Невероятный

Хёнджин, не скрывая восхищения, смотрел на Сынмина. Сынмина, который сидел посреди кровати в одной только рубашке, и та Хвана, мелко подрагивал и шумно дышал через сжатые челюсти. Он с вызовом посмотрел на сидящего в кресле напротив парня из-под взъерошенной чёлки и выбил тем самым у Хвана короткий, почти нервный, смешок. Хёнджин провёл языком по губам и нажал на кнопку миниатюрного пульта в своей руке – Сынмин крупно вздрогнул и выгнулся в спине, сжал в кулаке простынь и поёрзал на месте, но не издал ни звука, кроме тяжёлого дыхания. Он почти рефлекторно потянулся к видимой выпуклости на рубашке, но вовремя вспомнил об уговоре и в итоге с силой сжал кожу на бедре, чтобы сдержаться и не трогать себя. Хван одобрительно хмыкнул и убавил мощность до единицы, чтобы дать Сынмину отдышаться, а он расслабил напряжённые руки и рвано выдохнул. Хёнджин готов поклясться, что парень специально так активно ёрзал и тёрся своей невероятно привлекательной задницей о ткань простыни. Он был уверен в этом как минимум из-за того, что Сынмин при этом не отводил от него взгляда, а как максимум из-за того, какой это был взгляд. Хёнджин смотрел ему в глаза, щурясь. Он буквально слышал, как Сынмин в мыслях проклинал всё происходящее, сегодняшний день, Хёнджина, который это предложил, и себя, который согласился. Проклинал и, блять, просил большего. Хван самодовольно ухмыльнулся и, всё так же не сводя глаз, нажал на кнопку. Семёрка после единцы – Хёнджин разошелся. Сынмин округлил глаза и, кажется, в последнее мгновение проглотил стон, только коротко просипел, падая на кровать грудью и лицом и сминая простынь в кулаках. –Ты что-то сказал, малыш? –Иди нахуй, говорю,–прохрипел Сынмин и поднял голову, снова встречаясь взглядом с Хёнджином. Признаться, Хван не уверен, над кем сейчас издевается больше, потому что вид раскрасневшегося и дрожащего от возбуждения Сынмина, расплывающегося по кровати и вздёргивающего вверх ягодицы, заставляет его полуэрегированный член участливо дёрнуться. Сынмин смотрит на него в открытую, и со взмокшей чёлкой, пересохшими сжатыми в тонкую линию губами, липким пятном предэякулянта на рубашке, выглядит самым красивым и порочным существом в этом мире. Хёнджин закусывает губу и почти стонет только от одной этой картины. –Можно?..–заламывая брови, спрашивает Сынмин –Нет,–отрезает Хёнджин, закусывая губу и сжимая своё возбуждение ладонью через ткань домашних спортивок. Сынмин щурится, разочарованно стонет и роняет голову на кровать, только из-за хриплого смешка Хёнджина понимая, что проиграл. Он тихо матерится себе под нос, делая вид, что это не у него мурашки по коже ещё сильнее расходятся от одного только голоса его парня, а глаза загораются надеждой и желанием, когда Хёнджин встаёт с места, попутно убавляя мощность до трёх. Да, теперь Сынмин может сделать передышку, но как же ему мало. Кровать рядом прогибается под весом второго человека, и Сынмин чувствует ладонь на своём бедре. Хёнджин с упоением наблюдает, как его пальцы впиваются в медовую кожу, а потом с нажимом проводит ланонью до ягодицы, но когда Сынмин – Хван опять уверен, что специально – подаётся тазом навстречу, только шлёпает ладонью, чтобы не наглел, и тянется дальше, под рубашку, проводит пальцами по позвоночнику, а Сынмин, хоть и с недовольными звуками, но прогибается в спине. –Иди ко мне, малыш,–цепляет ногтями загривок и вытягивает руку из-под одежды, чтобы пронаблюдать, как Сынмин копошится, поднимается на дрожащих руках и коленях и, развернувшись к нему лицом, снова принимает сидячее положение. –Ко мне,– более властно повторяет Хёнджин, зная, как