Только не он

Баффи понимала, что она в эпицентре большой битвы. У нее в руках было что-то вроде большой секиры, которую до этого она никогда не видела, но было ощущение, что это оружие было создано специально для нее. Она то и дело размахивала распыляя древних вампиров, которые, как потревоженное осиное гнездо, все прибывали и прибывали из Адской пасти. А еще она осознавала, что она не одна. Она видела, как отчаянно сражается Фейт, как борются и умирают другие девочки, которые, она чувствовала, тоже обладали силой Истребительницы. Вдруг ее внимание привлек знакомый силуэт в кожаном плаще. Баффи подумала, что должна испытывать раздражение при виде вампира, но вместо этого чувствовала лишь беспокойство и страх за него. Когда медальон, весящий на его шее яркой вспышкой света пробил дыру в потолке, Истребительница поняла, что дело - дрянь, и им срочно необходимо спасться. Она быстро подбежала к нему, чтобы позвать с собой, чтобы спасти, чтобы не дать ему остаться здесь. - Спайк, ты сделал достаточно, пора уходить. - Нет, Баффи, все в порядке, иди, я должен сделать это. Он выставил ладони вперед, показывая ей свою решимость. Она переплела свои пальцы с его. Когда их ладони схватились огнем, она впервые почувствовала это. Почувствовала его душу. Почувствовала, как она обжигает, насколько она чистая и вместе с тем невероятно сильная. Почувствовала, как ее душа тянется к его. Она не готова была отпустить его сейчас, просто потерять, несмотря на все, через что им пришлось пройти, прежде чем она осознала чувство, которое уже долгое время было с ней: - Я люблю тебя, - проговорила девушка. Она неподвижно стояла и смотрела на него, молясь о том, чтобы он поверил, чтобы пошел за ней… - Нет, не любишь… - Баффи видела боль в его глазах, - но спасибо, что говоришь это. За спиной рухнуло что-то большое. - А теперь уходи, я здесь все зачищу. И девушка послушалась. Она бежала и бежала, когда за спиной рушился целый мир, а щеки обжигали горячие слезы. В горле застрял такой ком, что ей казалось, остановись она хоть на мгновение, и эта боль совсем поглотит ее. Она так долго боролась. За этот мир, за него, за то, чтобы у них, наконец, появился шанс. Но теперь все это было уже не важно, ее главная битва проиграна. Потому что она знала – его уже нет, и никогда больше не будет. Девушка почувствовала, как начинает задыхаться, она слепла от слез и уже почти не видела дороги перед собой, она почувствовала, как теряет сознание, когда горло пронзил громкий крик. Ее крик.

