возможно.

возможно — мы

мне придется убить тебя, ведь только так я буду знать точно, что между нами ничего и никогда уже не будет возможно.

мне придется убить себя, ведь только так ты будешь знать точно, что между нами ничего и никогда уже не будет возможно.

///

по темнице смердяще смерть тянется, волоча за собой косу остру́ю. идёт она по душу, спрятавшуюся где-то в далеке тьмы умирающей. затхлый запах зарывается глубинно в лёгкие, прячется от слепящего света дневного. джисон морщится, загибаясь от недугов жестоких. кашляет перьями вороньями, плюется кислотой. в груди разливается кончина скорая, падая в желудок устаревшим вином. мертвая бледность съедает жадным зверем дух юный. хан джисон умоляет боженьку о пощаде скорейшей, о милости мягкой, о сладких минутах жизни скоротечной. он молится, целуя губами пол нелепый, молится с огнем в сердце, будто поможет оно, дело худое.

///

свеча затухает под шквалом ветра жестокого. окна гремят старостью лихой, ударяясь об стены уродские, не страшась гнева хозяина иного.

///

глаза минхо, чудища ужасающего, вспыхивают спичкой во тьме сырой. из минхо-то, дряни такой, вампир заправский, будто он прародитель тварей ненавистных. он обходит жалкую коморку шага за два, скривившись в морде грешной. в его царстве убиенных пахнет живой сластью, приторной такой, что аж зубы скрипят. хан, проклятый грубой звездой, лежит-валяется на полу с лицом, вымученным грехом поддатым. в глазах искорки гнилые стоят, будто стоят чего-то райского. взгляд он опустил, скрываясь в тени сырой. яд вампирский жжется в глотке, бурля вечной ненавистью, заевшей где-то в подкорке отвравленного мозга. джисон харкает чёрной желчью под ноги сладостного мучителя. он убьёт себя, чтоб точно знать, что между ними ничего не было возможно. он убьёт себя утром ранним, светлым и совершенно невинным. минхо стучит отвратительным каблуком по адским кирпичам, морщась от гнили царившей в гнусной комнате. шипит змеем-искусителем, шепеляво так. в очах-колодцах пляшет чертенок, взывающий то ли к дьяволу, то ли к господу богу, а, может, к душе смертной. — я убью тебя, — стрекочет минхо, — прибью как муху жалкую. ведь только так я буду знать точно, что между нами ничего и никогда уже не будет возможно. голос грубый металлом скрежет, взгляд острый режет плоть мягкую.