Мой Ромео.

- Я умираю! Если ты не камень, Прошу, внеси меня к Джульетте в склеп, - парень, играющий Париса, схватившись за грудь, в которую, якобы до этого попал шпагой Ромео, повалился на сцену. - Внесу. Кто это? Надобно б вглядеться. Родня Меркуцио, бедный граф Парис! О чем, когда мы ехали верхами, Дорогой говорил мне человек? Не о предполагаемом ли браке Джульетты и Париса? Или нет? Быть может, это мне во сне приснилось? Быть может, это я с тоски прочел В его предсмертной просьбе? Дай мне руку. Мы в книге бедствий на одной строке. Ты ляжешь в величавую могилу. В могилу? Нет, в сияющий чертог. Среди него покоится Джульетта И наполняет светом этот склеп. Лежи, мертвец, похороненный мертвым! – Чонгук поднял парня на руки и перетащил на два стола, которые стояли рядом посередине сцены и на одном из них лежал Чимин. - Не смеяться, - грозно рыкнул Юнги, стоявший со скрещенными руками на груди у сцены и увидевший, как уголки губ омеги дернулись вверх. В зале тоже прокатились лёгкие смешки, но под сердитым взглядом сонсэннима, тут же смолкли. Положив парня, играющего Париса на стол, Гук обошёл и встал рядом с Чимином, лицом к залу. - Пред смертью на иных находит смех. Свидетели зовут веселье это Прощальными зарницами. Теперь Проверю я, зарницы ль эти вспышки. Любовь моя! Жена моя! Конец Хоть высосал, как мед, твое дыханье, Не справился с твоею красотой. Тебя не победили: знамя жизни Горит в губах твоих и на щеках, И смерти бледный стяг еще не поднят. И ты тут, в красном саване, Тибальт? - взгляд в строну, где, якобы, будет ещё один персонаж. - Какую радость я тебе доставлю! Смотри: сразившею тебя рукой Сейчас сражу я твоего убийцу. Прости меня! Джульетта, для чего Ты так прекрасна? Я могу подумать, Что ангел смерти взял тебя живьем И взаперти любовницею держит. Под страхом этой мысли остаюсь И никогда из этой тьмы не выйду, - склонившись над старшим, Чон внимательно смотрел на его закрытые, подрагивающие веки. - Здесь поселюсь я, в обществе червей, Твоих служанок новых. Здесь останусь, Здесь отдохну навек, здесь сброшу с плеч Томительное иго звезд зловещих. Любуйтесь ею пред концом, глаза! В последний раз ее обвейте, руки! И губы, вы, преддверия души, Запечатлейте долгим поцелуем Со смертью мой бессрочный договор. Сюда, сюда, угрюмый перевозчик! Пора разбить потрепанный корабль С разбега о береговые скалы. Пью за тебя, любовь! – и альфа поднес к губам невидимый бутыль. Затем, выйдя перед столами, посмотрел наверх зала и простер туда одну руку, другой же скомкал рубашку у себя на груди. - Ты не солгал, Аптекарь! С поцелуем умираю, - и Чонгук начал оседать на пол, но тут дверь в зал открылось, и по ступеням сбежал хмурый и напряжённый Хосок. Младший удивленно уставился на него. Всё присутствующие обернулись на аспиранта, даже «мёртвые» присели на столах. - Извиняюсь за то, что прервал репетицию, - в голосе сдержанность. – На минутку, - и, схватив Юнги за локоть, аспирант поволок руководителя театрального кружка к выходу. Тот, спотыкаясь, крикнул, чтобы студенты продолжали сцену. - Что за хрень? – хмуро глядя, как за старшими закрылась дверь, пробурчал парень, играющий Меркуцио. - Может, это связано с той комиссией, которая вчера вечером прибыла, - в глазах Лоренцо появился страх. - Комиссия? – посмотрел на него спрыгнувший со стола Парис. - Ну да, - махнул головой пухлощекий актёр. – Там четыре или три человека прибыли, я как раз в общагу возвращался, а эти люди шли от ворот, вместе с проректором. - Это из-за той хрени, которая у нас происходит? – серьёзно обвёл взглядом присутствующих Бенволио. - Не знаю, - опустил голову Лоренцо, задумавшись, а затем глянул на Чонгука. – Твой брат же тесно общается с проректором, может быть он что-то знает? - Я не в курсе, - хмуро ответил тот, даже не взглянув на обратившегося. Чим, стоявший позади него, нервно прикусил нижнюю губу, смотря на напряжённую спину альфы. Ему тоже