***

С того момента, как Истребительница оставила его, корящегося от боли на кухне, Спайк твердо решил больше ни за что не вестись на ее провокации, и сделать все, чтобы она наконец вспомнила, что он не милый щеночек, которого можно гладить, когда она захочет, а потом гнать от себя палкой. Поэтому он твердо решил сдержать свое, и во что бы то ни стало больше не приближаться к этой сучке. Вампир лежал на диване, смотря по телевизору очередное вечернее шоу, которое могло бы даже понравиться ему, но даже под угрозой смерти, ему бы не удалось вспомнить гостей сегодняшнего вечера, потому что мысли его то ли дело возвращались к Истребительнице и его плану по возвращению собственного достоинства. Ему жутко не нравилось, каким она его делала, точнее, каким он становился радом. Прежний Спайк давно бы уже сорвал с петель дверь ее комнаты, и, несмотря на вероятную головную боль, связал бы ее, а затем мучил бы ее до тех пор, пока она не признает, что между ними… Что? Битый час вампир задавал себе этот вопрос, но никак не мог найти на него ответа. Важнее было даже не то, кем они являются сейчас. Важнее было разобраться, кем он хотел, чтобы они стали. Совершенно очевидно он хочет ее. Постоянно, везде и во всех блядских позах. Не то, чтобы это его удивляло. Ему и раньше приходилось скрывать непрошенную эрекцию, когда она подходила слишком близко. Но он никогда не обращал на это особое внимания, списывая все на то, что он все еще мужчина, а она, в первую очередь, красивая и сексуальная женщина, а потом уже вечная заноза в заднице. И если бы она не была такой упрямой сучкой и открыто признала, что тоже хочет его. Они могли бы неплохо развлекаться. Конечно, пока не найдут для себя кого-то… более подходящего. Спайк вдруг поежился от этой мысли. Нет уж, Истребительница должна быть только его. Кровавый Ад, надо признать, он и раньше представлял, как трахает ее. Мысли эти всегда приходились некстати, и Спайк списывал их на свою горячую кровь и богатую фантазию. Потому он допускал мысль о том, что когда-нибудь их вечные битвы сведут их в одну постель, но он так надеялся, что стоит только этому случится и его наваждение с именем «Баффи Саммерс» пройдет. Но он понял, что ошибся. Прошлой ночью. Потому что желание видеть ее, быть с ней, быть в ней, на ней, под ней, не просто не прошло. Оно возросло в тысячу раз. И чем больше он был здесь, зная, что она спит наверху, одна, без него…тем сильнее оно становилось. Но он абсолютно точно больше сам не пойдет к ней. Абсолютно точно не позволит ей играть с собой. И абсолютно точно не побежит по первому ее зову. - СПААААЙК!!! – раздался ее истошный крик, полный боли и отчаяния. И абсолютно точно лгал себе, потому что уже выбивал ногой дверь в ее комнату. Там было довольно тихо. Шторы были плотно занавешены, и даже его острое вампирское зрение не помогало рассмотреть комнату целиком. Волна страха окатила его, когда он понял, что не может найти ее. - Баффи, - осторожно позвал блондин, делая несколько шагов внутрь. Она не отвечала, он уже начал всерьез беспокоиться, когда заметил, что гора одеял, где-то у изголовья кровати, которую он сначала принял за скомканное белье, начала чуть всхлипывать. Он быстро преодолел разделяющее их расстояние и одним резким рывком, сбросил одеяло с девушки. Она сидела, забившись в угол, прижав колени к себе, голова ее была опущена вниз. Спайк не видел, но понял по всхлипам и трясущимся плечам – она плачет. - Pet? – он мягко приземлился на край кровати, мягко касаясь ее плеча. - Что случилось? Тебя кто-то обидел? Когда она, наконец, подняла на него голову, Спайк готов был разбить кулаки в кровь за то, что не смог уберечь ее от такой боли. Конечно, несколько раз он уже видел ее на грани отчаяния. Хотя бы когда она боролась с Ангелусом, но такой потерянной, одинокой, сломленной – никогда. Будто на нее навалилась вся печаль этого мира, а всю радость высосали. Вампир медленно протянул ладонь к ее лицу, желая стереть слезы, которые не переставали литься из ее глаз. - Хэй, - тихо позвал он, аккуратно поглаживая ее щеку большим пальцем. Он ожидал, что сейчас она придет в себя, очнется, оттолкнет его или стукнет посильнее, отправив вниз по лестнице, но вместо этого, она просто сидела и внимательно смотрела на него, будто видела впервые. - Я могу что-то сделать? – мягко спросил он, пододвигаясь к ней чуть ближе. Она лишь слегка отрицательно покачала головой, чуть приходя в себя. - Хочешь, чтобы я ушел? – аккуратно спросил он, моля всех богов о том, чтобы она повторила свой предыдущий жест. Пожалуйста, дай мне остаться с тобой. Она долго думала, продолжая смотреть на него, затем чуть отодвинулась на другую сторону кровати, освобождая для него больше места. Помни Спайк об обещании данном ей и самому себе - просто развернулся бы ушел, но он напрочь забыл о нем, как только услышал, как отчаянно она зовет его. Сердце пропустило несколько ударов, когда он, повинуясь, лег на освободившееся место рядом с ней. Она все еще была напряжена, продолжала сжимать свои колени. Вампир положил на них свои руки, слегка поглаживая, позволяя мышцам расслабиться под уверенными прикосновениями. - Можешь просто обнять меня, хорошо? – сорванным голосом тихо попросила она. Он лишь кивнул, мягко притягивая ее к себе. И только когда она расположилась сверху на его груди. Только когда ее ноги сплелись с его. Только когда его руки полностью заключили ее в свои объятия. Только когда он услышал, что всхлипы наконец прекратились., а дыхание стало ровным. Только когда он почувствовал, что она совсем расслабилась и обмякла в его руках. Только когда он услышал ее мирное посапывание и понял, что она уснула. Только когда на его душе стало спокойно, что ей ничего не угрожает, и он сам начал проваливаться в сон. Только тогда. Только тогда он понял, что знает, кем он хочет, чтобы они стали.

