Broken Parts

Эта игра существует уже бог знает сколько. Простая до безобразия в своих правилах и до безумия сложная в своём выполнении. Изначально она называлась как "Вопросы и команды", где целью было заставить людей признаться в своих самых сокровенных тайнах или выполнить действительно возмутительные приказы. Именно приказы, ведь если ты отказываешься пролить свет на истину, расплачивайся телом. С тех пор мало что изменилось, люди в игре хотят обнажить собственные желания, а других получше узнать лишь второстепенно. — Хмм, если у тебя тайна, которую никто не знает? — первый ход принадлежал Артуру. он начал традиционно, будто отсылаясь к самой истории каверзной игры. — Конечно, — кивнул, прикрыв глаза на секунду, — Такая есть у каждого и на то она и тайна, чтобы её с собой в могилу забрать. — Даже мне не расскажешь? — Ты не просил её озвучить, — усмехнулся, а затем слегка покачал головой. — Правда или действие? — теперь была очередь брюнета. Тогда и сейчас игра была формой социализации и установления более тесный связей между людьми. — Правда, — а между близкими людьми не должно быть лжи. Хотя порой бывает недосказанность, увиливание или сказка, в которую веришь как в быль. Но обмана быть не должно, на нём прочной связи не построить. — Расскажи мне о твоей первой татуировке, с чем она связана? — копошась вытянутыми пальцами в тарелке чипсов, он поднял тонкий слайс и отправил его в рот. — Помнишь моего учителя химии? На его теле их было с десяток.. Тогда я подумал над тем, что хотел бы украсить и себя татуировками. В подростковом возрасте я думал, что это было бы круто, но именно тогда это стало уже осознанным желанием. Я с месяц рассматривал рисунки в Сети, искал эскизы и нашел человека, который по итогу и вогнал чернила под кожу, мы составили черновик из того, что я хотел и того, с чем он работал. — Артур вытянул руку, напрягая её так, что выделялись натянутые венки. Хару смотрит за его действиями, следя лишь за этим движением линий жизни под кожей. — Я хотел, чтобы они напоминали сосуды, вены и артерии, и в то же время как корни дерева оплетали руку и стремились к сердцу, — поднимая рукав свободной футболки, он решил продемонстрировать бицепс и трицепс. — Затем меня увлекла мифология и руны. Свое тело украшать стремились издревле и в них очень много символизма, скрытого смысла, теперь я хотел запечатлеть подобное. Пошёл к тому же мастеру и мы среди ветвлений расположили знаки, чтобы они как бы из хаоса переходили в слаженные фигуры. — Каждый символ имеет своё значение, так ведь.. — Конечно.. Гебо символизирует единение, — он пальцами указал на рисунок в виде буквы Х, — Отал - спокойствие, род, наследие.. Манназ как мужчина, твоё внутреннее "Я", — продолжал описывать знаки, которыми украшена его рука, а Хару следил не то за губами, которыми смысл произносили, не то за символами, что оживали после того, как из узоров стали частью большего замысла. — Удивительно.. — его губы тронула лёгкая улыбка, на голос отреагировал Артур, подняв глаза на любовника, — они будут оживать под прикосновениями.. Спасибо, — поднял взгляд на его лицо, — спасибо, что рассказал. — Правда или действие? — Действие, конечно, — отряхивая пальчики, сел прямо, приготовившись к маленькому желанию. — Сделай эротическое фото, — подмахнул рукой, будто поторапливая. — Суть таких фото, это возбудиться на расстоянии, без возможности коснуться, лишь разжигая напряжение в штанах, — длинные пальцы поднимали край лонгслива, в котором он любил ходить дома. Сантиметр за сантиметром, нарочито медленно, он обнажал торс, пока не добрался до груди. Теперь хлопковый край вручил себе же в зубы, а руки, скользя по рельефу тела, скатились вниз к краю штанов. Рубиновых глаз от не отрывал от Артура нарочно и даже держа в губах отрез тёмной ткани умудрялся плотоядно улыбаться. — Я тебя и пальцем не трону, — убеждал Артур, — так ты пополнишь мою коллекцию да и я в обиде не останусь, — хотя в загаданном он не мог проиграть ни в чём: чудесный вид и фото на память. Хару взял с дивана телефон, другой рукой слегка оттянул вниз свои штаны и бельё. Ни миллиметра детородного органа не показывая, но умело оголяясь, сделал несколько щелчков камерой снизу, у самых коленей располагая телефон, а затем парочку с ракурса сверху. Отпустив