казалось, что эти люди приехали на счёт тех случаев с приступами, а ещё, скорее всего, это связано со скандалом вокруг фармацевтической компании, которая поставляла им подавители. Хаюн, всё это время стоявшая на краю сцены и теребившая край своей белой блузки, сжала кулаки и решительным шагом направилась к Чону. Когда она пришла на репетицию, ей было страшно даже взглянуть в глаза этому альфе, но, находившийся рядом с ним Чим, встретил её с улыбкой и начал беззаботно болтать, интересоваться её здоровьем и пытаться вовлечь в это Гука. Тот, в начале, пытался строить из себя неприступную скалу, но, под мягким давлением своего парня сдался и, тоже, стал нормально разговаривать с девушкой. - Можно тебя на минуточку, - подойдя к Чонгуку, тихо проговорила Хаюн. Тот устремил на неё совершенно чёрные колючие глаза. Девушка вздрогнула и отшатнулась. Нет, она не ощущала запаха, не было давления со стороны парня, но напряжение так и звенело во всём теле альфы. - Это… Ну… Это касается тебя и Чима, - сдирая заусенцы в кровь на пальцах, забормотала Хаюн. - На счёт того, что нами интересуются? – прищурился Гук. - Ты уже знаешь? – широко распахнула глаза собеседница. - Я-то да, а ты откуда это услышала? – с подозрением буравил тёмными глазами девушку парень. Хоть он и стал с ней разговаривать, но это только ради Чимина, сам же альфа, до сих пор, не мог простить Хаюн её попытки разлучить его с омегой. - Что услышала? – тут же возник рядом Чимин и, мягко улыбаясь, посмотрел на напряжённых собеседников. Тишина в ответ. Хаюн испуганно хлопала глазами, а Чонгук сердито смотрел на неё в ответ. Остальные участники театральной группы тоже притихли, прислушиваясь к тому, что происходит между этими тремя. - Та-а-ак, - тяжело вздохнул омега. – Мы, вроде бы договорились, что не… - Ты опять что-то задумала? – не обращая внимания на старшего, резко задал вопрос Чонгук девушке. - Нет! – возмутилась та. – Наоборот, я хотела предупредить. - Неужели? – невесело хмыкнул альфа. – А тебе ли не выгодна эта ситуация? - Ты совсем дурной? - сжав кулаки, нахмурилась девушка. - Хаюн! – воскликнул Чимин, не ожидая, что всё так обернётся. - Я уж не знаю, что в твоей тупой голове может быть! – огрызнулся Чон. - Гук! – вытаращился на него омега, но, эти двое, казалось, совсем не замечали его. - Я с себя вины не снимаю! - в голосе девушки сквозила обида. – Но сейчас не тот случай! Какой мне толк, скажи на милость, если с тобой что-то произойдёт?! Я совсем не хотела причинять тебе вреда! А после помощи от Чима, я и за него беспокоюсь! - Смотрите, в нас совесть проснулась, - улыбка едкая, задевающая за живое. – А где она была, когда ты моего омегу в постель тащила? Кто-то в зале ахнул, кто-то матюкнулся, Чимин же, вначале, побледнел, а затем на его щеках вспыхнул гневный румянец. - Так, это уже перебор, - сквозь зубы прошипел он. – Тебе надо проветриться, - и, схватив альфу за рукав, потащил к выходу. – Извини, он немного дурачок сегодня, - как можно безобиднее улыбнулся Хаюн омега. Та же, стояла вся пунцовая от смущения, и ошарашено смотрела в пустоту. - Ты с катушек съехал что ли? – вытащив младшего из зала и закрыв за собой дверь, Чим сердито смотрел на Гука. - Хоть какие-то правила приличия надо соблюдать или у тебя тоже на фоне подавителей крышу снесло? - Нет, - буркнул тот, отвернувшись в сторону. - А мне кажется, что тоже, - скрестил руки на груди омега. – Только так я могу понять твоё хамское поведение перед Хаюн. - Я не принимаю подавители и никогда их не принимал, ясно тебе?! – сорвался Чонгук. – Я сразу был против всей этой херни. Да, как и все, я их получал, но потом выкидывал, смывал в унитаз, сжигал, но не пил. Мне они не нужны! Я умею держать себя в руках! - Я вижу, - тихо прошептал старший и сделал осторожный шаг назад. Он видел, как вздымается грудь у альфы от тяжёлого дыхания, как горят его уши, как вздулись вены на висках и