***

Баффи медленно открыла глаза. Просыпаться совершенно не хотелось, но часы на прикроватной тумбе уверенно показывали – пора. Девушка лениво потянулась, приводя в тонус расслабленные мышцы, но что-то не давало ей вытянуться в полный рост. Она приподняла одеяло, увидев, как бледная рука вампира овивает ее талию, крепко прижимая к себе. Резкий выброс адреналина помог ей окончательно проснуться и восстановить события предыдущего вечера, принимая как данность: Он был здесь. Был в ее кровати, под ее одеялом, мирно сопя рядом с ней, будто кровать Истребительницы для него – самое безопасное место на свете. Баффи разрешила себе пару минут полюбоваться им. Сейчас он выглядел так спокойно, так безмятежно. Почти нормально, почти по-человечески. Но чем яснее становился затуманенный пробуждением разум, тем страшнее ей становилось. Так не должно быть. Все это очень и очень неправильно. Но память услужливо рисовала картины, которые будто старались убедить ее в обратном. И она вспомнила. Вспомнила, как ужас внутри нее становился все меньше и меньше, пока совсем не исчез, когда Спайк вытирал ей слезы, а затем обнимал ее, крепко прижимая к себе, нежно поглаживая по спине и укачивая на своих руках, как ребенка. Вспомнила, как она попросила его остаться. Вспомнила, как он не ушел. Девушка не понимала своих чувств. С одной стороны хотелось просто поблагодарить его за то, что не оставил ее в таком состоянии и помог успокоиться, с другой стороны… Она боялась, вдруг они со Спайком перешли за какую-то невидимую черту, после которой ничего уже не останется прежним. Будто именно эта ночь, а не та, когда они переспали, изменила все навсегда в их отношениях. А может, ты просто сходишь с ума, если всерьез беспокоишься об этом? Девушка обреченно вздохнула. Надо идти, пока он не проснулся. Она аккуратно высвободилась из рук Спайка, медленно вставая с кровати, стараясь не разбудить его резкими движениями.

***

Тщательно вытирая мокрые волосы, Баффи старалась придумать, как же ей вести себя с ним. В конце концов, для нее стало совершенно очевидным, что ее первоначальный план не встречаться с ним очень сомнительный, если не сказать невыполнимый, учитывая, что они заперты в одном доме. Да и хотелось уже совершенно другого. Как минимум, разобраться в том, что происходит между ними. Как максимум, не свихнуться от этого. Вопросов было так много, что Истребительница представить не могла, с чего лучше начать. Почему он остался? Почему не ушел, когда она уснула? Почему вчера, разговаривая с Ангелом, она не чувствовала ничего, кроме спокойной радости от встречи со старым другом? Почему ей больше не больно, когда она видит его? Впрочем, последние вопросы ей явно надо задавать не Спайку. Заметив на шее уже почти заживший укус, Баффи слегка провела по нему подушечками пальцев. Может, все дело в ее крови? Может, он делает это все ради того, чтобы продолжать ей кормиться, изображая благодетель? Почему тогда он не попытался укусить ее вчера, когда она явно была не способна сопротивляться? Натягивая на себя открытый топ на бретельках и юбку в пол, Истребительница твердо решила, что она непременно поговорит с ним сегодня и попытается найти ответы, если не на все, то хотя бы на часть вопросов, разрывающих ей голову.

***

Разочарование. Первое, что почувствовала Баффи, выйдя из ванной. Потому что вампира уже не было в комнате. О его недавнем присутствии там вообще мало что говорило – кровать была аккуратно заправлена, а все вещи лежали на своих местах. Вероятно, он ушел незадолго до того, как ей выйти. Что ж, она все равно собиралась идти вниз. Спускаясь по лестнице, первое, что смутило Истребительницу – запах. Обычно в доме наблюдателя пахло старыми книгами и разными магическими травами, а с тех пор как в доме появился Спайк, периодически несло и запахом сигаретного дыма. Сегодня же, этим поистине самым странным утром в ее жизни, в доме пахло… блинчиками. На миг Баффи подумала, что, может быть, барьер сняли, портал закрыт, а Джайлз вернулся, чтобы порадовать ее горячим завтраком за перенесенные неудобства, и им больше нет необходимости оставаться здесь и… Чуть не упала, увидев Спайка, на котором поверх обычного одеяния, состоящего из черных джинс, футболки и рубашки, был надет милейший цветастый фартук. Вампир стоял к ней боком и, что-то напевая себе под нос, то и дело ловко переворачивал блинчики, затем убирал их на рядом стоящую тарелку, на которой уже красовалась приличная горка свежей выпечки. У Баффи свело щеки от увиденной картины, и призывно заурчал живот, напоминая о том, что последние несколько дней хозяйка баловала его только сэндвичами с кофе. Спайк повернулся к ней, широко улыбаясь и приветственно махая лопаткой, которой только что перевернул очередную порцию: - Проголодалась, pet?

