Эффект «бабочки»

Самое обычное утро заурядного человека было проведено словно в тумане.

Се Лянь ещё никогда не пребывал в таком замешательстве, в котором оказался сегодня, ведь весь рой мыслей в голове постоянно перемешивался, растворялся и появлялся заново. Ни утренние водные процедуры, ни скудный залежавшийся завтрак, хоть он и состоял из вкусной булочки, разогретой в микроволновке, не могли отвлечь его внимание на себя. Лишь один вопрос полностью привлекал его и, кажется, помимо него ничего нельзя было разглядеть: «Что же это было?». Странные сновидения, к счастью, не напоминающие даже отдалённо кошмары, повторялись изо дня в день. Какие-то Се Лянь без труда мог запомнить и рассказать своей коллеге, какие-то так и оставались в забытье, неразборчивые и чересчур скомканные, но ни разу он не видел обрывки воспоминаний из далёкого-далёкого прошлого — его юности. Казалось, что всё произошедшее осталось позади, однако ощущение дежавю, словно этот сон повторялся уже несколько раз, никак не могло покинуть мужчину. Приходилось долго сопоставлять тот самый день, явившийся ему во сне, с тем, который он увидел сейчас. Настолько реальная обстановка не давала ему сомнений в том, что он находится в своём мире. Стоит окунуться в те дни, когда он всё ещё мог беззаботно, как ему думается, коротать своё время вместе с верными друзьями, и тогда никакие преграды не казались непреодолимыми. Всё было таким же: дождливая погода, поломанный красный зонтик, спутники в лице подростков — Фэн Синя и Му Цина — а также главная цель: посещение больной матери второго — и, наконец, пустая детская площадка. Но никакого мальчика в реальности, насколько знает себя Се Лянь, не было. Образ побитого, измученного и худого мальчишки в старых обносках с разным цветом глаз, заплаканного и боязливого, словно загнанного в угол зверька, ярко опечатался в голове. И можно было бы списать всё на банальную усталость, потому что Се Лянь много перерабатывал и брал дополнительные смены, чтобы наконец-то справиться с финансовыми трудностями, но диссонанс, возникший этим утром, никак не давал ему покоя. То, задумавшись, он забудет выключить воду во время чистки зубов, то в глубоких размышлениях и попытках вспомнить мельчайшие детали сна обожжётся об горячую булочку, чуть поморщившись, но в реальный мир он так и не смог вернуться. И всё же было кое-что хорошее сегодня: он без приключений добрался до почтамта, кое-как добежав до последнего идущего утром автобуса. Если бы не пара лишних шагов сразу от дома, то он наверняка бы не добежал вовремя до транспорта, помахав водителю в окошко с просьбой подобрать и его. Иногда Се Лянь задумывался о том, что же стало причиной его ужаснейшего невезения, но ответ найти так и не мог. Словно проклятый, он с рождения привлекал к своей персоне всевозможные проблемы, от мельчайших до глобальных, касающихся только его и его знакомых. Конечно, втягивать приятелей он позволить себе не мог, поэтому намеренно обособился от всех, кого знал, чтобы внезапно не подвергнуть тех своему «проклятию». Тем не менее, общение поддерживал исправно, и никогда не испытывал проблем с одиночеством в нынешний этап жизни. Но сегодняшняя удача, кажется, решила то ли хорошенько поиздеваться над ним, то ли наконец-то дать отдохнуть от мирских забот. Впрочем, ничего необычного после мимолётного везения не происходило: один день без исключений повторялся за другим, однако главной темой его размышлений сегодня стал именно сон, создавший недопонимание собственных воспоминаний. Мужчина занимался сортировкой посылок, писем, их выдачей и расставлением мелких товаров на витрине почтовой точки, где устроился работать полгода назад. Так уж сложилось, что его привлекала сама идея доставления кому-то важных и дорогих вещей, а видеть улыбки на лицах получателей стало своеобразным утешением средь всех забот — это он познал спустя пару месяцев своей работы. Даже если происходили невероятные вещи из-за