Единственный триумф

— Даже не думай, что сможешь победить в этой схватке. Бесстрастный голос разрезает разгорячённый воздух. В ответ он получает лишь очередной рык сквозь зубы. Не менее дикий, чем все предыдущие. Кажется, его противник сходит с ума от собственного положения — его тело вжато в кровать. Такое показалось бы унизительным для кого угодно. Дань Хэн понимает его чувства, но сделать ничего не может, ведь игра уже начата. Её нельзя закончить, не достигнув победы или поражения. — Смогу, — чужая грудная клетка вздымается и опускается в быстром темпе. Он смеётся беззвучно. Безумно, — ты никогда не мог победить меня. Так почему думаешь, что сможешь сейчас? Дань Хэн не стал отвечать. Лишь крепче прижал Блэйда к простыни своим телом. Как бы случайно надавил коленом меж его ног. Блэйд вцепился пальцами в его волосы и натянул их. Сильно. Больно. Дань Хэн хорошо понимает, что боль может заставить забыть о хладнокровии, но держится изо всех сил, не намеренный терять лицо. Ещё одно оружие, которым он владеет — острые клыки. Не задумываясь ни на секунду, он действует — вцепляется зубами в губы Блэйда, оттягивает тонкую кожу и незамедлительно ощущает во рту вкус его крови. Неестественный. Тошнотворный. От крови он быстро отплёвывается, но к делу возвращается. Комментарий будто сам вырывается изо рта: — Твоя кровь отвратительна. Блэйд лишь смеётся. — Это ты сделал меня таким. Ответа Дань Хэн не находит. Остаётся только… выразить эмоции через уже начатое дело. На этот раз берётся не за губы, а за шею. Кожа Блэйда белая. Неестественно бледная, напоминающая собой о его истинной природе живого мертвеца. Становится интересно, как он отреагирует, если Дань Хэн оставит несколько следов… Он терзает кожу губами и зубами, желая оставить яркие красные пятна, а может даже и синяки, но… все точки, которых коснулся рот Дань Хэна, немедленно покрывались красно-чёрным дымом, после чего становились прежними — гладкими. Нетронутыми. Своим телом он чувствовал, как широкая грудная клетка снова вздымается в безумном смехе. — Не забывай, Дань Фэн: боль лишь сделает меня сильнее. Тело немного подрагивало от длительного напряжения. Блэйд под ним зашевелился активнее, чем прежде. Схватился за предплечья — его прикосновения отозвались моментальной болью в мышцах — и перевернул Дань Хэна на спину, оказываясь сверху. Занимая его место. Теперь уже Дань Хэн оказался в уязвимом положении, прижатый к простыням чужим тяжёлым и горячим телом. Месть настигла быстро. Шея моментально начала гореть от обильного количества укусов. Вот только они не имели ни малейшего шанса моментально зажить. Их придётся залечивать несколько дней. Будет необходимо закрывать шею, маскируя следы чужой звериной страсти, переплетённой с ненавистью и жаждой причинить как можно больше боли. Волосы Блэйда — жёсткие, растрёпанные и густые — оказываются в его руке. Он натягивает их, желая оторвать их хозяина от собственной шеи, но это встречается лишь более ожесточёнными действиями. Дань Хэн напрягается, сосредотачивает силу в теле и с большим усилием переворачивает Блэйда на спину, снова беря власть. Что-то внутри, в самой глубине сознания, невероятно довольно таким раскладом. Его тело и сознание распаляются, контролировать себя становится всё сложнее. Ощущение чужого жаркого тела, от которого исходит жгучая ненависть и смерть, не должно вызывать в нём таких чувств. Здесь неправильно абсолютно всё, но кажется… это уже не так важно. Дань Хэн готов закрыть глаза на многое, лишь бы заставить Блэйда хотя бы недолго побыть под ним. Проигравшим. Слабым. Чтобы услышать его отчаянное хриплое дыхание, дающееся с трудом, ощутить его сопротивление. Увидеть, как его глаза закатываются от унизительного, постыдного удовольствия. Оказавшись снова прижатым к постели, Блэйд оскалился и зарычал ещё яростней, чем до этого. Казалось, будто он готов потерять над собой контроль. — Держи