Кровь твоя на вкус, как вино

      — Дорогуша, почему ты грустишь? Сидишь тут одна на каком-то трухлявом пне! — Астарион остановился у берега их извечного лагеря, посмотрев на грустную полуэльфийку.       Позади них жгли костры. Праздник освобождённых от гнёта нападений тифлингов был в самом разгаре. Играла лютня, отовсюду раздавался игривый смех, танцевали в тенях сумерек и, конечно же, пили терпкое игристое.       Шэдоухарт подняла уставшие глаза. Перед ней стоял уже такой знакомый Астарион с чашей в руках, и она могла поклясться, что сейчас в ней едва ли находилось вино.       — Не обращай внимания, — она устало откинула за плечи тёмные локоны, но чёлка всё равно спадала тенью на глаза. — Иди, не пропускай праздник. — Шэдоухарт махнула рукой за спину, неотрывно смотря на водную гладь.       Тихий смешок, исполненный скептицизма, донёсся до неё спустя считанные секунды.       — Радость моя, твоя унылая аура отравляет всю округу, не находишь?       Астарион аккуратно присел рядом с эльфийкой, так же задумчиво всмотревшись в даль. В каждом из них было слишком много того, о чём лучше было бы смолчать. То, что они вынужденно путешествуют вместе — не обязывает их быть близкими друзьями.       Да-да.       Астарион беззвучно усмехнулся. Не будь этой проклятой личинки иллитидов в его мозгу, сейчас бы он не сидел в этом про́клятом всеми Богами лагере, не сидел бы рядом с наглой полуэльфкой. И, конечно же, не дышал её сладким, бесконечно тягучим запахом.       Он резко поднялся с упавшего дерева, служившего им скамьёй, и встал позади Шэдоухарт, задумчиво вперив взгляд в её макушку. Его холодная рука опустилась на её плечо, и Астарион слегка сжал его пальцами.       — Кореллон меня раздери, ты вся напряжена, как подземный гном на гоблинской мельнице, ха! — он усмехнулся, вспоминая тот варварский, но не лишённый иронии случай.       Игнорируя её тихое «ничего смешного», Астарион поставил на край бревна кубок и с нажимом провёл по плечам Шэдоухарт.       — Не знала, что у тебя такие сильные руки, — вздох облегчения сорвался с её губ. — Выглядишь хило.       Её тихий стон вызвал самодовольную ухмылку на бледном лице. Кожа Шэдоухарт пахла сладко; пульсирующая венка на шеё приковывала взгляд. Астарион наклонился поближе, вдыхая её пряный запах.       — Мурашки на твоём теле думают иначе, дорогуша, — его шёпот опалил кожу горячей волной. По телу словно прошёлся разряд молнии, и Шэдоухарт открыла глаза, бережно убирая прохладные ладони со своих плеч.       Она встала, развернувшись к нему лицом, и поманила за собой, делая пару шагов назад. Туда, где их скрывали бы объемные кусты разросшейся герани.       Астарион тоскливо посмотрел ей вслед, сжимая кулаки до побелевших костяшек.       — Радость моя, давай не будем… — почти прошептал он ей, когда Шэдоухарт повернулась к нему спиной и стянула с плеч жилет, оставаясь в одном лишь нижнем белье.       — Не находишь, что вода сегодня прекрасна? — она улыбнулась ему мягко, податливо, и вошла в воду, ловя приоткрытыми губами воздух от внезапной прохлады.       И Астарион пошёл следом, словно его тянула невидимая нить. Не помня, как и когда, сбросил с себя одежду и нырнул за ней. С головой в тёмную воду. В надежде скинуть с себя наваждение проклятья, засевшего внутри него.       — И правда хорошо, — он выдохнул с облегчением, смотря на небольшие круги воды, расходящиеся от его бледного тела, как вдруг ощутил касание прохладной ладони на своей щеке.       В груди уже забыто, совершенно безнадёжно ухнуло. Астарион ошибся. Проклятье не в нём. Его проклятье стоит перед ним в лунном свете, проводя изящными пальцами по его щеке.       — Нырнёшь со мной? — спросила Шэдоухарт тихо и присела в воде по горло. Завела руки за спину и — секунда — бросила в сторону берега верх своего белья.       Астарион закрыл глаза. Стоять в прохладной воде рядом с ней было прекрасно. Желанно до боли. Даже запах крови в её венах перебивался речной прохладой, но никогда не исчезал до конца.       — Ты не знаешь, о чём просишь, — ответил он в тон ей, изо всех сил заставляя себя стоять на месте. Не двинуться с места ни на шаг.       — Я знаю больше, чем могу сказать, — Шэдоухарт подплыла к нему почти вплотную и поднялась из воды, прижимаясь к нему голой, прохладной от воды грудью.       Её поцелуй горячим, обжигающим касанием запечатлелся на его скуле. А потом — ниже. Шэдоухарт поцеловала две точки-шрама, прикусив губами складку кожи, и вдруг отстранилась, поманив за собой в глубину.       