его родного невезения, он пытался исправить свои ошибки и не допускать их вновь, да и благодаря своей близкой коллеге он мог не беспокоиться об устранении последствий: состояние этой особы позволяло закрывать глаза на все грехи, а обаятельная улыбка с лёгким на подъём характером, кокетливым подмигиванием и девизом всей почтовой организации «С ветром доставлено лучше всего!» мигом очаровывали всех недовольных клиентов. Временами Се Лянь даже завидовал тому, как легко решаются проблемы у его коллеги, однако совсем скоро занимал свою голову иными мыслями, не допуская злобной зависти. Вместо этого он сам стал предметом интереса владелицы почтовой организации, потому что его невезение не могло не обратить на себя внимание третьих лиц. А спустя пару месяцев знакомства и проявленной от коллеги инициативы они и вовсе подружились, нередко выбираясь на прогулки, в которых, к слову, приятельница не испытывала той же участи. Возможно, это было одно из самых удачных знакомств Се Ляня с кем-либо. Поэтому ему действительно нравилось иногда бродить по торговым центрам, хоть там и было шумновато и слишком людно для скромного ряботяги, пить чай с конфетами в кабинете владелицы и вести с ней всякие беседы о насущных проблемах нелёгкой взрослой жизни. Но сегодня подобных мероприятий не должно состояться: кажется, приятельница решила заменить на почтовой точке заболевшего сотрудника и сблизиться с подчинёнными, поэтому прямо сейчас перебирала разные письма и раскладывала их по полочкам, напевая незатейливую песенку. — Госпожа Ши, Вы, случаем, не осведомлены о том, что могут означать сны? – выждав момент, когда мелодичный голос умолкнет, Се Лянь чуть слышно задал вопрос, надеясь разобраться в своей проблеме. — Неужели Лянь-Ляню опять приснилась несуразица? – сверкая своей ослепительной улыбкой, владелица повернулась к нему и, вероятно, стала ожидать подробностей, поскольку никогда не находила разбавление монотонной работы разными диалогами чем-то плохим. — Не в этом дело, госпожа Ши. На самом деле, этот сон был точь-в-точь похож на один день из прошлого, но одна деталь всё-таки отличалась. — И какая же? — Я точно помню, что никаких незнакомцев я не встречал в тот день, но ночью привиделось другое: я помог странному мальчику — обработал его синяки и царапины, купил ему сладостей и отдал свой зонтик, чтобы он мог дойти до дома. Всё было настолько реальным, что я даже не понял утром, где именно нахожусь. — Это вполне в твоём стиле! – тяжело вздохнув, кажется, проматывая в голове все случаи безвозмездной помощи от своего подчинённого, произнесла коллега, разложив целую стопку писем на полке. – А ты знаешь этого мальчика? Или, может быть, встречал раньше? — Готов поклясться, никогда в жизни. — Прям совсем-совсем не видел его? — Именно так. — Что ж, надо поработать головой... – госпожа Ши погрузилась в раздумья, стараясь уложить все свои мысли в последовательную линию, опираясь на то, что зачастую Се Ляню снилось что-то странноватое, но в конечном итоге высказала следующее. – Существует поверье, что людям в подобных случаях снятся либо те, кто был дорог или ненавистен им в прошлой жизни, либо те, кто вскоре в ней появится. Но я больше склоняюсь к тому, что это просто твоя фантазия, Лянь-Лянь. Может, тебе взять хотя бы пару выходных? — Нет-нет, госпожа Ши, всё в порядке. Похоже, я и правда придумал себе что-то, а теперь вынужден ломать голову... Простите за беспокойство, – Се Лянь неловко размахал руками перед собой, отвлекаясь от мешка с маленькими посылками, и в своей привычной манере улыбнулся. — Ещё и извиняется за такой пустяк. Наверное, нам нужно будет на этой неделе прогуляться! – на радостях хлопнув ладонями, госпожа Ши улыбнулась. — Как скажете. Всё же я не могу отвергнуть Ваше приглашение. — А я тебя не обязываю... И разговор ушёл в совершенно иное русло, а ответ, данный госпожой Ши, так и остался непонятным. Спустя несколько часов работы Се Лянь всё-таки