себя в руках, — прошептал Дань Хэн. Судя по всему, Блэйд подчиняться не намеревался. Дань Хэн даже не был уверен, осмыслил ли тот сказанное им. — Ты так легко выходишь из себя? Именно поэтому обычно тебя сдерживает та женщина? Как её… Кафка? — Не смей, — Блэйд цедил сквозь зубы, в нём прослеживалась чистая, незамутнённая ярость, — не смей произносить её имя! Интересно. Дань Хэн и подумать не мог, что Блэйд может относиться к кому-то так ревностно. Насколько он привязан к ней? В прочем, в Дань Хэне не было сильного желания ворошить эту тему, вызывающую столь огромное количество неконтролируемой ярости. Это может навредить ему. Ведь когда Блэйд теряет контроль, он точно становится непобедимым. Сменить тему должно быть лучшим выходом. — И всё же… ты снова оказался подо мной. Безоружный. Даже если ты захочешь убить меня прямо сейчас… у тебя под рукой нет клинка. — Я и есть клинок. Его голос стал спокойнее, он больше не стремился сорваться на крик, но всё ещё являлся громким шёпотом, переходящим в озлобленное шипение. Главное, что это больше не ярость, что не поддаётся никакому контролю, кроме способностей той женщины. Пока Блэйд отвлёкся на то, чтобы восстановить дыхание, Дань Хэн успел укрепить свой авторитет — он раздвинул коленом его ноги. Блэйд дёрнулся, словно попытался отпрянуть, но тут же сменил тактику — так же уместил колено между ног Дань Хэна. Оно ощущалось сильно — мышцы ног Блэйда были ощутимо напряжены, но коленом он, кажется, давил даже не в половину своих истинных сил. Опасно. — Ты даже не попытаешься подмять меня под себя снова? — Позже, — он произнёс это почти одними губами, но Дань Хэн смог услышать. Острый драконий слух. Для надёжности Дань Хэн обвил ту ногу, колено которой давило ему на пах, хвостом. Чтобы иметь над ней больше контроля. От злости Блэйд выдохнул — если бы из его рта пошёл дым, смотрелось бы органично, — и толкнулся коленом. Дань Хэн поспешил ответить тем же самым. Теперь рычали они оба. Раскалённые до предела, перевозбуждённые, наполненные бесконечной страстью, перемешанной со стремлением заставить друг друга почувствовать боль. Дань Хэн нашёл это красивым. А Блэйд, кажется, вовсе не думал о красоте. Не думал ни о чём. Дань Хэн дёрнулся всем телом от неожиданности и резкой боли. Блэйд схватился рукой за один из его рогов — грубо и безжалостно. Больно. Непроизвольно он сморщился и закусил губу. В качестве мести схватился за густые волосы. Терпение было на исходе. Резко, кажется, так же утрачивая способность здраво размышлять, он заменил колено своими бёдрами. Он толкался ими вперёд, пытался взять Блэйда, словно женщину, плюя на то, что их кожу разделяет одежда. Снимать её — долго. Пока Дань Хэн будет снимать одежду, Блэйд получит шанс пронзить его сердце лезвием меча. А значит медлить нельзя. Он спешит закончить это безумие как можно скорее. Берёт его так, как только позволяют собственные силы. Тонкий слух улавливает, как дыхание Блэйда становится ещё более тяжёлым и хриплым. Как тихо хрустят его суставы. Никогда прежде Дань Хэну не доводилось чувствовать такого. Казалось бы, простой контакт тел, даже без прямого соприкосновения плоти с плотью. Но один этот контакт распалял так сильно, как не распаляло ничего. Чужие руки, что лежали на рогах, казалось, могли довести до безумия. Уподобить его самому Блэйду. Разум плывёт. Не осталось места рассуждениям и мыслям. Остались лишь плотские ощущения. Захлёстывающие одной огромной волной, не подвластной даже ему. Даже боль в теле перестала иметь значение. И когда глаза Блэйда отчаянно закатились, когда всё его тело затряслось под ним, Дань Хэн ощущает высшую степень удовлетворения. Его триумф. Единственный в их бесконечном противостоянии.

***

Взгляд устремлён в голубое небо. Шею и рога всё ещё сильно жжёт. Его знания о медицине слабо помогли. Эти раны быстро не исцелить. Напоминание о его грехе нельзя просто стереть.