Принимаю в комсомольцы

Женя раздвинул ноги, закидывая голову. Юрка пристроился между ног, целуя внутреннюю сторону бедер. Женя застонал, сжимая в руках простынь. — Жень… Женечка… — Юра поднял на него глаза, облизываясь. — Ну что-о, — шумно выдохнул парень, покусывая губы. — Люблю, — долгожданный поцелуй не принес облегчения, лишь новая волна возбуждения почти болезненным спазмом скрутила пах. Член уже давно просящий разрядки, Женьке трогать не дали, осторожно провели языком по уздечке, слизали капельку предсемени. Услышав тихий стон удовольствия, Юра больше не стал ждать. Осторожно растянув давно манившую его дырочку, парень осторожно толкнулся головкой и еле сдержал стон. Женя взял в руки лицо своего друга и поцеловал в губы. Когда ощущения немного поутихли, а поцелуев и ласк стало не хватать, тихое «давай» было очень кстати. Женя закинул ноги ему на бёдра и Юра толкнулся глубже.

***

Вообще, Юра Корнеев не планировал заниматься ЭТИМ в шестнадцать. Особенно с человеком своего пола. И, ОСОБЕННО, с Женей Дубовым. Для Юры, как для послушного комсомольца и примерного ученика, гордости школы, было неприемлемо не то, что разговаривать — даже мысли об этом допускать было невозможно. Было, по крайней мере, пока не дали ему попечительство над Женей, разгильдяем из седьмого класса. Разница была всего в два года, но вел Дубов себя будто ему лет десять. Вечно спорил, упрямился, на доп.занятия, проводимые Корневым по доброте (и просьбе завуча) не являлся. А когда Юрка спалил его с сигаретой за гаражами… Крику было — ужас. В общем, Женя обещал вести себя прилично, а Юрка обещал не сильно палить с его внешкольной жизнью. Так вроде и примирились, а потом вроде даже и товарищами стали. И вот однажды (в середине апреля это было) пошли к ларьку, купили по эскимо и сели на качели. — Юр, слушай… — всегла веселый и наглый Дубов вдруг смутился, как-то замялся и покраснел. — Дубов, ты чего? Покраснел…    Влюбился, что ли? — удивился Корнеев. Нет, кончено, про личную жизнь своего подопечного Юра не знал кроме того, что он живёт не в квартире, а делит со своим младшим братом одну из трёх выделенных им комнат в коммунальной квартире на 5 семей и что иногда покуривает за гаражами. Просто… Ну… Не сильно выглядел Женя как влюбленный человек. — Да… Нет… Не важно, просто… Уточнить хотел. — Что конкретно? Женька шумно выдохнул и выкинул палочку от мороженого в мусорный бак. — Слушай… Я знаю, что у тебя папа дипломат… — Так, понятно, — Юра встал, накинул на плечи куртку, которую все это время держал в руках и, взяв сумку, пошёл из двора. Да, папа у Юры работал не сказать чтобы крупным политическим деятелем, но кое-какую власть имел. Парень старался не сильно распространяться, однако скрывать это всё равно не получалось. Не было отбоя от просящих найти где-то место для учебы/работы, девочки вешались на шею, ожидая богатств, но… Не был так воспитан Юра, чтобы этим хвастаться или транжирить отцовский капитал. Сам старался подработать, если получалось. Деньги откладывал и редко когда просил. И вот сейчас Женька, неизвестно откуда узнавший про должность папы, явно попросит пристроить их семью либо на новую квартиру, либо ещё что… — Юр, ну Юра!!! Куда ж ты летишь? Да постой!!! — заорал Дубов, стараясь бегом догнать быстро идущего Корнеева. — Что тебе надо? — холодно осведомился парень, когда Женька наконец догнал его. — Да… Я… Я не это… — выдохнул парень, смахивая рукой капельки пота с лица. — «Не это» — что? — выгнул бровь Юра. — Да в общем не нужно мне от тебя то, что ты подумал, — сказал Женя, после того, как отдышался. — Квартиру нам и так к осени обещали, а пристраивать меня никуда не надо, сам ещё не знаю, куда пойду, а время есть… — Чего тебе тогда? — недоверие в голосе Корнеева немного начало