чуть влажную ткань, поджал губы, рассматривая получившийся результат. Артур улыбался, наблюдая за его позой и жестами, смутить этого парня казалось невозможным. Он без заносчивости и лишних пререканий был готов на всё. Пиликанье символизировало о доставленном сообщении и Артур не удержался от того, чтобы сразу же на него посмотреть. — Почему только одно? — рассматривая пиксели, что на экране собирали образ любимого, спросил он. — Потому что ты просил фото, — акцентировал Хару на том, что фраза имела единственное число. — Если бы не тот "злополучный день", когда ты встретил меня, чем бы ты занимался в куполе? — Вряд ли бы я задержался здесь так долго. Я отдохнул бы недельку, как собственно всё и было, затем вернулся к работе, но, наверное, я меньше сидел бы дома, а больше уделил внимание полезным встречам,— он замолк на несколько секунд, —Хм.. пожалуй сказав это в слух я понимаю, что особо не нажил связей. — Крупные игроки обычно оседают на приёмах, первая их часть довольно благоразумна. Как раз здесь и заводят новые знакомства, что принесут свои плоды в виде сотрудничества. — А вторая часть? — в голове всплывала их первая встреча обрывками воспоминаний. — Уже на первой все меряются не то состоянием, не то достоинством, а ночью так и вовсе показывают себя с весьма неприглядной стороны. Хотя Круг и заботится о некоторой анонимности, те, кто посещают его на постоянной основе знают друга, что значит, не в лицо. — Кстати о Круге, ты не рассказывал особо нём, но мне как-то его разрекламировали, — место где алкоголь льётся рекой, повсюду тела и непрекращающаяся оргия, именно так он себе представляет место, описываемое простой геометрической формой. — Хочешь там побывать? Ох ты дашь им новый повод для сплетен и зависти. — Само название интригует, думаю внутри всё окажется куда интереснее.. Однако я не допущу, чтобы на тебе осталось нечто более, чем лишь похотливые взгляды. — Характер заведения обязывает, чтобы на мне осталось куда меньше, а лучше и вовсе ничего. Если мы говорим о неофициальной части... — игривая улыбка озарила его лицо. Он всегда так улыбается, когда хочет подразнить, показать что не в твоей власти. — Значит нам нужно попасть на обе, как вообще проникают в этот орден анонимных сексоголиков? — усмехнулся, не желая поддаваться на провокацию. — Им высылают приглашения, — будто задумавшись взгляд Хару обратил вверх, ведь он и сам состоял в таком "ордене", — обычно это делает хозяин мероприятия, организатор. Однако члены Круга могут пригласить кого-то по своему усмотрению. В таком случае приглашенный должен соблюдать правила приличия и не учинить беспорядков. — А что к таковым относится? — В частности соблюдать конфиденциальность встречи. Запрещены телефоны, фотография, драки естественно, — перебирал покачивая головой в такт каждому пункту. — Ты есть в списках, малыш? — склонив голову к плечу, наблюдал за любовником. — Я достану нам приглашение, — улыбался хитро и соблазнительно, что Артур не устоял и впился в его губы грубым поцелуем. Хару ответил сразу же, проталкивая язык в его рот и подавшись вперёд. — Отказаться от секса или алкоголя? — Однозначно алкоголь, — парню даже не потребовалось думать над ответом. — Не думал, что это будет такой простой вопрос.. И.. мне уже стоит начать переживать?— Артур подозревал, что этот вопрос будет сложнее, учитывая насколько сильно его жизнь зависит от алкоголя. И в то же время как мало нужно Хару для того, чтобы завестись. А может он сам себе это выдумал, выдумал и его прошлое, в которое предпочитает не углубляться, чтобы не слышать ненавистного имени. — За что же ты собрался переживать, когда я сухим выхожу разве что с работы? — заявил будто развенчивая представление о том, что их совместное времяпрепровождение он на что-то променяет. — Видишь сколько упущенного времени.. — театрально хмуря брови, прикрыл глаза, качая головой. — Правда или действие? — этот вопрос звучал сегодня чаще всех прочих. — Правда, — и этот ответ не отставал от него. — Когда ты последний раз мне лгал? — склонив голову к плечу, Хару не спускал прямого, пронизывающего взгляда с любовника. — Ты столь плохого обо мне мнения? Мне нет причин тебе лгать, — улыбался Артур. — И всё таки.. — молчание висело в воздухе с минуту, прежде чем трагично