катастрофа

      мика, мика, глупый мика режет вдоль, а не поперек! грязным ножом волосы себе отрезает; криво, косо. глаза мертвые. челку стрижет, царапинку на щеке оставляет. шрамы украшают мужчину. мика хочет много шрамов, мика хочет другое тело, мика, мика, мика. грудь вся изрезана. он корочки сдирает, шрамам не дает зажить, глупый-глупый.

эрен! эрен! эрен!

обрати свой взор!

хоть на секунду!

      аккерман держит лезвие во рту, пока изрезанную грудь прячет в утягивающий топ. на кровати черная футболка эрена – спасибо другу!       друг хороший, все время говорит за мику, чтобы тот свой собственный голос реже слышал. а его тошнит, мутит, приходится в женском туалете желчью блевать. он же не ест, хочет исхудать.       йегер злится, только это ему и остается, ну и утешать каждый раз, слезы вытирать, раны обрабатывать, вещи одалживать. и терпеть, терпеть, делать вид, что влюбленных взглядов он не замечает, лишь бы ему больнее не делать. ну не любит.

ну не нравятся парни.

      мику снова кто-то зовет девушкой. мика лежит дома, закутанный в мягкий теплый плед лилового цвета. мику снова отпиздили, чтобы плохой(им) не выросла. мика себя касаться ниже пояса не хочет; все «девчачьи штучки» от греха подальше проданы каким-то девчонкам из школы... (на какие деньги еще купить себе биндер тогда?)       йегер в очередной раз лезвия отнимает, хоронит надежду на счастливый конец. жестокий.       а мика хочет, чтобы эрен на него с любовью посмотрел, мика хочет, желает, вымаливает.

а он лишь опекает, как хуй пойми от кого зачатого,

но, несомненно, родного младшего братца.