подбешивать. — Ты ж иногда заграницу ездишь? С папой там… Ещё как-нибудь? — Да, иногда бывает, а что? — Слушай… Мне это… Женя (опять-таки, непривычно, но уже не так сильно, как в первый раз) смутился, подошёл ближе. Юра немного напрягся. — Мне просто говорили… — голос перешёл на шёпот, — что у них заграницей есть журналы… Такие… Ну… С голыми людьми… Мужчинами там… Звонка пощёчина своей неожиданностью оглушила Женьку. За осознанием пришла боль. Щека горела, место удара наливалось кровью. Дубову показалось, что Юрка оставил там глубокий след. — Чтобы больше ко мне не подходил, понял?! Особенно с… такими вопросами. Ты же будущий комсомолец! — А может я не хочу туда?! — сразу нахохлился парень и Юра с облегчением (вообще тут не уместным), узнал знакомого Дубова, который, казалось, вопреки резким словам, не особо хотел спорить и ссориться, и выглядел так, будто сейчас расплачется. — Ты не имеешь права не хотеть. Есть, в конце концов, слово надо! — Вот раз тебе надо, ты и иди. Папе привет! Сунув руки в карманы и поправив рюкзак на плече, Женя развернулся и пошел в сторону своего дома. А Юрка вернулся к школе. Папа обещал после уроков его забрать. Тем же вечером, пока родители были в театре, Юрка задумался и не о чем-то абстрактном. О довольно-таки конкретном. О Жене. Щеки сразу обдало жаром, дыхание сбилось. Сразу вспомнилась его непристойная просьба. Да как он вообще посмел! И вообще, что за фантазии в четырнадцать лет! Ему надо думать, как в следующем году в комсомол вступить, как там квартиру они обустроят, о брате… Об учебе, в конце концов!!! Но что-то очень сильно смущало. Какая-то формулировка была… Странная. Необычная. Такая, которая даже в самых смелых фантазиях по идее не должна возникать. Что же Женя тогда сказал-то, а…? Корнеев усерднее заработал мозгами, стараясь вспомнить. Вот Юрка, вот его смущённые щеки, вот его голос, который в момент просьбы перешёл на доверительный шёпот. Мне просто говорили… что у них заграницей есть журналы… Такие… Ну… С голыми людьми… Мужчинами там… Точно! Юрка стукнул себя по лбу. Как он мог забыть-то. Но в голове всё же начало крутиться ещё больше вопросов, чем имелось на данный момент ответов. Про журналы — ладно, думал Юра, этот вопрос мы оставим. Но как быть с тем, что Женя первым делом сказал «мужчины», а не «женщины». Наверное, хотел договорить, но пощёчина Корнеева не дала ему закончить. Или же не хотел? Юрка ещё раз мысленно воспроизвёл слова своего подопечного. Казалось, что ничего продолжать он не хотел. Как сказал — мужчины, так и сказал. Ни о чем другом, наверное, он не думал. Получается он гей?! Иначе зачем ему думать о журналах с голыми мужчинами… Стоп!!! А зачем, спрашивается, Юрка-то обо всем этом думает?! Лицо парня залила краска, жарко стало даже ушам, хотя, казалось, куда краснеть сильнее, чем это было в  начале размышлений. Юрка встал, пошел в ванную, умылся ледяной водой. Но нет — даже холодная вода не помогала. На ещё вчерашнего примерного комсомольца смотрел довольно смущённый парень, с красным от смущения и протирания махровым полотенцем лицом, который… Которому, кажется, нравится думать о Жене Дубове и журналах с голыми мужчинами. Раздевшись, парень сложил одежду аккуратной стопкой и шумно выдохнул, смотря то на своё отражение, то вниз, где между ног уже несколько минут стоял колом член, требуя разрядки. Осторожно прикоснулся к себе. Руки оказались ледяными, что особенно чувствовалось на горячем члене. Юрка аккуратно провел рукой по всей длине. Потом ещё раз. И ещё. Это оказалось безумно странным, но довольно приятным занятием. Юрка снова вернулся к мыслям о Жене, что привело к новой волне возбуждения. Внизу живота приятно потянуло. Рука парня ускорилась, дыхание сбилось. Парень почему-то представил себе Женю. Обнаженного. Который