Мой Ромео.

- Я счастлив встретить здесь мою супругу! - высокий парень, играющий Париса, улыбнулся и развел руки в разные стороны, когда к нему, и к более низкому парню с румяными щеками, на сцену, из-за кулис, вышел Чимин. Зал притих. Хаюн, сидящая в зале через четыре сиденья от Чонгука, покосилась на альфу. Глаза того блестели нетерпение, вперившись в фигуру омеги. Все прекрасно знали, что сейчас отыгрывается сцена, та самая, где Парис должен поцеловать Джульетту. В прошлый раз из-за этого пострадало кресло, вернее, его подлокотник. Как же теперь мог отреагировать на происходящее на сцене Гук? - Да, если я смогу Вам стать супругой, - Чим отвёл глаза в сторону и опустил их. - Так будет, быть должно: в четверг – наш брак, - Парис начал медленно приближаться. - Что быть должно, то будет, - тяжёлый вздох и дрожь в голосе. - Это так, - качнул головой другой актер, который играл брата Лоренцо. - Пришли Вы исповедаться отцу? - остановившись рядом с Джульеттой, высокий актер попытался поймать взгляд карих глаз. - Ответив, исповедалась бы Вам, - Чимин поднял голову и напряженно посмотрел в ответ. - Не скройте от него любви ко мне, - улыбка, тоже напряженная. - Признаюсь Вам, что я люблю его, - уголки губ дрогнули. - И также, что Вы любите меня? - Цены в моем признанье будет больше, Коль не скажу Вам этого в лицо, - снова опустил взгляд Чим. - Твоё лицо от слёз так изменилось, Бедняжка! - Парис взял омегу за подбородок и поднял голову Джульетты. Многие, украдкой, стали поглядывать на Чона. Юнги же, стоя к сцене лицом за своим столом, скрестил руки на груди и наблюдал за происходящим. - Слёз не велика победа: И раньше было мало в нем красы, - казалось, в теплых глазах омеги действительно застыли слезы. - Ты хуже слёз вредишь ему словами, - нахмурился высокий парень. - Но правда ведь не клевета, синьор; И говорю я о моём лице. - Оно – моё; ты ж на него клевещешь, - голос Париса дрогнул, он быстро глянул в сторону сидящего в зале альфы. Чим тяжело вздохнул и прикрыл глаза, стиснув зубы. Как же его бесила эта ситуация. Почему-то все дружно решили, что они встречаются, что теперь в сторону омеги не то что смотреть, дышать нельзя, иначе тебя может постичь участь подлокотника кресла. - Возможно: ведь оно уж не моё. — Святой отец, свободны Вы сейчас? Иль, может быть, прийти перед вечерней? - внимательно глянул на актера с румянцем на щеках Чимин, высвобождаясь из рук Париса. - Свободен я, дочь грустная моя. — Граф, мы должны наедине остаться, - нервно теребя край футболки, подал голос брат Лоренцо. Высокий парень тяжело сглотнул и как-то натянуто начал: - О, я мешать не смею благочестью, — В четверг тебя, Джульетта, разбужу я; Пока – прими священный….. Практически весь зал уставился на Гука. Тот удивлённо поднял брови и растянулся в широкой улыбке. - Что? - радостно спросил он. Чимин хмуро глянул на него. Юнги тяжело вздохнул и сел за стол, потирая указательными пальцами виски. Эти двое загонят его в гроб до премьеры. - Можно? - напугано спросил Парис. - Я прям быстренько и всё. - Вы издеваетесь?! - возмущённо всплеснул руками омега. - Что это за цирк?! Чего у него спрашиваете? - Мне неохота потом с переломом челюсти ходить, - пробурчал высокий парень. Кто-то в зале нервно хихикнул. - Да не трону я тебя, - вальяжно закинув ногу на ногу, Чонгук откинулся на спинку кресла. - Можешь целовать, но чуть-чуть, - поднял он указательный палец. - Ты не охренел случаем? - скрестил руки на груди омега. - Ну, люди спрашивают. Тем более, я не имею права запрещать, это по сценарию к тому же, - продолжал улыбаться альфа. - Я - не твоя собственность, что бы раздавать такие разрешения. - Заметь, я ничего такого и не говорил, - темные глаза прищурились. - И ты не имеешь права мной распоряжаться, - Чим сжал