шее. Казалось, ещё немного, и тот начнёт метать гром и молнии. Это состояние пугало Чима, потому что такой гнев был иррационален, он не пах, его нельзя было опознать и успокоить. Минута, и плечи Гука опустились. Он видел, как в карих глазах напротив застыло непонимание, растерянность и опаска. Его омега боялся, боялся самого альфу. Как такое может быть? - Блин, Чим… , - дрожь в голосе младшего, шаг вперёд, как рывок, и Чонгук сгреб в объятия ошарашенного парня. – Прости, я не хотел, - шёпот в шею. – Я должен быть спокоен, но вся эта ситуация выводит меня из колеи. Хаюн не при чем, я знаю. А ты, тем более не виноват, я не должен был на тебя кричать. Тишина. Оба сердца бешено несутся на встречу друг к другу. - Почему? – шёпот, заставивший Чона вздрогнуть. - Я… переживаю, наверное поэтому и… - Нет, почему ты мне не сказал, что не пьешь подавители? Не выпуская старшего из объятий, Гук поднял голову и заглянул в тёплые карие глаза, в которых было беспокойство. - Я не думал, что это так важно. - Конечно это важно, - нахмурился Чимин и, положив ладони на плечи младшего, попытался отодвинуться, но сильные руки альфы его не выпустили. - За всё это время со мной ничего не случилось, - попытался выдавить из себя улыбку Чонгук. – Так что, даже эта кутерьма с феромонами меня не тронула. - Да но… , - омега опустил взгляд, понимая, что, с одной стороны, это хорошо, значит Гук не пострадал от действий препарата. Но, если он не принимал подавители, то, это значит… Мысли были прерваны горячими руками альфы. Взяв старшего за подбородок, он поднял его голову и впился жадным поцелуем в губы. Чим ощутил, как голова идёт кругом, как лёгкие горят, будто Чон влил в него раскалённого железа. В груди ныло от осознания того, что не всё в порядке, что опять им что-то мешает, но такой сладкий, терпкий поцелуй заставлял тело омеги поддаваться рукам младшего. Ладонь Чонгука скользнула вниз, на бедро старшего, прижимая его сильнее к бёдрам альфы. Желание дрожью впивалось в руки, плечи. Чим скомкал рубашку на Гуке, отвечая на поцелуй с тем же порывом, с каким младший накинулся на него. - Кхм… , - раздалось над ухом. Парни вздрогнули и резко разорвали поцелуй. Перед ними стояли их старшие. Хосок, скрестив руки на груди, хмуро прожигал взглядом младшего брата, а Юнги разглядывал их с каким-то любопытством. - На сцене нужно будет немного сдерживаться, - выдал он, потерев свой подбородок. – Для молодых любовников того времени, это слишком страстно. Чимин ощутил, как у него горят щеки от смущения. Он опустил взгляд и отшатнулся от Чонгука, который ослабил хватку, с досадой смотря на тех, кто прервал такой сладкий процесс. - Вот, таким своим поведением и навлекли проблем, - напряжение в голосе Чона-старшего передалось остальные. - Простите, - прошептал омега, понимая, что он, как старший, должен был повлиять на Гука, но… - А может это не мы виноваты, а чья-то безалаберность? – хмыкнул младший альфа. - По-моему, Джин уже просил вести вас потише, - пытаясь сохранять спокойствие, проговорил старший брат. Чим удивлённо посмотрел в начале на аспиранта, потом на своего альфу. Тот, стиснув зубы, прожигал взглядом дыру в Хосоке. - Ну что ты сразу так наезжаешь? – положил другу руку на плечо Юнги. – Сам понимаешь, дело молодое, хочется любви. - Перехочется, - рыкнул аспирант. – Если бы тогда бы сдержался с этим контроллером, никто бы не узнал, что ты доминант и не было бы проблем ни у тебя, ни у Чимина. - Если бы кто-то не лез без моего разрешения к нему, то я бы не сорвался, - сжав кулаки, Гук шагнул навстречу брату. - Омега не твоя вещь, он имеет право контактировать со всеми, - тоже напрягся тот. – И, если бы ты принимал препараты, то сейчас был бы спокойнее! - Не факт, - внезапно подал голос Чим. Всё три альфы резко обернулись на него. Щеки у омеги пылали, но взгляд был решительным. Ему надоело, что во всех бедах обвиняют Чонгука, он решил отстоять своего