оборваться. — Тогда, когда молчу, Хару.. — он отвёл взгляд на пару секунд, и ухмыльнулся с лёгкой грустью в глазах, — Я когда тебя вижу, думаю о том, как столь свободолюбивый человек себя не даёт мне до конца обуздать. Брюнет слегка хмурит брови и только собирается рот раскрыть, как Артур добавляет, — А ему позволил. Хару смыкает губы вместе, оставляя слова подвешенными в воздухе. Напряжение растет с каждой секундой и больше скорее сжирает человека с бесконечно добрыми глазами, в которых солнечный блеск застыл. Артур смотрит на ворс мягкого пледа, не ожидая комментариев, думая о том, стоило ли вообще что-то говорить. Теперь в голову вновь лезли неприятные мысли, и он наполнял лёгкие кислородом, будто вытесняя их из собственной головы. — Для меня это было лучшим выходом.. Не единственным, верно, и, пожалуй, совершенно не правильным, но порой мы все делаем то, чего, вероятно, не должны, — Хару с него глаз не спускает, — я не помню, что он делал, я стирал это из памяти и не обращал внимания. Я не думаю, что меня можно покорить силой.. Хах.. должно быть это звучит так пафосно, — усмехнулся, облизывая губы. — Артур, если тебе больно.. — на вдохе начал он. — Скажи, что ты более с ним не встретишься. — Я встречусь.. — Ты хоть попытайся, Хару.. — в его голосе словно мольба. — Я сам к нему же и пойду. И знаешь что, — он сел на колени, и, наклонив слегка голову, заглядывает в плавленое золото напротив, — и больше никогда не склонюсь перед ним. Его не послушаю. Я никогда не буду желать его рядом, чего и не делал уже очень-очень давно.. Я никогда не предам тебя, Артур. Он смотрел в одну точку, избегая рубинового блеска, слегка кивал на каждое произносимое слово и лишь на последнем решился заглянуть в пьянящий омут, что в ответ улыбался, осторожно, будто боясь навредить. Артур коротко кивнул ещё раз, рукой подмахнув к себе, и Хару подполз ближе, утыкаясь носом в прохладную щёку. Он пальчиками поглаживал опущенную руку, покоившуюся на согнутом колене. Молчание перестало давить, натягивать нервы. Теперь как седативные капли, по крупицам восстанавливало самообладание. Такая простая и сложная игра. Жизнью зовётся.

_____

— Что тебя заводит во мне больше всего? — с показательным интересом на растянутых губах он выглядел как хитрый кот. — Знаешь какой сложный вопрос ты сейчас задал? Ух..— коротко выдохнул и действительно задумался над ответом, внимательно следя за Артуром. Он его всего с ног до головы осмотрел, думая на чем же остановиться. — Думаю твои руки.. то, как они разбухают, когда ты выполняешь упражнения.. Мне нравится как выделяются венки на них, когда ты сжимаешь что-то в руках, например, мои бедра, оставляя на них мягкие впадины. Мне действительно нравится обнаруживать твои следы по утрам. — Хару.. — выпустил горячий воздух из приоткрытых губ, — ты заставляешь следующим действием оставить их ещё больше. — Только если я загадаю это, — поджал губки, усмехнувшись. — Ты когда-нибудь принимал душ в одежде? — его бровки скользнули вверх в потрясающей идее. — Ни разу, — отрицательно качает головой. — Так вперёд — указательным пальцем, направленным в сторону ванной комнаты скомандовал Хару. — Такое задание да? — Совершенно точно — отчеканил довольным тоном, поднимаясь на ноги. Стоя под тёплыми каплями, Артур не мог ими насладиться в полной мере, чувствуя себя нелепо. Зато видом наслаждался кое-кто другой, скользя по телу липким взглядом с долей различимой похоти. Тонкая футболка прилипла к накаченной груди, слегка буробилась на торсе, всё таки бесстыдно выдавая наличие различимых кубиков. А вот штаны не выдавали никаких деталей. Но тем не менее с тонких губ довольная улыбка не сходила. — Мне мочалку мылить надо? — уточнял он детали своего маленького наказания за то, что правду больше не выбирал. — Нет, мне и так хорошо, — ехидствовал, прислонившись плечом к стене и в который раз приходясь взглядом по всему телу. — Иди-ка сюда, малыш, — протянул руку и подманивал двумя пальцами. — Нет-нет, это твоё действие, — театрально мотает головой, уверяя, что ноги его в душе не будет. — Ты вымокнешь как собака, Хару, — покачал головой, усмехаясь. — Опускаешься за таких угроз.. что звучат как награда, — кланяется, и замирает на полпути, наклоняя голову вправо. Всё таки мокрые штаны отлично облегают его зад.