Астарион открыл помутневшие глаза. Как он думал, давно усохшее сердце билось с такой силой, словно снова хотело — вот так ирония — жить! Он сделал шаг ей навстречу, не желая разрывать расстояние между ними, и Шэдоухарт снова прильнула к нему, как ядовитая змея, обвивая его шею сильными руками.       — Я спрошу ещё раз, — нотки раздражения начинали проникать в её мягкий голос. — Нырнёшь со мной?       Она изводила его, он знал точно. Проверяла границы дозволенного, ходила по краю. Но что он мог противопоставить ей, когда она из ночи в ночь приходила в его сны. Была единственной, о чём он мог думать.       — Если мы нырнём, то выплывет только один. Надеюсь, ты понимаешь? — Астарион проговорил эту мимолётную угрозу ей в губы. Приглушённо.       Получая в ответ с улыбкой:       — Мне всё равно.       И она накрыла своими горячими губами его — холодные. Астарион понимал, что теряет контроль. Он буквально прощался со здравым рассудком, целуя её в ответ. Чувствуя на своём лице её сбивчивое дыхание.       Та, о которой грезил его воспалённый мозг на протяжении нескольких месяцев подряд, теперь целовала его, прижимаясь округлой, голой грудью к его торсу. Посреди, мать её, реки.       Астарион из последних сил разорвал поцелуй, посмотрев в глаза Шэдоухарт.       — Ты не понимаешь, кто я, — он покачал головой и закрыл глаза. — Нам нельзя…       — Нельзя кому? Лично я не помню, когда за последнее время чувствовала себя лучше, чем сейчас, — она раскинула руки. — Если тебе не нравится, то иди. Я не прошу жалости.       Она твёрдо посмотрела на него, но не сдвинулась ни на шаг.       — Я питаю к тебе что угодно, но только не жалость, — Астарион безрадостно усмехнулся, накрыв ладонью её плечо. Подвигал большим пальцем, лаская.       — Тогда я не прощу, если ты остановишься.       И это стало крушением. Астарион одним резким движением прижал Шэдоухарт к себе и припал к губам, накрывая свободной рукой её грудь. Он мысленно повторял себе как мантру, что он остановится в любой момент, если она попросит. Но когда он обвёл горячим языком тёмную ареолу, до его слуха донёсся только ещё больше распаляющий вздох.       Шэдоухарт запрокинула голову, и у Астариона сбился пульс. Остатки его давно почившей морали срывали связки, вопя во всю глотку, требуя остановиться. Отпустить её. Выйти из воды немедленно.       Ведь он подошёл к ней просто утешить. Это должна была быть самая обычная дружеская поддержка, чтобы её лицо больше не было грустным. Он не должен был делать то, о чём пожалеет впоследствии.       И пока что не сделал.       Астарион нежно провёл кончиками пальцев по её телу, отводя руками назад волосы. Воображение не подвело. Кожа Шэдоухарт покрылась нежными мурашками и казалась наощупь мягче, чем он мог себе представить. Ему отчаянно хотелось попробовать большего, чем простые прикосновения… Астарион наклонился и приник губами к её шее, касаясь в нежном поцелуе.       Планы по сдерживанию себя летели в бездну. И хвалёное самообладанию сгорело дотла, обрушилось тлеющими обломками ко всем чертям, когда Шэдоухарт обвила его бедро под водой, целуя в висок. Её рука скользнула под линию белья, сдёргивая его вниз одним движением.       Это было финишной чертой и приговором одновременно.       Она приникла к нему, обвивая ногами. И Астарион на мгновение поймал её взгляд. Разрешающий. Согласный.       Он перехватил её поудобнее, упираясь членом в приоткрытый вход. Вошёл в нее нежно, медленно, и весь мир перестал существовать.       Пропала задорная мелодия лютни, разговоры и звон бокалов. Остался только речной поток, острое желание и она перед ним. Нагая. Его.       Он провёл пальцами по её клитору, всего два круга и остановился, давая привыкнуть к другим ощущениям. Опустил её бёдра ниже — проталкиваясь глубже. Шэдоухарт рвано выдохнула, прикусив губу.       — Астарион… — прошептала она, притягивая его чуть ближе, шепча в его губы, пока он погружался в неё и отстранялся снова.       Он провёл языком по её шее, слегка прикусывая нежную кожу. Не оголяя зудящих клыков.       Нет-нет, только не с ней.       — Ты бы только знала… — проговорил он рядом с пульсирующей веной, едва сдерживаясь, и с толчком проник в неё, ловя губами вырвавшийся стон, — как я хочу…       Он вошёл в неё глубже, неотрывно наблюдая за тем, как она почти медитативно закрывает глаза и продолжает насаживаться сильнее. Так, словно им обоим было мало мучений.       — Так давай, — прошептала Шэдоухарт в ответ и потянула его за шею, увлекая за собой под воду.       Оставляя после них лишь большие круги, расходящиеся по серебристой поверхности воды.