стоит напротив него и улыбается. Потом подходит, обнимает. Довольно нежно целует в губы. От этого видения Юра застонал в голос, член дёрнулся. Корнеев еле успел повернуться, — и… Струйка спермы потекла по ванной. Разрядка была долгожданной, но возбуждение не до конца спало. Убравшись в ванной и приняв душ, Юра пошел на кухню, сделал себе немного бутербродов и пошел к себе в комнату, включая радио и начиная ловить любимую волну. На следующее утро Женя ждал Юру возле подъезда. Казалось, под дождём он стоит уже довольно давно. Корнеев вскинул бровь. — Привет… А ты чего здесь? — Тебя жду. Хотел извиниться за вчерашнее. Ну… Я же не думал, что ты так отреагируешь… — А разве не так должен был? — уточнил Юра, краснея до ушей. Ведь моментально в голове всплыл вчерашний конфуз в ванной. — Поэтому прости, — шмыгнул носом Женя, слабо улыбаясь. — Ну… Пойдём? — Куда? — В школу! — Дубов удивлённо посмотрел на собеседника, — Или ты уже дорогу забыл? — Ну… Меня вообще-то подвозят. Вот, кстати и машина… ‌И правда, через несколько секунд к подъезду подъехала чёрная лакированная Волга. Женя аж открыл рот. Вот бы и за ним кто-нибудь так ездил… Но это лишь мечты. Покачав головой, Женя так резко закрыл рот, что зубы клацнули. — До встречи в школе, — Женя развернулся, чтобы идти. — Ты разве не поедешь со мной? — А… Можно? Честно? — Кончено! Не идти же тебе под таким сильным дождём. Женя сложил зонтик и встряхнул, быстро усаживаясь на заднее сиденье. Юра примостился рядом и прикрыл глаза. Машина тронулась. Наступило довольно неловкое молчание. — Можно спросить? — немного нервно прошептал Корнеев, покусывая губы. — Не жалко, — улыбнулся Дубов, вопросительно смотря на него. — Когда ты спросил про журналы, — Юра прочистил горло и тихо продолжил, — ты сказал, что в тех журналах голые…  — Ну да… Голые люди, — лицо Жени пошло красными пятнами, губы сжались в тонкую линию. — Не люди. Ты сказал мужчины. Это… — Оговорился, — Женя сжал зонт в руках и отвернулся, смотря в стекло. — Ты же понимаешь, что если ты такой, то тебе нужно пойти к психологу. Тебе помогут. — Сам иди туда, ясно! — огрызнулся Женя. Его лицо продолжало алеть, когда они подъехали к школе. Выскочив из машины, Женя побежал в здание. Юра вышел за ним, мысленно ругая себя за этот разговор. Дубов, скорее всего, будет его игнорировать. Что, кстати, и случилось. Если раньше ребята могли спокойно общаться и иногда проводили вместе целый день, обсуждая, в основном, Женькину успеваемость и какие-то дополнительные занятия, то сейчас Дубов закрылся в книгу, ни с кем не общаясь. К нему пытались подходить с вопросами, ведь обычно весёлый, сейчас парень был замкнутый, но после того, как он пару раз рявкнул, от него отстали, шептались. Так продолжалось около двух недель. Была середина мая, когда Юра решился снова заговорить со своим товарищем. Если быть честными, Корнеев скучал по Жене, часто (стараясь отстать как можно дальше) провожал его до дома. Старался узнавать про его успехи. И вот однажды, подкараулив его после уроков, парень поймал Дубова на пороге школы. Женя вместе с компанией остановился, удивлённо смотря на Юру. — Мне нужно с тобой поговорить. — Ну говори, если нужно, — пожал плечами Женя. — Наедине нужно. — К чему скрытность? — уточнил Дубов, когда парни оказались в двух кварталах от школы. Они пришли на пустырь. Это были несколько заросших дворов, которые окружали сгоревшие или сломанные двухэтажки. Иногда тут ночевали бомжи. Даже днём это место не пользовалось особой популярностью. Женя сел на качели, которые противно скрипнули под его весом. — Во-первых, я бы хотел извиниться. — Для этого не стоило так далеко отходить от школы, — пожал плечами Женя, поднимая глаза на собеседника. — Тебе что-то конкретное нужно? Если да, то