Испорченный праздник

Бежевая футболка охотно обретает красный узор в виде расплывающихся пятен, пока шустрые ноги из последних сил несут Шина прочь с арены главной игры. Кровь стекает с побледневших губ по подбородку, прорывая русла алых рек на шее. Парочка упавших капель слилась с цветом шарфа, а синий пиджак местами потемнел, стоило крови достичь его. Из всего комплекта одежды, одной лишь шапке, позже не понадобится стирка, однако кто ею вообще будет заниматься. Силы покидают Шина, за ним стелится голливудская дорожка, хоть и не мечтал он никогда стать звездой, подобным образом. Каждый новый шаг, с каждой прошедшей секундой, делать всё сложнее и сложнее, потому единственной опорой в столь трудный момент остаётся стена в разрушенном коридоре. Теперь прекрасная мозайка частично покроет и её. Маленький камень, отколовшийся судя по всему от потолка, предательски попадается под ноги, сбивая и без того хрупкую координацию. Шин падает на пол, в глазах темнеет, от чего он ошибочно решает, что уже умер. Глубокий вдох, пришло время подниматься, но дрожащие руки совсем не способствуют героическому плану. Только сейчас взгляд Шина падает на фиолетовые кончики пальцев, внезапное осознание скорой кончины добивает морально от чего дрожь сковывает мышцы. Он давится собственной кровью так сильно, что вот-вот выкашляет лёгкие. Отчаяние парализует Шина вновь, эти стены уже должны были остаться позади, каждой комнате в этом проклятом месте было суждено затеряться в далёких закромах памяти, подобно мерзкому кошмару, но всё оказалось тщетно. Только время потратили впустую, зачем вообще стоило стараться ради общего блага, если единственным надёжным выходом всегда были обман, манипуляции и двести фишек. Тсукими ненавидил себя, только полный идиот мог позволить надежде жить дальше, держа в руках элементарную статистику. Он никогда не имел шанса на выживание. Не смотря на это, он не сдаётся, продолжает свои ничтожные потуги, поднимаясь на ноги. Шин бледен, как смерть, кродущаяся за ним по пятам, мокрые от пота волосы лезут в глаза, потому двигается тот практически вслепую. Добравшись до комнаты из камня, Шин встречает кресло, стоящее напротив мониторов, крепчайшими объятьями, которые даже его лучший, а ныне мёртвый друг никогда не получал. Сил недостаточно, чтобы пододвинуть стул к клавиатуре, хотя справедливости ради, попытка была бесполезна, оно оказалось вмонтировано в пол. Клавиши в глазах расплываются, чего уж говорить о символах нарисованых годы назад, из-за чего на многих кнопках остались лишь очертания букв, а парочкой приходилось вообще пользоваться по памяти. Немощную концентрацию сбивало чувство боли, нарастающее в области живота и грудной клетки. Адреналин заканчивается, позволяя самым точным образом узнать степень своих мазохистских наклонностей. Непередоваемое чувство отказывающих органов запомнится на всю жизнь, ну если быть точнее, то на ближайшие десять минут. Кровь запачкала весь стол, но кажется Шин близок к своей цели, нервный смешок вырывается в момент, когда на лице расплывается соответствующая улыбка, хотя причин для радости, так и не нашлось. Строчка кода закрывается, остаётся лишь нажать пуск, но глухой удар об клавиатуру знаменует окончание стараний. Шин закрыл глаза, в голове пронеслась фраза: "Сейчас минуточку отдохну и закончу". На самом деле он прекрасно понимал, что наступил его конец. Оставалось лишь радоваться, что шея освобождена от неприятного, сжимающего ощущения, что позволяет откинуть концы более менее в комфорте. — Как я рад лицезреть этот момент. — Вдруг из самого тёмного угла комнаты, доносится знакомый и до мурашек пугающий голос, благо большинство нервных окончаний уже отключилось, потому ответной реакции Шина не последовало. — Знаешь, я в какой-то момент боялся пропустить данное событие. — Два голубых, абсолютно бездушных огонька вглядываются в кровоточащие раны, медленно выползая из объятий тьмы. — Теперь я смогу гордо заявить, что наблюдал за тобой во все ключевые моменты жизни. — Первым появляется жуткое лицо в расплывшейся от удовольствия улыбке с прищуренным взглядом. Чёрный, элегантный костюм, даже при слабом свете мониторов, сливается с тенью на стенах, потому чувство от разговора с призраком, особо никуда не делось. Соу Хиёри осторожно прикасается к холодной коже, желая ощутить, как это слабое тельце покидают последние намёки на жизнь. Он приподнимает чужую голову, взяв её за подбородок, заглядывает в опустевшие, измученные глаза и бесцеремонно бросает обратно, прежде чем кровь испачкает его руку. — Будем честны, я ожидал от тебя большего. — Продолжает причитать своим мерзким, надменным тоном. — Но ты, мой дорогой друг, хорошо держишь планку, всё так же остаёшься абсолютным разочарованием. — Соу подходит к нему с другой стороны, садясь рядом на сенсорную панель. Тсукими мысленно просит забрать его поскорее в мир иной, неважно подземный или небесный, главное, чтобы подальше от него. — А я ведь даже привязался к тебе, но можешь не волноваться, моя скорбь пройдёт, как только я переступлю порог этой комнаты. — Хиёри не сдерживает смех, демонстрируя любовь к собственному юмору. Шин пытается пошевелить пальцами правой руки. — Как-то раньше ты был более общительным собеседником, а что случилось? — Соу кладёт руку на щеку, продолжая всё так же призрительно глазеть на испускающее дух тело. Шин пытается дотянуться до последней кнопки. Хиёри хватает кисть чужой руки, он сжимает её так сильно, что кажется был слышен хруст костей, придавливает её к столу, а после заламывает с садистским восторгом и останавливается, будто за мгновение до того, как её полностью оторвёт. Шин не издаёт ни звука, уже непонятно было ему больно или хотя бы неприятно, видимо последний вздох оказался бесшумным. Соу успокаивается, кладёт руку на клавиатуру, а как только слышит шаги в лобби, спешит к тайной двери ведущей на первые этажи. — Испортил мой триумф своим безликим геройством, какой же ты... — Хиёри не успевает договорить, его перебивает электронный сигнал компьютера, а тихий писк загрузки застаёт врасплох. Он замечает, как указательный палец Шина, всё же достиг своей цели, внутри возникает мерзкое чувство испорченного праздника. Соу выражает отвращение своей мимикой, однако эмоция быстро сменяется на привычное спокойствие, стоит провести рукой по лицу. — Прощай, Шин Тсукими. — Хиёри исчезает в проходе, оставив в комнате одинокий, безмолвный труп, так и не заметив улыбку не мертвенно-бледном лице.