альфу. - Я видел репортаж, - не сводя взгляда с Хосока, проговорил Чимин. – В эти препараты подмешивали давно запрещённый гормон, потому что он дешёвый. Из-за него нервная система стала давать сбой. Ведь так? Гук удивлено моргнул, затем сжал зубы и повернулся к старшему брату. - Это правда? Тот тяжело вздохнул и провёл ладонью по лицу. - Новая проректор заступила сюда на работу три года тому назад. Тогда были перебои с поставками подавителей, но она предложила выход. Её двоюродный брат руководит этой фармацевтической компанией, но, честное слово, никто не знал, что там используется этот гормон. - А как же проверка? Разве препараты не должны проходить испытания, прежде чем выйти на рынок? – искренне не понимал такого положения дел Чим. - У них есть сертификат, в этом вся и проблема, - пояснил аспирант. – По документам было всё хорошо, никто не ожидал такого. - То есть, всё эти годы, они травили студентов этой гадостью? – глаза у Чонгука горели от злости. - Не только студентов, сам знаешь, что и некоторые преподаватели их тоже принимали, - пытался достучаться до брата Хосок. – Никто не знал, что такое может быть. Сейчас приехала комиссия, которая хочет всё исправить. - Ага, ставить опыты над нами, - тихий рык и слабый едкий запах стал расползаться по коридору. - Ты думаешь я хочу этого?! – всплеснул руками старший альфа. – Ты знаешь, я люблю тебя и ни за что не подвергну опасности. Сейчас Юнги написал заявление, что вы оба участвуете в праздновании юбилея и вас нельзя трогать. - А потом? – хрип, грудной. – Через две недели нас сдадут. - Нет, мы ищем юристов. Все прекрасно понимают, что это не законно, я не знаю, как они это собрались оформлять, но давят на то, что могут спасти ЧГУС от позора, от скандала. Они создадут на базе университета лекарство, которое поможет всем, и славу обещают поделить с теми, кто будет сотрудничать. - Кто будет провоцировать меня, подвергая Чима опасности? – глаза совершенно чёрные, голос тихий, рычащий. - Гук, - вытаращился на студента Юнги, ощутив тяжёлый запах, прибивший его к полу. Всё тело замерло, глаза смотрели только на младшего. Аспирант осознавал, что одно лишь слово за Чонгуком и он готов сделать всё, что тот скажет. Хосок тоже замер, стиснув зубы. Он уже во второй раз ощущал это, понимая, что ничего не может поделать. - Сколько людей пострадало из-за того, что кто-то решил сэкономить? Чужие жизни это ничто, по сравнению с престижем и деньгами? – Гук вплотную приблизился к брату, упираясь лбом в его лоб, раздувая в гневе ноздри, сверкая чёрными глубокими глазами. - Боитесь, что придут журналисты, а сами не боитесь отдавать других на опыты? - Г… Гук…, - аспирант пытался хоть что-то сказать, но, казалось, что в рот насыпали песка и язык не подчиняется своему хозяину. Запах плотно облегал старших, заматывая в кокон, давя со всех сторон. - Перестань, - свежий шелест и, снова, тёплые руки обняли Чонгука сзади, разбивая строящийся его тяжёлый молот, готовый раздавить всё в округе. - Ты не знаешь ещё, - хрип, запах скользит мимо Чима, не причиняя ему вреда, превращаясь рядом с ним в нежный кофе. - Они хотят провести над нами опыт. Хотят заставить меня реагировать на то, что тебе грозит опасность. - Но сейчас то ничего не угрожает, - тихий ответ. – И твой брат уже сказал, что он всё сделает, чтобы помочь нам. Он любит тебя, поверь ему, так же, как я верю тебе, а ты мне. Снова скрип зубами и тихий рык, но запах стал гаснуть. - Ничего себе, - выдохнул Юнги. – Это как гипноз, только при гипнозе ты ничего не соображаешь, а тут мозг работает, но тело не слушается. Жуть какая. Чонгук хмуро глянул на него. - И нечего так смотреть, - скрестил руки на груди аспирант. – Я ничего плохого не делал, а ты так со мной. - Простите, он ещё не совсем умеет этим управлять, - мягкий ответ за спиной Чона-младшего. - Вечером поговорим, - сухо бросил Хосок и направился прочь от дверей актового зала.