вернулся к внутренним рассуждениям, принимая варианты «из прошлой жизни» и «появляющегося». Но, вероятнее всего, мальчишка из сна вряд ли покажет себя в ближайшее время в том же виде, поэтому нужно будет искать знакомые черты средь других людей, а насчёт прошлого уже не так важно — на то оно и прошлое. Так и прошёл остаток дня в принятии решений, размышлениях и монотонной работе «разбери-разложи-расположи». Уже поздним вечером, вновь задержавшись до десяти часов и поработав на славу, Се Лянь наконец-то соизволил покинуть почтовое отделение и направиться сначала в круглосуточный маркет, а после уже и домой для краткого отдыха и долгого сна. По его же ошибке, на автобус он уже не сядет — на проезд не хватит мелочи, а потратить крупную купюру на один билет вовсе не хотелось, чтобы не утруждать лишний раз кондукторов рыться в поисках сдачи, да и вечерняя прогулка, как казалось мужчине, никогда не будет лишней, поэтому было решено дойти пешком через несколько кварталов, а позже миновать дворы, найти что-нибудь по акции... И так дальше по списку, пока он к полуночи не окажется дома. Всё же оставшиеся планы были посильны, а бродить почти по целому городу было далеко не впервой: уже не раз приходилось теряться здесь, спрашивать дорогу у прохожих, поздними ночами восхищаться любой мелочью, увиденной в ночном небе, и освобождать свою голову от навязчивых мыслей. Вот стоит один раз моргнуть — Се Лянь прошёл почти половину пути, даже того не заметив. Но так только кажется. Позитивное мышление в любой непредсказуемой или неприятной ситуации никогда его не подводило, заставляя не унывать и идти дальше, даже если ноги уже не держат, если глаза уже ничего не видят перед собой, а разум не способен управлять этим телом. Но сейчас всё было не так плохо, как могло показаться сначала: прохладный ветер приятно овевал кожу, остужая её, играл в коротких тёмно-русых волосах и будто бы подбодрял его идти быстрее, чтобы вскоре отдохнуть. От былой неудачи не оставалось и следа. В такое время суток нет никого из людей на улице, поэтому можно позволить себе полностью расслабиться, глядя в глубокую черноту ночного неба. В подобные моменты было хорошо и даже очень, но что-то щемило в груди, тоскливо сдавливая сердце, словно рядом не хватало чего-то важного. Или кого-то. Во всяком случае, Се Лянь чувствовал это не один раз, поэтому уже мог привыкнуть, но душу не отпускала странность происходящего — может, он придумал себе что-то, когда у других людей происходит так же? Но и спросить напрямую не осмелится. С каждой минутой неспешной прогулки всё больше и больше окон в домах этого района гасли, как свечи, растворяясь в темноте, а проезжающие мимо автомобили появлялись всё реже и реже, будто темнота съедала их вдалеке на трассе. Будь Се Лянь тем самым человеком из робкого десятка, вероятнее всего, вызвал бы себе такси, чтобы не трястись по дороге домой, но он ничего не страшился: так даже спокойнее. Нет людей? Нет и опасности. Принцип его размышлений прост и оптимистичен. Нет нужды беспокоиться о чём-либо, пока это не станет крупной проблемой. Но в полном одиночестве дойти до дома так и не получилось. Пешеходный переход, пустое шоссе, кое-как горящий красный человечек на светофоре и почти полная глушь, прерываемая лишь изредка пробуждающимися порывами ночного ветра. Несмотря на то, что автомобили почти не проезжают в этом месте, Се Лянь не спешил переходить дорогу на красный свет, сокращая время своего ожидания: он был одним из самых законопослушных гражданинов, тем более, не мог допустить того, чтобы по его вине и прихоти произошла авария, если за поворотом всё же появится машина. Но и выжидать пары минут не пришлось, как загорелся зелёный свет, и мужчина смог перейти на другую сторону дороги, продолжая свой долгий путь до дома. Кажется, пройти дальше наземного перехода мужчине не было суждено — послышался звук подъезжающего, замедленного автомобиля, что вот-вот остановится