  – Да ты чего…  – Прости, я не хотел тебя…  – Ну Шаст, ты же не…  Они заговорили почти одновременно и одновременно же оба замолчали. Арсений видел неловкую улыбку на чужом лице и готов был поклясться, что и сам улыбается так же скомканно.  – К врачу обязательно сходи и анализы сдай, – Арсений поднялся рывком, предложил Антону руку, чтобы помочь встать. – Меня с работы на пару дней отпустили, могу составить тебе компанию.  – Было бы круто. Спасибо тебе. И, Арс, раз уж я у тебя тут завис, может, я хотя бы на продукты и квартплату ски… Ай! За что?!  Затылок у этого лося был совершенно каменный: Арсений потряс ушибленной ладонью, пригрозил кулаком:  – И думать забудь. Но ладно, продукты можешь купить, спорить не стану.  – Арс, ну что это за методы воспитания “привет, Лисичкина”? Арс, ну! Арс! Арс, подожди, а чего это ты цацки нацепил? О, у меня похожий браслет есть. Арс? Арс! Покажи! Арс!..