говори быстрее, мне ещё Сашу из садика забирать. — Хорошо. Я постараюсь быстро. Только для этого мне нужно, чтобы ты стоял. Юра стоял в нескольких шагах от качели и Женя встал, закидывая на плечо рюкзак. Сделав глубокий вдох, Корнеев сжал руки и опустил голову. Дубов с удивлением заметил, как тот краснеет. Шея, щеки, уши — все становилось бордового цвета. — Юрк, ты чего...? Ты... Но ему не дали договорить. Юра, сделав резкий шаг вперёд, накрыл руками лицо Жени, целуя в губы и прикрывая глаза. Дубов немного ответил на поцелуй, почти сразу отстраняясь. Дыхание обоих парней сбилось. — Ты... Ты нормальный вообще? — дрожащим голосом уточнил Женя. — Нет. Не нормальный. Потому что влюбился в тебя. — Влюбился?! Не обманывай себя! Ты никогда меня не любил! Тебе дали надо мной шефство, а когда я стал учиться лучше — лишь проверял, чтобы все было хорошо! Ты гнал меня к психологу, а сейчас... — А сейчас я понял, что люблю тебя. Что я такой же... Такой же, как и ты. И я не хуже или лучше других. Я — это я! Женечка.... Юрка протянул к нему руки и вдруг Женя расплакавшись, крепко обнял Корнеева. Тот постоял какое-то время в нерешительности, а потом обнял Дубова, прижимая к себе и немножко укачивая. — Тшшш... Тише. Ты чего? Женёк, ну... — Заткнись! — голос Дубова был приглушён рыданиями. Когда чувства наконец немного улеглись, парни привели себя в порядок и, пойдя встречать из садика младшего Жениного брата, смогли поговорить обо всем. Ну, или почти обо всем. Жутко смущаясь и краснея, не зная, как правильно выстроить свои мысли и чувства, юноши аккуратно переплели свои пальцы. Они решили подождать какое-то время, вдруг это было действительно только влечение. Или страсть к необычным ощущениям. Выбрали срок до конца учебного года, чтобы в последний день спокойно прогуляться и всё обсудить. Но обсуждать, казалось, было нечего. Казалось, все вокруг и знали, и одновременно с тем были без понятия, что у них л-ю-б-о-в-ь. Такая плохая и порочная, но при этом такая светлая, бьющая счастьем через край. Женьке казалось, что он умер, и попал в какой-то рай. В бога он, в отличие от бабушки, не верил, но если бы рай оказался действительно таким же одухотворённым местом, как описывалось в Библии, то парень считал бы раем вот эти дни, когда можно свободно касаться Жени, когда можно не скрывать своих чувств за маской безразличия, можно спокойно с ним общаться, целоваться в туалетах и т.д. Конечно, смущало очень многое. Парни не представляли, что с ними будет, если об этом узнает кто-то из учителей или завучей. Им было страшно представить реакцию родителей. И, ладно, если Юрин папа может все быстро замять, отведя сына к психологу, но вот у Жени... Дубов боялся не то, что его из дома выгонят, он боялся того, что родителей могут выгнать с работы, а про нормальную жизнь брата можно вообще забыть. Когда это в очередной раз обсуждалось и проговаривалось, Женя обнял себя и закрыл глаза. Казалось, что он готов был расплакаться. — Хэй, ну чего ты? Женечка, — Юра осторожно провел руками по чужим плечам и обнял собеседника. — Ты же знаешь, да, что вчера по новостям передавали? Ну, про гей-парад... — Слышал, — сразу нахмурился Корнеев, грустно усмехаясь. — Твои тоже устроили тебе разнос, мол, если ты попадешь под это влияние, то откажутся от тебя... — Да, — Женя закусил губу и, подсев ближе к Юре, осторожно обнял. Корнеев прижал его к себе, мягко целуя в губы. Корнеев прижал его к себе, мягко целуя в губы. Женя прикрыл глаза, отвечая на поцелуй и потом отстранился. — Меня хотят в лагерь отправить. На две смены. — Да...? — взволнованно спросил Юра, начиная теребить мочку уха. Привычка такая дурацкая была, особенно когда был стресс. — Юр, ты чего? Меня ж месяц только не будет.... — Ты не понимаешь, Жень. Я... Юра