рядом. Нельзя было не взять во внимание эту деталь, поэтому Се Лянь обернулся и, завидев тёмно-красную остановившуюся машину возле себя, остановился. Он был готов ко всему вплоть до похищения и, возможно, уже собирался убегать, как вдруг водительское окно опустилось, являя ему образ привлекательного молодого человека. — Доброго времени суток, – обратился незнакомец к порядком ошеломлённому Се Ляню, сверкая самой искренней и доброжелательной улыбкой, которая только имелась в его ассортименте. – Вас, может быть, подвезти? Ночью в этом районе довольно опасно, особенно будучи одним. Но первые несколько секунд вопрос оставался без ответа. То ли водитель оказался слишком привлекательным и знакомым, то ли подсознание Се Ляня упорно твердило ему что-то странное с помощью сжавшегося сердца, сдавленной грудной клетки и чувства, похожего на встречу после долгой-долгой разлуки. Но ни одно, ни другое он не хотел так быстро принимать — здравый смысл и в самое позднее время был наготове, поэтому Се Лянь, кое-как справляясь с нахлынувшей на него волной из смешанных чувств, через пару момент всё-таки сообразил и дал невнятный ответ: — Нет-нет, что Вы, здесь не так опасно... Вам может быть не по пути, я сам смогу добраться... — Не беспокойтесь, мне вовсе не сложно подвезти Вас, – ровный, спокойный тон молодого человека прерывает Се Ляня, и тот, вслушиваясь в этот до боли в груди показавшийся знакомым голос, умолкает, – да и всё равно мне, кажется, по пути, – он указал в сторону направления мужчины указательным пальцем, не прекращая улыбаться. Да, голос разума говорил ему не соглашаться. Да, этот незнакомец сам может быть источником опасности. Да, время позднее, а просто так самовольно садиться к подозрительным людям в автомобиль слишком глупо. Только этот молодой человек совсем не излучал ничего плохого, словно он сама искренность, и подсознательно так хотелось оказаться ближе к нему, что Се Лянь был в замешательстве от самого себя: когда это он так безрассудно испытывал симпатию к первому встречному в непривлекательных условиях, а тем более, по своему желанию открывал дверь чужой машины, оказываясь внутри, с великой благодарностью и говорил свой адрес? Хотелось стукнуть самого себя десять тысяч раз по голове, но сердце подсказывало, что всё будет в порядке. И Се Лянь надеялся, что так оно и есть. И всё же пришлось с некоторым напряжением рассматривать кожаный салон, вероятно, баснословной стоимости кожаных кресел и всего разнообразного управления, и продумывать план чрезвычайного побега. Мужчина ожидал, что сразу после закрытия двери незнакомец сразу же запрёт их, но ничего не последовало. Наоборот, он даже специально подкорректировал расположение центрального зеркала, чтобы Се Лянь мог полностью видеть его лицо, и при этом поинтересовался, всё ли удобно. Поэтому, стараясь не терять бдительности, мужчина вздохнул с облегчением и, скрывая свой пристальный взгляд в зеркало, стал рассматривать незнакомца получше. Аккуратные, прямые черты лица вкупе с внешним видом создавали ощущение, будто водитель был достаточно дерзким и самоуверенным парнем, однако его недавнее спокойное и даже вежливое, учтивое поведение твердило обратное; один тёмно-карий глаз опасно смотрится вместе с повязкой на втором, но это показалось Се Ляню больше забавным щегольством, нежели банальным признаком плохого парня. Кленово-красное весеннее пальто было ушито серебристым узором, напоминающем множество читающих бабочек, а серебряные украшения в виде серёжек, цепочек на шее и обуви, что позвенивали при давлении на газ или тормоз, действительно нашлись мужчине чем-то красивым. Сам он не любил разного рода аксессуары после выхода из детства, считая, что они ему не подходят, поэтому он вдоволь налюбовался ими на другом, на ком они сидят превосходно. В целом, образ этого молодого человека лет двадцати пяти был просто чудесен и очень дорог, как и его автомобиль — так заключил Се Лянь. Ему невольно