— Моя очередь, — зачесывая влажные волосы пятернёй, предупреждает Артур. — Правда, — оперся лопатками на мягкую сидушку дивана. — Что ты выберешь, чтобы я отымел тебя сейчас на столе или здесь, на полу? — смотрел прямо в глаза, не отрываясь. — Кажется я выбирал не действие.. — уголки его губ натянулись в похотливой улыбке, а указательный палец оттягивал нижнюю губу. — Потому я жду от тебя правды — Разве ты хочешь куда-то идти? — натягивая носок, скользнул ногой по пледу в сторону Артура, упираясь ею во внутреннюю сторон бедра партнёра. — Тогда следующим я выбираю действие.. — оперевшись одной рукой на пол, он будто спринтер, что готов к старту ждал сигнала. Хару думалось, что он не будет медлить, а от того такая позиция наизготове заставила его выпустить лёгкий смешок — Тогда отымей меня, ста́йер. Артур нависает сверху, рассматривая любимые губы, которые трогает игривая улыбка. В этом он весь, играет, дразнит, заставляет сердце биться чаще, а штаны делает непривычно тесными. Он глядит в драгоценные глаза несколько секунд не отрываясь, а длинные пальцы охватывают его шею, словно подталкивая к тому, о чем он сам пожелал. Сорваться к этим тонким губам не стыдно. Они были созданы, чтобы целовать жадно, языком проводить влажным от слюны, посасывать, чтобы тихое мычание выбить. Он ведет носом по вздымающейся груди, через ткань прикусывая сосок, и скользит ниже. Останавливается на животе, пальцами приподнимая края тонкой кофты и касаясь бархатистой кожи. Лёгкие, но столь влажные поцелуи он оставляет по животу, ловит смешок с чужих губ и выпрямляется, наблюдая за реакцией брюнета. Хару, поднеся согнутые пальцы к губам насмешливо улыбается, но совершенно беззлобно, скорее так, будто его тронула щекотка. Артур не может не ответить на неё, слегка щуря глаза, и подгибает его колени, оставаясь меж ними. Цепляя край штанов, стягивает их вниз, наблюдая, как копируя балерин он сводит ноги и поднимает их и над головой. — Что за чудеса акробатики? — удивляется Артур, а взгляда оторвать не может. Он кровью связал его, приковал к себе, только на поводке держит. Хару размыкает губы, горячо выдыхая, и скользит пальцами по своей шее. — Пускай великий Иггдрасиль сомкнёт свои корни вокруг неё.. — теперь в улыбке чарующая благодать. Он смотрит вверх, рассматривая потолок и закатывает глаза, погружаясь в собственные мысли, в них пробирающая нутро песнь захватывает дух. А кожа ощущает ласковые прикосновения, даруемые с такой любовью. Сдавленный стон слетает с губ, когда в расслабленную дырочку толкаются пальцы любовника. Хару прикрывает глаза, чувствуя, как, словно извивающаяся змея, скользит его рука. Чернильные узоры оживают, они струятся по коже и обволакивают бледную шею едва осязаемо. Он его понял. Но это лишь пролог. Когда набухшая головка члена одним плавным толчком проникает в него, Хару дарит тому протяжный стон, а пальчиками цепляется за кофту, которую намеренно медленно поднимает. Он словно ждёт очередного толчка, чтобы избавляться от скрывающей тело ткани по сантиметру. Шумно выдыхает на каждый из них, борясь с собственным желанием быть громче. А ритм всё быстрее, лонглив уже у ключиц задран, оголяя живот и грудь. Артур наблюдает за шикарной картинкой и едва ли удерживается, чтобы не взять телефон и новые ракурсы на фото запечатлеть. Сам себя одергивает, отвлекаться - просто преступление. Хару в его глаза даже не смотрит, под его веками танцуют немыслимые образы, которые тот себе придумывает, но Артур взгляда с этого лица свести не может. Он пальцами мягко оглаживает кадык, смотрит