это отзывается в Сынмине. Тот шумно выдыхает, щурится в своей фирменной манере и не без труда подползает к Хёнджину. Перекидывает ногу через его колени и почти падает на бедра своего парня, сдавленно поскуливая и хватаясь за его футболку, потому что с каждым движением он ощущает вибратор в себе иначе, а иногда ярче, и задачи это не упрощает. Хёнджин зарывается пальцами в смольно чёрные волосы на затылке и наклоняется к Сынмину, чтобы поцеловать во влажный от пота висок и почти прошептать на ухо: –Ты молодец. Постарайся ещё немного,–Хёнджин притягивает его за шею для мокрого, просто блядского поцелуя, к темпу которого Сынмин, с его поплывшим взглядом, не сразу, но приспосабливается. Он несдержанно стонет в губы Хвана, когда подаётся бедрами вперёд и чувствует хоть какое-то трение. Оказывается, у Хенджина стояк ничуть не хуже и он тоже не может сдержать стон. Почему-то Сынмину от этого факта хочется глупо улыбаться и целовать, целовать, целовать своего парня. Но не прямо сейчас. Прямо сейчас ему хочется, чтобы Хван, наконец, прекратил играться. Он, проведя рукой по груди и шее, останавливается на затылке Хенджина и, сжав волосы в пальцах, оттягивает назад. Хёнджин мычит и хочет вернуться к поцелую, но у Сынмина другие планы: парень широким движением лижет его шею, выбивая очередной стон, и заглядывает в глаза своими большими и темными. –Хёнджин, пожалуйста. –Что?–сжимаем крепкие бёдра пальцами и тяжело дышит, но, видимо, идёт до конца,–Я не понимаю –Хёнджи-и-ин,–хнычет Ким, ёрзая на его коленях, но как только удалось получить хоть какое-то трение, Хёнджин насильно стал удерживать его на месте,–хён. Сынмин тоже прекрасно осознает, как влияет на Хёнджина. Хван проводит языком по пересохшим губам и буквально поедает парня взглядом. –Хён, пожалуйста, трахни меня уже,–Сынмин и так был красным, но потому что ему было чертовски жарко, а теперь, как думает (знает) Хёнджин, его уши красные от смущения. И Хван искренне не понимает, как можно быть таким соблазнительным и милым одновременно. Он на ощупь находит пульт и выключает вибратор, получая очередной скулёж и закусанную губу Сынмина. Ким сам приподнимается, опираясь на его плечи, и Хван достаёт из него игрушку, целует опять то ли в висок, то ли в щеку и говорит какой Сынмин молодец, на что получает недовольное шипение. Потому что да, молодец, но хватит тянуть кота за яйца. Хёнджин выуживает из кармана серебристый квадратик фольги и отодвигается чуть назад, чтобы, наконец, освободить своё уже болезненное возбуждение от штанов и промокшего белья. Сынмин забирает презерватив у Хёнджина, не смотря вниз, но делая вид, что всё абсолютно нормально (это всё ещё очаровательно – то, что Сынмин до сих пор смущается), открывает упаковку, не позволяет Хвану вернуть презерватив и сам одним движением раскатывает его по члену своего парня. Конечно же, специально сжимая пальцы сильнее, чем нужно, чтобы Хёнджин прошипел, закинув назад голову, а Сынмин смог податься вперёд и оставить несколько влажных поцелуев на шее, которую он пиздец как любит. Хёнджин опять пробирается под рубашку Сынмина, чтобы положить руки на его талию, погладить большими пальцами кожу. –Ты готов? Он заглядывает Сынмину в глаза и, боже, от нежности и заботы во взгляде, Киму опять хочется целоваться. Нежно и долго. Но сейчас он кивает, опираясь на плечи Хёнджина и подаётся вперёд. Сжимает пальцы сильнее, когда чувствует, как Хван пристраивается и жмурится, закусывая губу, когда Хёнджин помогает ему плавно опуститься на свой член. Сынмин часто и глубоко дышит, упирается лбом в плечо Хёнджина и поднимает голову только когда его об