стало стыдно за то, что он прямо сейчас позволил себе такую роскошь. Заметив пристальный взгляд и замешательство на лице Се Ляня, незнакомец обратился к нему, не переставая следить за дорогой: — Неужели я настолько неотразим, что от меня невозможно отвести взгляд? – молодой человек самодовольно улыбнулся одним уголком губ, словно заигрывая с пассажиром. Се Лянь, тут же вытянувшись как по струнке на заднем сидении, отвёл взгляд и смущённо ответил: — Возможно, это действительно так. Привлекательности Вам не занимать, господин. — Да ну? Не обращайтесь ко мне так, лучше зовите меня по имени. Хуа Чэн. И тут, казалось, сердце Се Ляня в последний раз дрогнуло и тотчас же замерло. Имя нового знакомого вертелось в голове, на языке, но хотелось назвать его как-то по-другому. Неужели это Хун-Хун из сна?.. И как он вообще смог запомнить имя появившегося во сне мальчика, а уж тем более, связать его с нынешними обстоятельствами? Ерунда какая-то — так он и подумал. — Хорошо. Я Се Лянь. Приятно познакомиться, господин Хуа. — Взаимно, но, как я сказал, Вы можете обращаться ко мне просто по имени, – Хуа Чэн уже хотел было протянуть руку, но не имел права опускать её с руля автомобиля, поэтому лишь мельком взглянул в приподнятом настроении на Се Ляня и вновь очаровательно улыбнулся. – Сколько Вам лет, кстати? Выглядите довольно молодо, Се Лянь. — Двадцать шесть. Благодарю за комплимент, – наконец-то расслабившись и настроившись на беседу, мужчина и сам не понял, как дал ответ на вопрос. Постепенно он начал узнавать свой район в окнах автомобиля, поэтому невольно перестал напрягаться. – А Вам? — Получается, Се Лянь старше меня. Могу ли я позволить себе наглость и назвать его гэгэ? – кажется, единственный глаз Хуа Чэна тут же заблестел, а лицо предвкушающе и невинно засияло, хотя никаких эмоциональных изменений не наблюдалось. Заметив такую перемену, Се Лянь не мог позволить молодому человеку лишить себя этого удовольствия, посчитав, что от одного обращения ничего не изменится. — Так уж и быть, Хуа Чэн. Так сколько тебе лет?.. – и вдобавок перешёл на «ты», окончательно доверившись новому знакомому. — Мне двадцать два, гэгэ, – последнее слово Хуа Чэн произнёс в тихом ликовании, визуально скрывшемся от Се Ляня, но прочувствовавшемся сполна в голосе, словно блаженное мурчание. И здесь сердце вновь остановилось. Се Лянь ещё никогда не испытывал подобного и уже подумал, что постепенно начинает заболевать, ведь понимал, что никогда не встречал этого человека ранее, но не мог сидеть спокойно от накатывавшей на него тоски. К горлу подкатил ком, будто он вот-вот расплачется или сорвётся от волнение, но, благо, самообладание ещё сохранялось. По крайней мере, внешне. Желая разобраться в происходящем, он, стараясь убрать дрожь в голосе, всё же задал следующий вопрос: — Мы когда-нибудь встречались, Хуа Чэн? ...и он молчал. Может быть, в томительных ожиданиях была проведена минута, час или пара секунд, словно что-то мешало молодому человеку дать окончательный ответ. Хуа Чэн размышлял про себя, что именно сказать, соврать или всё же раскрыть правду, но итог был бы один: ему вряд ли поверят, особенно сейчас. Но, вспоминая своё прошлое, он всё-таки не утратил надежду, как повела бы себя его золотая ветвь с яшмовыми листьями. — Возможно, мы не встречались лично, но пару раз пересекались. Мне доводилось однажды посещать почтовое отделение, в котором ты работаешь, гэгэ, – говорил Хуа Чэн невероятно спокойно, мастерски скрывая внутри себя целую гамму эмоций, никак не отражающуюся внешне. — Ох, тогда это делает всё проще, Хуа Чэн, – Се Лянь в недоумении, словно надеясь услышать иной ответ, потёр затылок и неловко улыбнулся. – Прошу прощения, я встречал очень много людей, поэтому вряд ли запомнил именно тебя... — Неужели я настолько непримечателен, гэгэ? – с наигранным разочарованием произнёс Хуа Чэн, останавливая машину у многоэтажного дома. — Ты не так понял! Просто я... — Я