шумно выдохнул и начал ходить по двору из стороны в сторону, покусывая губы. Женя с непониманием смотрел на парня, а потом подошёл и обнял, преданно заглядывая в глаза Корнееву. — Юр, ну ты что? Скажешь, наконец, что с тобой происходит? — Только обещай, что не уйдёшь потом. Не испугаешься и не оставишь меня. — Обещаю, — твёрдо сказал Дубов после небольшого молчания. — В общем я решил, что... Я хочу заняться с тобой сексом. На последнем слове у Жени ёкнуло сердце, а лицо залилось краской. Казалось, что слово-табу, слово-запрет ну никак не может возникнуть в их отношениях. Да и как, собственно, можно заниматься этим с... Да с тем же Юрой! Это же стыдно, неприлично. — Жень... Ты не подумай... Я не насильник и не буду тебя заставлять. — Юр, зачем тебе... Нам...? — тихо спросил Дубов. — Просто я... Я боюсь, — шумно выдохнул Юра, усаживаясь на качели, где несколько минут назад сидел Женя и закрыл лицо руками. — Ну чего ты боишься? Мы расстаёмся всего на месяц. — На целый месяц, Жень! Только представь! У тебя будет куча времени забыть обо мне... О нас. О том, что было. Женя стоял напротив него, чуть приоткрыв рот. Глаза метали молнии, а руки как-то сами сжались в кулаки. — Корнеев, ты дурной? Ты идиот? Как ты мог подумать, что... Что я... А может это ты хочешь забыть? Нашёл уже себе кого-то и не знаешь, как сказать?! Юра поднял на собеседника удивлённый взгляд. Кого он мог себе найти? Да как вообще Женька об этом смог подумать? Глаза Дубова метали праведный гнев, парню хотелось ударить Корнеева по лицу, но тот встал, подошёл слишком близко и быстро п о ц е л о в а л в губы. Поцеловал только так, как только он мог — чуть прикусывая Женькину нижнюю губу, сложив руки на чужой талии и прижимая к себе. До головокружения приятно. После таких вот поцелуев у Жени всегда оставалось приятное ощущение в паху и чувство, казалось бы, не завершенности. И вот сейчас, когда злость почти прошла, Юрка погладил Женю по щеке. — Я никогда не найду тебе замену, слышишь? В моей жизни есть и будешь только ты. — Почему ты тогда говорил, что я забуду о тебе? — Вокруг тебя в лагере будет много красивых и классных ребят. А так... — Так хотя будет ощущение, что мы по-настоящему вместе? — грустно улыбнулся Женя. — Почему ты не веришь в наши отношения? — Ты знаешь, — зажмурил глаза Юра, стараясь сдержать слезы. — Хэй, ты чего? — Дубов обнял собеседника и привычным жестом потёрся носом о плечо. — Я... Я, наверное... Да... Юрка мягко улыбнулся, и, не открывая глаз, снова потянулся за поцелуем. *** Женя еле сдерживал свой рот закрытым, иначе челюсть бы точно упала до пола. Трёхкомнатная просторная квартира с уютной кухней, раздельными ванной и туалетом шокировала парня. — Нравится? — мягко улыбнулся Юра, обнимая его за талию и чмокая в висок. — Я в шоке. И это все... Все только для вас троих? — Да. У нас есть ещё домработница, Нина, она приходит три раза в неделю, чтобы убраться и приготовить еды или заморозки. Женька ущипнул себя, чтобы сдержать восхищённое ругательство. О таких хоромах он мог только мечтать. — Слушай, а... Ты точно уверен, что сейчас никто не придет? — Точно. Нина приходит утром или днём, а родители сейчас на даче. Уехали на все выходные. — Ну... Ладно тогда, — выдохнул Женя, немного нервно улыбаясь. Волновался он сильно. Потому что хоть родители (с обеих сторон) были не против того, что Женя останется на ночь у Юры, Дубов боялся резкого возвращения домой старших Корнеевых. — Все будет хорошо, — мягко улыбнулся Юра, разворачивая Женю к себе лицом и чмокая в щеку. Парни пошли в спальню Юры, начиная раздеваться, жутко при этом краснея и смущаясь. Жене казалось, что (пусть и был вечер), дневная жара всё не хотела спадать. В комнате, несмотря на открытые окна, было душно. Дубов накрыл руками щеки — те пылали жаром. Взглянув на Юру и поняв, что тот стоит точно такой же смущенный, Женя слабо улыбнулся и осторожно обнял его. — Может тогда попозже? Ты боишься... — А ты? Ты тоже вон... — хрипло прошептал Корнеев. — Как бы я не боялся, мы уже решили. А ты трусишь... Юра зажмурился, начиная теребить мочку уха и сделал несколько глубоких вдохов-выдохов. — Жень, если ты не готов... — Готов... Женя прижался к Юрке, обнимая за талию и начиная покрывать осторожными поцелуями подборок Корнеева. Тот слабо улыбнулся и поцеловал в губы, оглаживая ягодицы. Не сильно сжал. Шумный выдох. Парни целовались, казалось, довольно долго, никак не решаясь на дальнейшие действия. Юрка уверенным движением переместил Дубова на кровать, начиная целовать его тело, поглаживая и рисуя языком влажные узоры, отчего Женя тяжело дышал, смущался и краснел. Внизу живота приятно потянуло. Парень осторожно прикоснулся к своему члену и откинул голову назад, несильно застонав. Этот стон заставил покрыться мурашками Юрку. Тот взволнованно посмотрел на Женю — вдруг неприятно. Но тот лишь слабо улыбнулся, притягивая Корнеева к себе и целуя в губы. — Я тебя люблю. Я готов, — Женя погладил по щеке Юру, который накрыл его руку своей и поцеловал в самый центр ладони. — Я тебя тоже очень люблю... *** Женя раздвинул ноги, закидывая голову. Юрка пристроился между ног, целуя внутреннюю сторону бедер. Женя застонал, сжимая в руках простынь. — Жень… Женечка… — Юра поднял на него глаза, облизываясь. — Ну что-о, — шумно выдохнул парень, покусывая губы. — Люблю, — долгожданный поцелуй не принес облегчения, лишь новая волна возбуждения почти болезненным спазмом скрутила пах. Член уже давно просящий разрядки, Женьке трогать не дали, осторожно провели языком по уздечке, слизали капельку предсемени. Услышав тихий стон удовольствия, Юра больше не стал ждать. Осторожно растянув давно манившую его дырочку, парень осторожно толкнулся головкой и еле сдержал стон. Женя взял в руки лицо своего друга и поцеловал в губы. Когда ощущения немного поутихли, а поцелуев и ласк стало не хватать, тихое «давай» было очень кстати. Женя закинул ноги ему на бёдра и Юра толкнулся глубже. Сначала было очень узко. Юра взвыл, обалдевая от нахлынувшего ощущения жаркой тесноты. Попробовал войти глубже, но дальше середины не пошло. Женя тяжело дышал, иногда срываясь на полный удовольствия стон. Когда Юра замедлился, то Дубов притянул его к себе, жадно целуя в губы. Корнеев входил медленно и аккуратно, давая привыкнуть, пока не вошёл до конца. — Юр, — простонал Женя, мутными от возбуждения глазами посмотрел на Корнеева. — Это ведь только наше, да? Только мы с тобой так... — Да-аа-а, — шумно выдохнул Юра, начиная снова двигаться. От осознания, что это будет только их наслаждение, их двоих, Юрка хотел кончить почти сразу. Но не мог — приятное нужно доставлять не только себе. Толкнувшись особенно глубоко, Корнеев коснулся головкой особенно чувствительной точки, от чего Женя вскрикнул, выгибаясь стрелой. Чуть изменив угол, парень снова толкнулся, заставляя Дубова под ним застонать в голос. Немного приподнявшись, Юра несильно сжал член Жени у основания и несколько раз провел по всей длине. Женя задрожал, постанывая в ответ и, чуть зажмурив глаза, кончил Юре в руку. От наблюдаемой картины большого труда не составило кончить. Юра осторожно вышел, вытирая и себя и Женю простынью. Тот лежал, блаженно улыбаясь. — Понравилось? — Корнеев навис над ним, мягко целуя в губы. Женя слабо ответил. — Да... Теперь ещё и простынь стирать, — усмехнулся парень. — Только вот вопрос. — Какой? — Юра пристроился рядом, прижимая Юру к себе. — Ты — лично ТЫ — принимаешь меня в комсомольцы? С таким поведением, поцелуями и... Сексом... — Конечно да, — мягко улыбнулся Юра. — Да, да, да.