***

Откинувшись на спинку стула, Баффи легонько постучала ладонью по набитому животу. Ей казалось, что попади ей в рот еще хоть один кусочек чего-нибудь съестного, и она точно лопнет. Но вампир то и дело подкладывал горячие порции блинчиков, снимая их в ее тарелку прямо со сковороды. Девушка недоверчиво сузила глаза: - Ты ведь не хочешь меня отравить? – спросила она, отправляя в рот очередной кусок, щедро смазанный джемом. Спайк лишь слегка ухмыльнулся: - Твое убийство не входит в мои сегодняшние планы, крошка. - Где ты научился так говорить? Съел какого-то повара? Вампир пожал плечами: - Я не жил в хлеву, luv, до того, как стать вампиром. - Правда? А так и не скажешь, - искренне удивилась Баффи, с удовольствием наблюдая, как начинают ходить желваки на его лице. - Кулинария, как и занятие любовью, моя милая Истребительница, - это искусство – лукавая улыбка заиграла на его лице. – И я очень рад, что дал насладиться тебе и тем, и другим. Баффи никогда не нравился его самодовольный тон. - Насладиться? Ты действительно считаешь, что мне понравилось? – с напускным безразличие спросила она, надеясь, что эта дерзкая улыбка, которая… почему-то заставляла ее нервничать, сойдет с его лица. - О, я уверен, luv, - вампир медленно подошел к ней, держа в руках очередную порцию блинчиков, но вместо того, чтобы отправить ее в тарелку к Истребительнице, он навис над ней, вдыхая аромат ее волос, затем, когда она задержала дыхание, прошептал над самым ухом: - иначе, почему ты не можешь остановиться? Она со всей силой оттолкнула его, вампир удержался на ногах, чуть не уронив тарелку с угощением: - Тише-тише, Истребительница, я имел в виду блинчики, но если ты хочешь поговорить о… - Спайк многозначительно изогнул бровь. - Не хочу, - резко отрезала она, краснея. Баффи показалось, что в его глазах мелькнуло разочарование. Он устало выдохнул, выключая печку и отправляя посуду в раковину, затем снял фартук, отряхнулся и повернулся к ней, складывая руки перед собой. - Тогда, может, объяснишь, какого черта с тобой вчера произошло? - О чем ты говоришь? – Баффи старалась говорить уверенно, но голос предательски дрожал. - О, ты знаешь, чем я говорю. Твоя ночная истерика. Обнимашки в стиле подросковых мелодрам. Что это было, Баффи? - Дурной сон? – предложила она. - И что же тебе такого снилось, что ты звала меня? - Я звала тебя? Баффи стало неловко. Неужели она действительно так сильно впечатлилась тем, что увидела во сне, что стала звать его наяву? - Ты не помнишь? – с сомнением спросил он. - Нет, – честно ответила она. – Но это был правда очень, очень плохой сон, так что ничего из того, что ты там себе надумал – нет. - О, не поступай так со мной, Истребительтница! – вампир начинал по-настоящему закипать. – Не делай вид, что все просто, понятно, и все происходящее здесь совершенно обычная бытовая ерунда. Все ни черта не просто и не понятно. И я тут с ума схожу, пытаясь понять твое поведение. – Вампир вдруг сорвался с места и стал нервно ходить по комнате. – Сначала ты ненавидишь меня и твердишь о распылении каждую минуту, потом мы трахаемся так, будто завтра будет последний день на Земле, потом ты избегаешь меня, потом притаскиваешь сюда Персика… Баффи, внимательно слушавшая вампира, почему-то только сейчас решила ему возразить: - Я не притаскивала сюда Ангела, он сам попросил о встрече, и твоя ревность не уместна, - девушка говорила так спокойно, что ему казалось, если бы не чип, он задушил бы ее прямо сейчас голыми руками. Спайк резко сорвался с места и двинулся на нее, впечатывая в ближайшую стену. Баффи чуть застонала от боли в затылке. Она хотела оттолкнуть его, хотела остановить это безумие, каждый раз охватывающее их, когда они были рядом, однако не могла и пошевелиться, когда вампир, столкнувшись с ней лбами, продолжил свой монолог, глядя ей прямо в глаза: - Моя ревность не уместна? – почти рычал он. - Утешать тебя – вот что не уместно. Вытирать твои слезы – не уместно. Желать смерти каждому, кто посмеет, кто просто подумает обидеть тебя – вот что не уместно, - в его глазах было столько боли, что сердце девушки сжалось. – Чувствовать это, - он взял ее руку и резко положил на эрогированный член, из груди девушки тут же вырвался непроизвольный полустон, - каждый раз, когда ты в гребанной комнате, вот, что не уместно. – Баффи почти против воли, почти случайно слегка сжала ладонь, в которой все еще был его орган. Спайк выдохнул ей почти в самые губы: - Думать о тебе ежедневно, ежеминутно, постоянно желать тебя – вот что не уместно, - его руки заскользили по ее телу, пропуская через кожу тысячу электрических разрядов. – Влюбляться в… О, нетненетнет, не произноси это, не произноси это. Подумала она и нашла единственный верный способ его заткнуть. Спайку казалось, что земля уходит из-под ног, когда она жадно впилась в его губы.