всё понимаю, гэгэ. Надеюсь, в следующий раз ты вспомнишь меня. И вновь то горестное ощущение, с которым Се Лянь был не в силах справиться. Ему хотелось вцепиться пальцами в собственную грудь, разорвать её к чертям и, добравшись до своего же сердца, крепко схватить его, задать ему множество вопросов и, не услышав ответа, выбросить прочь, но он ограничился лишь многозадачным взглядом. Молодой человек, понимая, что пора прощаться, достал из кармана кленово-красного узорчатого пальто небольшую визитку, от которой сильно веяло пафосом и, как бы выразилась молодёжь, «крутизной». — Возьми, гэгэ. Вдруг понадобится. — Хорошо. Большое спасибо за помощь, Хуа Чэн, – Се Лянь робко взял визитку и улыбнулся новому знакомому, понимая, что эта дорога до дома оказалась безопасной и приятной несмотря на волнение. – До встречи. Хуа Чэн кивнул, взглядом провожая своего пассажира, покидающего транспорт. Казалось, сейчас его душа, доселе истерзнанная и измученная ожиданием, наконец-то обрела мимолётный покой, которого не было чуть ли не десять тысяч лет. Словно он вновь вернулся домой и встретился с тем, о ком грезил очень долгое время, и наконец-то мог позвать его так, как когда-то очень давно. Сегодняшний вечер даже более, чем удался, и сейчас в голове Хуа Чэна мелькал лишь один образ — гэгэ, гэгэ, гэгэ... Се Лянь не видел ни этого выражения лица, от странности и приятности происходящего желая скорее вернуться к себе домой, ни, когда обернулся в последний раз, не мог разглядеть лица Хуа Чэна, интуитивно поднимая вперёд руку, но тут же убирая. Он скорее хотел попасть домой. Он сегодня хорошо потрудился и желал наконец-то лечь спать, отдыхая от тяжёлых раздумий. Он в напряжении ожидал конца поездки, чтобы не быть очередным пропавшим человеком в СМИ города. И всё же Се Лянь до сих пор стоял на месте, затуманенно глядя на уезжающий автомобиль, кажущийся недосягаемым. Столько эмоций в нём вызывали лишь единицы раз в десятилетие, а сейчас... Одна ночь. Один удачный момент и одна протянутая рука помощи. Одно знакомство. Несмотря на сущий пустяк, который произошёл с ним, причём достаточно везучий, чтобы удивиться — о боги, он не попал в список жертв очередного маньяка! — Се Лянь ещё долго всматривался в черноту, не зная, чего же ждёт. Хуа Чэн не вернётся просто так, не заговорит с ним сам, не предложит встретиться в другой день, и это удручало мужчину. Он не понимал, почему, но желал одного — остаться с ним подольше, чуточку дольше, хотя бы ещё минуту... И, наконец-то вспомнив о времени, кое-как поплёлся до своей квартиры, прокручивая в своей занятой голове и образ, и слова молодого человека, и сон, увиденный прошлой ночью. Два этих события не могли быть простым стечением обстоятельств или совпадением: они как-то связаны, и, пусть Се Ляня нельзя назвать суеверным человеком (призраков и плохих примет он не боялся, припоминая свою неудачу), он старался найти ту самую ниточку, что объединяет два происшествия. Но перед глазами был только красный. Глубокий, в меру яркий, но не бросающийся в глаза, словно кленовые листья ранней осенью, спадающие с деревьев и знаменующие судьбоносную встречу. — Я слишком много думаю, – на выдохе произнеся несколько слов, Се Лянь наконец открыл входную дверь и переступил порог дома, тут же опираясь о неё спиной в осознании сегодняшнего дня. Да, он думает много, но как бы он дожил до этого момента, если бы не делал это? Поэтому, еле-еле разуваясь и снимая верхнюю одежду, Се Лянь взял себя в руки, на время усердно прогоняя навязчивые мысли, и прошёл в ванную, чтобы смыть со своих ладоней сегодняшнюю уличную усталость. Следующими пунктами были поздний ужин, подготовка ко сну и сам сон, за который браться было несколько боязно. Вдруг ему ещё привидится что-то странное, пока он будет спать? На ум пришёл один момент из прошлого, из-за которого ночь смогла бы стать одновременно прекрасной и ужасной. Хорошая сторона — загадочная встреча с Хуа Чэном, плохая — очередные воспоминания о нелёгкой юности, к которым возвращаться не хотелось даже под дулом пистолета. Значит, остаётся надеяться на чудо и настороженно засыпать, боясь увидеть маску со смеющейся и плачущей половинами лица. Этот кошмар преследует мужчину даже спустя несколько лет, когда, казалось бы, началась новая жизнь. Се Лянь внезапно вспоминает и про то, что долгое время не проверял входящие сообщения. Телефон у него круглосуточно стоял на беззвучном режиме, поэтому ни дозвониться, ни добиться от него прочтённого сообщения было невозможно, если, конечно, он бы сам того не захотел. Просматривая панель уведомлений, мужчина приметил среди всевозможного хлама в виде рекламы и прочего спама одно сообщение от коллеги — госпожи Ши. Она при своих приятелях не умела сохранять строгий и спокойный образ серьёзного руководителя, поэтому переписка с ней содержала целую кучу саркастичных смайликов, стикеров с котами, поздравлениями не в тему и непонятыми наборами букв. И сейчас меж заглавных неразборчивых слов виднелось и беспокойство за то, что Се Лянь долгое время не отвечал и даже в сеть не заходил, и предложение завтра после работы прогуляться в ближайшем парке. Конечно, это была очередная приманка, чтобы в тот день Се Лянь не заработался допоздна, но предложение было принято, сообщения — прочитаны, а ответ — дан. Поэтому, решив обсудить детали уже завтра, мужчина обессилено упал на кухонный стул и с досадой на лице в очередной раз вспомнил одну вещь. Он собирался перед возвращением домой посетить круглосуточный, чтобы обеспечить себе завтрак следующим днём. И почему он не попросил Хуа Чэна остановить автомобиль у маркета рядом с его домом ещё в самом начале? Почему не вспомнил об этом во время пути? Вероятно, Се Лянь был очарован новым знакомым и тем, с какой же всё-таки нежностью в голосе и улыбкой растягивал это «гэгэ», выглядя самым счастливым человеком на свете. Кажись, его хобби — караулить людей по ночам, подвозить их до дома и поднимать им настроение своей харизмой и ощущением непозволительной роскоши. И, если Се Лянь окажется первым и единственным, он будет искренне польщён сложившейся ситуацией. Только его смутило одно — он так и не разглядел визитку и вновь вернулся к мыслям о молодом человеке, даже не успев остановить себя. Обречённо смирившись с тем, что никакого ужина или завтрака не будет, Се Лянь прошёл в прихожую и нащупал в кармане потрёпанной весенней куртки заветную визитку. Как бы он ни устал, любопытство взяло верх, поэтому он с огромным желанием поднёс маленькую карточку к лицу и с интересом изучил каждую деталь на ней. «Алое цветение. Флористическое агентство ждёт всех любителей букетов по адресу ***.***.***, контактное лицо — Хуа Чэн, номер...». Помимо самого содержания визитка имела и приятный приглушённый дизайн из чёрного матового фона, тёмно-красных, словно застывшая кровь, оформленных уголков, серебристого шрифта и очертаний бабочек, даже имеющих текстуру. Просто, со вкусом и настолько дорого, что Се Лянь нашёл себя недостойным вообще прикасаться к карточке, полагая, что к Хуа Чэну обращаются только богатеи с нестандартными заказами букетов. Он, вспоминая образ молодого человека, никогда бы не подумал, что он работает в сфере флористики — скорее дизайнер или, что вполне возможно, завсегдатай казино, будучи сыном из очень уж обеспеченной семьи — но правда оказалась именно таковой. Ещё долгое время рассматривая визитку и подмечая некие сходства между ней и самим Хуа Чэном, Се Лянь не заметил, как прошло несколько минут. С недавних пор он сам не свой и прекрасно это знает, погружаясь в собственные думы всё глубже и глубже, роясь в подкорках сознания и желая отыскать ответы на с каждой минутой рождающиеся вопросы. Только следующий день наступил так внезапно, как и проснулся Се Лянь на задвинутом диване, полностью промёрзший из-за отсутствия одеяла и отопления в квартире, а также забывший напрочь, что ему снилось.