Тени прошлого

Невозможно было описать, как взволновали Кеноби эти простые слова, сказанные негромким голосом. Оби-Ван резко обернулся, и увиденная им картина поразила его до глубины души. Мастер Квай-Гон Джинн, в своем неизменном сером пончо, уперев руки в бока внимательно смотрел на своего бывшего ученика. Джинн выглядел в точности также, каким он был двадцать лет назад в последней битве на Набу, когда джедай пал, сраженный рукой ситха. И совсем неудивительно, что годы не были властны над ним — ведь это была тень умершего человека. Таким его запомнил Кеноби. Джинн стоял несколько поодаль на возвышенности, но Оби-Вану он казался бесконечно далеким, словно бы плывущий мираж на горизонте. Тогда, на Тантиве 4 Йода пообещал ему, что учитель, нашедший путь из иного мира, возвратился самой Силой, чтобы наставлять выживших и обучить их, словно они несмышленые падаваны. К большому сожалению, что-то пошло не так — Джинн не явился на зов Йоды, и сколько они вдвоем не медитировали, результата не было никакого. Даже малейшего сигнала, способного вселить в них надежду. Раздосадованные джедаи разделили детей — Лея досталась Бейлу Престору Органе, забравшему ее с собой на Алдераан. А Люка взял с собой Оби-Ван, отправившийся на новое местожительства — планету Татуин. Растить младенца Кеноби сам не собирался, и по прибытии разыскал и вручил ребенка сводному брату Энакина, фермеру Оуэну Ларсу. Но сам Ларс не захотел иметь никаких дел с джедаем, и отправил беглеца восвояси, запретив ему проявляться в своем доме. Опечаленный Кеноби нашел заброшенное жилище, хозяин которой, видимо, отправился в город, попытать удачи, или же где-то погиб, мир его праху. И Оби-Ван зажил тихой, размеренной жизнью. До сегодняшнего утра.       — Учитель!.. Учитель, это вы?! — вскричал Оби-Ван. Небольшие порывы ветра трепали длинные волосы Джинна, придавая ему облик настолько реальный, что Кеноби готов был поклясться, что это все происходит взаправду.       — Прошу тебя тише, Оби-Ван, — мягко проговорил Квай-Гон, — Я тоже рад тебя видеть. Оби-Ван собирался броситься прямо к нему, но мастер предостерегающе поднял руку.       — Не стоит стремиться к тому, что недостижимо. Эту истину ты как-то позабыл. Кеноби остановился, словно осознав невозможность коснуться учителя. Он и верил и не верил в это одновременно. Почему это происходит здесь и сейчас? Он готов был поклясться, что это не галлюцинация. Мастер Джинн действительно явился к нему как призрак Силы.       — Учитель, вы… Через столько лет… Я… Я тоскую по вам… Проговорить это Оби-Ван смог лишь с большим трудом. Все прежние воспоминания нахлынули на него словно в быстрой прокрутке картинок как в детской игрушке. Вот молодой и оробевший юнглинг Кеноби знакомится с немногословным мастером Джинном, который был в раздумьях, кого из юных джедаев взять ему в ученики. Снова быть наставником ему не очень хочется, но на него давит Совет — негоже чтобы такой известный мастер оставил благородное поприще воспитания нового поколения будущих рыцарей. Пусть у Квай-Гона натянутые отношения с магистрами, но среди всех прочих джедаев он пользуется огромным уважением, и Оби-Ван это знает. А здесь Кеноби уже ученик, вместе со своим мастером вершит справедливость — они борются с организованной преступностью, с коррумпированными политиками, заговорами плутократов и незримой угрозой темной стороны силы, которая время от времени выставляет в извечном противоборстве со светлой стороной своих адептов. Оби-Ван взрослеет — многие его друзья уже проходят испытания, становятся рыцарями. А он еще до сих пор ходит в учениках с падаванской косичкой, которая стала уже слишком длинной. Мастер Джинн уже не раз обращался к магистрам с просьбой допустить Оби-Вана до испытаний — молодой человек более чем был готов пройти их. Но магистры раз за разом отвергали номинацию Кеноби.       — Когда же Кеноби назначат испытания? — спрашивает Квай-Гон, стоя в кругу Совета. На него сейчас устремлены все взоры высокопоставленных существ Ордена, кто-то с сочувствуем, но большинство недоброжелательно, ведь Джинна считают вольнодумцем, и чуть ли не еретиком. А ересь опасна. Очень опасна.       — Когда разрешат почтенные и многоуважаемые участники Совета, — несколько надменно отвечает ему Мейс Винду, ставший самым молодым магистром в новейшей истории Ордена и его надежды на обновление — Когда я разрешу тебе, Квай-Гон.       — Но,. — пытается было возразить пожилой мастер.       — Не перечь главе Совета, мастер Джинн, — вступает в разговор Йода. — Оби-Ван еще не готов к испытаниям. А теперь иди. Квай-Гон удрученно вздыхает, кланяясь магистрам в знак окончания встречи, и покидает зал собрания. Винду не может сдержать довольной улыбки. Он покажет и Джинну, и всем прочим, что с ним нужно считаться. И что это не его прихоть, а их прямая обязанность. Кроме того, есть одно важное обстоятельство — Кеноби делится с Советом своими наблюдениями о собственном учителе — просьбу Йоды он выполняет не слишком усердно, но все же благодаря ему гранд-мастер Ордена, вместе с главой Совета, многое знают о Квай-Гоне. Мастер не знает об этой миссии своего ученика и даже не подозревает ни о чем таком, относясь к собственному воспитаннику с большим участием, дружелюбием и отеческой любовью, ибо сам Квай-Гон Джинн человек высоконравственный и состоявшийся в этой нелегкой жизни.       — Я тоже тоскую по тебе, Оби-Ван, — сказал Квай-Гон, мягко улыбнувшись его стремлению поверить в реальность. — Жестокость судьбы не позволила мне видеть твое окончательное становление джедая. Ты стал рыцарем без меня… Оби-Вану стало горько от этих слов. Действительно, редкая церемония посвящения в рыцари обходится без участия наставника, которому падаван торжественно вручает свою косичку на память как символ своего несомненного достижения и перевода. В случае с Кеноби это был мастер Йода, который довольно равнодушно принял это подношение. Но ведь и у самого Оби-Вана имелась другая памятная косица, которая принадлежала Энакину. Как иронично.       — Джедаи должны уметь отпускать… — начал было Оби-Ван.       — Должны, — подтвердил Квай-Гон, — И непонятно, почему должны. Ты ведь тоже стал учителем, Оби-Ван, как и я когда-то. Твоим учеником мальчик, с огромными способностями к Силе. Оби-Ван впал в замешательство.       — Учитель, — заговорил Кеноби, обращаясь к Джинну, — Энакин обратился к темной стороне. Он стал ситхом, как его владыка Дарт Сидиус, который скрывался под личиной канцлера Шива Палпатина. Энакин… — Ка      к так вышло? — печально спросил его Квай-Гон. И голосе его слышалась вся скорбь вселенной. У Оби-Вана пересохло в горле, но джедай решил открыть настоящую правду о своем бывшем падшем ученике и друге.       — Он проявлял непокорность и гордыню, он был вздорен, жесток, обидчив. Он вступил в порочную связь с женщиной, что строжайше запрещено нашим кодексом. Он… Квай-Гон жестом остановил его. Жестом умиротворителя, кем он являлся прежде в земной жизни.       — Постой Оби-Ван. Ты сказал много истины, но и я хочу напомнить тебе кое-что. Вспомни события, которые произошли двадцать лет назад на Татуине. На этой жаркой пустынной планете я встретил мальчика, бывшего добрым и любознательным, смелым и отзывчивым, который рискнул своей маленькой жизнью, чтобы помочь совсем незнакомым ему людям. «Все беды в галактике происходят потому, что никто никому не помогает» — я помню эти святые, светлые слова отважного малыша, ставшего победителем в опасных гонках на выживание. И вот спустя десять лет, ставший джедаем, и даже рыцарем, он обретает отвратительные, низменные черты характера. Почему так произошло, Оби-Ван? Пересиливая стыд, Кеноби ответил.       — Он находился под контролем Палпатина/Сидиуса, и во всем его слушался. Он…       — Он прежде всего был твоим учеником, Оби-Ван. Твоим, а не какого-то там Сидиуса, — строго сказал Квай-Гон. — Неужели ты сам преступил правила джедаев, позволив своему ученику общаться длительное время с кем-то на стороне? Почему ты так поступил с ним? В его новой жизни должен был быть один главный человек — ты. Ты должен был вести его в этой жизни, а не невесть откуда-то взявшийся Сидиус. Оби-Ван, наконец, сдался.       — Мастера Йода и Винду решили, что раз Энакин общается с Палпатином, эта ситуация им очень выгодна. Они рассчитывали негласно через моего ученика держать действия канцлера под контролем. Его политические шаги, маневры, союзы, а также стратегические замыслы и планы. Все это должен был выведывать Энакин. Не сразу, конечно, а со временем. А потом…       — Ну и как, ваш замысел удался? — насмешливо спросил его Квай-Гон. — Оби-Ван, я же просил тебя держаться подальше и Йоды и от Винду. Я знал, что этим так закончится. Джедаи сели играть в крапленые карты с профессиональными шулерами из Сената — на что они надеялись, на удачу? А может быть у тандема главы Ордена и главы Совета имелся какой-то свой план. И не менее зловещий, а, Оби-Ван?       — Я не знаю, — растеряно проговорил Оби-Ван. Ветер совсем стих, нехотя уступая права начинающейся жаре, следовавшей за поднимающимися двойными солнцами Татуина. Время, отведенное им на встречу, подходило к концу.       — Жаль, что ты презрел мои советы, Оби-Ван, — медленно проговорил Квай-Гон. — Многого можно было избежать, если бы ты сумел понять Энакина, сродниться с ним. Стать продолжением его ума, его воли, его силы. Не обрекать своим предательством его предательство. И наш Избранный исполнил бы тогда свое пророчество. Прощай, Оби-Ван. Возможно, я больше никогда не посещу тебя вновь. Ты останешься наедине со своими мыслями, и пусть они приведут тебя к тем выводам, которые ты сумеешь принять. И знай, что Энакин существует.       — Учитель,… — по бородатому лицу Оби-Вана текли слезы. Он всхлипывал, словно мальчишка, пытаясь побороть эту ничтожную слабость. Но Квай-Гон исчез, как и полагается призраку — а может то была его совесть? Понимание этого пришло к Оби-Вану слишком поздно. Но все-таки пришло.