кулаки. - Что хочу, то и делаю, без твоего разрешения. Гук продолжал улыбаться. Ему нравилось смотреть на то, как омега злится: такой милый, похож на хомячка в гневе. Но больше всего ему нравилось, что все в округе считают, что они встречаются и боятся прикоснуться к его парню. Это прям разливалось сладким теплом внутри Чона. Поведение альфы в конец выбесило Чимина. Что за наглая улыбка, что за поза хозяина жизни?! Какое право он имеет так себя вести?! То, что тогда произошло в комнате, ещё ничего не значит. Не то, чтобы омега был недоволен, наоборот, после длительного отсутствия партнёра желание выплескивалось через край и Гук помогал потушить этот пожар. Но никто не говорил, что теперь они встречаются. Да даже, если и встречаются, это же просто спектакль, чего все так напрягаются? Не долго думая, Чимин, повинуясь порыву злости, развернулся к парню, играющему Париса и, положив на его щеки ладони, приподнялся на цыпочки, приникая губами к губам парня. Тот замер, испуганно распахнув глаза. В зале кто-то ахнул и все замерло. Юнги поднял голову и закатил глаза, увидев происходящее. Чонгук же помрачнел и сжал несчастные подлокотники. Хаюн, довольно улыбаясь, выдохнула и посмотрела с интересом на альфу. Минута повисла напряжением в зале. Парис, моргнув, повинуясь теплу, которое исходило от омеги, вдыхая запах его кожи, по инерции, протянул руки и положил ладони на его ягодицы. Хруст дерева разбил тишину. Высокий актер тут же отскочил от Чима. - Я ничего не делал, он сам! Я не виноват! Я не претендую! - тут же затараторил он. Чимин повернулся к Гуку, сердито смотря на него. Тот уже сидел выпрямившись, как натянутая струна, а под правой ладонью крошился кусок дерева. - Так, хватит! - стукнув по столу, аспирант поднялся на ноги. Видимо, без его вмешательства не обойтись, а так хотелось, чтобы эти двое уже научились сами решать свои проблемы, не втягивая никого. - Ты, - Юнги сурова глянул на Чона. - Встал и вышел из зала. Хватит ломать мебель, достал уже. Научись контролировать свои эмоции. - Но…, - хрипло хотел протестовать тот. - Я сказал - вышел! - и рука сонсэннима метнулась к двери вверху зала. Чонгук цыкнул и, подхватив рюкзак с пола, перекинул его через плечо. Бросив горящий взгляд на омегу на сцене, он направился вверх. Чимин стоял, расстерянно смотря в широкую удаляющуюся спину. Он не этого хотел, но все пошло не по плану, так же, как и все их отношения. Хаюн сидела хмурая, злобно смотря на омегу. Из-за него обидели "её альфу". Этого она просто так не оставит. Как только закрылась дверь за Чонгуком, аспирант повернулся лицом к сцене. - Теперь ты, - сурово хмуря брови, глянул на Чима Юнги. Тот вздрогнул и виновато опустил глаза. - Свои семейные отношения будете решать вне занятий, у нас сроки поджимают, а вы оба мне актеров сбиваете, а ты, - сонсэнним переместил свой гнев на парня, играющего Париса. - Что за хрень ты творишь? По сценарию написан поцелуй, так целуй, чего развел хрень какую-то? Ещё один косяк и все отправляетесь к ректору на объяснение своего поведения, а я снимаю с себя всю ответственность! Понятно?! - Юнги обвел сердитым взглядом всю труппу. Те синхронно махнули головами, виновато опустив взгляд. - Продолжаем, - аспирант сел за стол. - Парис уходит, Джульетта остаётся с братом Лоренцо. Высокий парень, с облегчением, покинул сцену. Чимин прикусил губу, понимая, что надо, все же, поговорить с Гуком. Они оба виноваты сейчас были, но, на правах старшего, он должен был поступить мудрее и игнорировать провокации. - Джульетта, продолжай, - махнул рукой Юнги. - Нам до одиннадцати часов хотя бы разойтись. Омега выдохнул и, подняв взгляд, полный смятения, посмотрел на парня, играющего монаха. - Запри же дверь – и плачь со мною вместе. Ни жизни! Ни надежды! Ни спасенья!