этом просят. -Дыши, малыш, всё хорошо,–Сынмин кивает и удивительно быстро приходит в норму. Опирается на колени и приподнимает ягодицы, когда убеждается, что привык, и под хриплый выдох Хвана опускается опять,–блять, Сынмин. –Я не блядь,–так же хрипло отвечает он, заглядывая Хвану в глаза и улыбаясь. –А выглядишь как форменная блядь,–констатирует Хёнджин и припадает губами к вздувшейся вене на шее Сынмина, опускается поцелуями-бабочками ниже, помогая ему двигаться. И, без шуток, когда они, по сути, вместе, углубляют толчки и ускоряют темп, а Сынмин начинает мелодично стонать, Хван чувствует, что скоро кончится как человек. Ну или по крайней мере кончит. Позорно быстро кончит. Сынмин, кажется, его опасений не разделяет и наоборот мечтает поскорее получить разрядку. Он выгибается в спине, доверчиво жмется к Хенджину и неожиданно громко стонет. Теперь Хван двигается только под этим углом и выбивает из Сынмина что-то напоминающее вскрики через раз. Ким обвивает шею Хёнджина рукой, наваливается на него и хнычет, когда понимает, что в ногах совсем не осталось силы, но Хван только усмехается и подхватывает Сынмина под ягодицы, довольно сжимает их. Теперь, по сути, Сынмина насаживают на член так, как того хочет Хёнджин. И им обоим повезло, что Хёнджин хочет так, чтобы доставить Киму максимум удовольствия. Сынмин пытается подавить слишком громкие стоны. –Не молчи,–Ким скулит от властного тона и от того, как его тело реагирует на Хёнджина. Парень тянется к своему возбуждению и его снова останавливает хриплый голос,–я не разрешал, малыш. Сынмин смотрит на него с мольбой в глазах, пока очередным толчком Хёнджин не выбивает из него весь воздух с громким стоном. Он точно сорвёт голос, но Хван только посмеивается. –Шучу,–и заглушает злобное шипение Сынмина (шутит он, блять) поцелуем, а Ким уже не то чтобы уверен, что ему придётся прикасаться к себе, чтобы кончить. И всё же он обхватывает член рукой, большим пальцем размазывает предэякулянт и снова жмурится, едва успевая дышать от переизбытка ощущений. Он пытается подстроиться под ритм Хёнджина, а тот, в свою очередь, отклоняется чуть назад и думает, что десять минут назад был не прав. Скачущий на его члене и надрачивающий себе мокрый Сынмин с хаосом на голове, следами слюны на шее и опухшими от поцелуев губами – вот самое охуенное, что он мог увидеть в своей жизни. Хёнджин шумно выдыхает и почти рычит,–я тебя люблю, это просто пиздец. Сынмин явно посмеялся бы, судя по вызову в его взгляде, но может только усмехнуться и сквозь осипающие стоны ответить: –Хён, и я тебя люблю. Он невероятный. Хёнджин не понимает, как до сих пор выдерживает Ким ебаного в рот идеального Сынмина, но как-то выдерживает. А сейчас протяжно стонет, подаваясь бёдрами вверх и замирая на некоторое время. Сынмин мычит, сжимая бёдра, и снова зарывается носом в его плечо, Хван пытается отдышаться после оргазма, а Сынмин всё ещё хочет кончить. И доводит он себя рукой, ощущением заполненности внутри, сиплым дыханием Хёнджина рядом с ухом и его руками на своей заднице очень быстро. Пачкает им обоим животы спермой и, боже, как же им сейчас похуй. Оба, кажется, растеряли все запасы сил. Но так нельзя. Хёнджин аккуратно выходит из Сынмина и завязывает презерватив, пока брюнет ползёт по кровати и дотягивается до салфеток на столе. Он возвращается и протягивает Хвану упаковку, свободной рукой оттягивая рубашку от живота. Брезгливо так, двумя пальцами. –Прости, ей, кажется, пизда,–Он морщится и отпускает ткань. Голос действительно сиплый. Хенджин посмеивается, вытягивая горсть салфеток из упаковки. –Зато какая смерть красивая. Забей.