как парень сглатывает. Брюнет откидывает голову назад, подставляя хрупкое горло крепкой хватке и Артур толкается глубже, вгоняя член во всю длину, наконец смыкая пальцы плотно на податливой шее. Искуситель желаемого добился, уже думал, что всё за зря и до светлой головы его порочные мыли не дойдут. Рад что дошли. Он сжимается вокруг чужого члена, отчего тот тяжело вздыхает и начинает двигать бедрами, с каждым движением наращивая темп. — Неужели твоё воображение лучше происходящего здесь? — задаёт вопрос, заставляя открыть глаза и наконец на него взглянуть. Хару послушно соглашается, лишь пуще выгибаясь в пояснице. Он входит сильнее, в той же мере стиснув беззащитную шею. Блестящие от проступающих слёз и горящие неприкрытым удовольствием глаза теперь смотрят в самую душу. Хару давится сдавленными стонами, которые сглотнуть не может. Только длинными ресницами хлопает, томно глядя как нечто величественное его жизнь держит, одним махом может оборвать её, переломить. Он в этом особый кайф находит и ёрзает бёдрами по полу, стремясь навстречу к горячему члену. Его поведение только распаляет, Артур входит грубее, словно поймав эту волну, настырно вдавливаясь подушечками пальцев в изящную шею, на которой оставляет багровые отметки. Если Хару его на длинном поводке держит, то Артур его на короткую цепь посадит. Никому не позволит и рта разинуть на то, что своим считает по праву. Перед глазами пелена всё застилает, а с уголков глаз слезы сшибает безумная скачка, столкновение вечной борьбы жизни и смерти. Хару по её грани прогуливается, вытягивая губы в новом коротком вдохе, потому что кислорода катострофически не достаёт. Он стонет отрывисто, дышит так же. Всё ощущается до безумия ярко и остро. Бедра сами собой двигаются навстречу. И, замечая в золотых глазах опаску, пассив за них хватается не давая отстраниться, прекратить наркотическое безумие. Хару вцепляется за руку, впиваясь короткими ноготками и удерживает, лишь больше давит на собственную глотку. Тело так в разы чувствительнее, горячее и развратнее. Если в голове всепоглощающий мягкий туман, то внизу адское пламя разверзлось. Всё пульсирует, давит обжигающее и утягивает вниз. Он не замечает, что сам на рожон лезет, всё происходит инстинктивно, а потому столь естественно. Движения короткие, не терпящие и секунду без распирающего изнутри члена. Хару вновь болезненно стонет и выгибается словно в ломке, мелко дрожа от прошибающего тело удовольствия, раскрывая рот и шумно, и в тоже время беззвучно, пытаясь вдохнуть. Не выдерживает и изливается на свой же живот, поджимая ягодицы и отрываясь от пола. Артур похотливое тело не пускает, он сам на грани. Он слышит только шумные, сдавленные стоны с любимых губ слетающие, собственное сердце, что гулким эхом проходится до самых пальцев, а пальцами ощущает пульсацию, которой пробирает пассива всего. Быстро и размашисто, ударяясь крепкими бедрами об упругие ягодицы он сам отдаётся взрывному оргазму, прошибающему рядом с этим парнем каждый раз. Толкается глубже, стискивая зубы и жмуря глаза, потому что хочет заполнить всего. Только себе подчинить. Когда не остаётся ни капли, Артур убирает забившуюся от напряжения руку и опирается ею на пол, выравнивая совершенно сбитое дыхание. Хару коротко кашляет и шумно глотает воздух, заставляя обратить на себя внимание. — Прости, малыш.. — тут же принимается извиняться от захлестнувшего чувства вины Артур, но брюнет в ответ лишь улыбается дьявольски. В его налитых кровью глазах ни грамма осуждения, злобы или растерянности, лишь неумолимая страсть.