Вечность

Я где-то слышала, что несчастный человек живёт долго, ведь Всевысший даёт шанс стать счастливым, попробовать найти или заменить утерянное. Вот только никто не учёл того факта, что не всё возвращаемо и заменяемо. Некоторые не поверят в эту теорию, подумают, что я свихнулась. Вот только мне всё равно. Абсолютно плевать. Ведь я была по-настоящему счастлива лишь больше пятидесяти пяти лет назад. Это счастье — яркое, тёплое, по-детски искреннее, — подарила мне одна девушка лишь за два месяца. Это был цветок с самыми нежными и яркими лепестками, который слишком быстро отцвёл. Закрыв глаза, я могу вспомнить всё. У неё растрёпанные волосы по утрам, отчего она похожа на домовёнка из мультика. Глаза-тучи, в которых видно то грозы, то ливень, то лучи солнца, которые становились ярче, когда они смотрели на меня. У неё кристально чистая душа и доброе сердце. Она прекрасный тату-мастер, о чём свидетельствует потускневшая от времени фиалка на моей постаревшей руке. Пытаясь заставить работать мозг, я представляю ветку-молнию под своими пальцами, лучезарную улыбку татуированной, её всегда тёплую руку на моём плече. Помню танцы без музыки. Первый был практически на рассвете, а второй на закате отношений, жизни моей любимой, моего счастья. Это был закат всего, после чего всё затянуло тучами на много-много лет. Увлёкшись воспоминаниями, я забываю о реальности. Лишь открыв глаза, я гляжу на свою руку, которая сжала воздух, а не родную тёплую руку. Перевожу взгляд в окно опустевшей квартиры. Мысли вьются одна за другой. Всё было так давно, что я успела состариться, Диана поженилась с Кирой, которая умерла двадцать пять лет тому назад из-за наркотиков в юности. Тогда тоже лил дождь. Быть может, они с Ви встретились там? Не знаю. Ди не выдержала всего этого. Она сошла с ума, из-за чего её закрыли в психиатрической больнице, где она и скончалась. Предпочитаю думать, что просто ушла вслед за Кирой, чтобы продолжать быть вместе. Как же наши судьбы похожи. Вот только я ей завидую. У Дианы и Киры было намного больше времени, чтобы заботиться друг о друге, любить друг друга, узнавать по деталям каждый день. У меня нет и не было такой возможности. А Рони… Она действительно была счастлива. Её танцевальные способности заметили, коротковолосая выступала с известными певцами и на больших фестивалях, даже фанатов нашла. Теперь живёт, обеспечив себе богатую старость. Она меня раньше навещала, а последние пару лет и не видела её. Лишь фотографии присылала с разных уголков Земли. Недавно Рони вынужденно закончила своё путешествие, после чего легла в больницу, ведь состояние резко ухудшилось. Выживет ли она? Не знаю. Факт в том, что каждый дорогой мне человек уходит в тоннель, навстречу свету и, увы, не возвращается. Кира, Диана, Виолетта. С последней я провела меньше всего времени. Столько всего не было сказано вслух, столько всего не сделано. Я ведь могла раньше спохватиться. Могла не бросать мою Ви. До сих пор помню тот вечер в парадной. Тот безнадёжный стеклянный взгляд серых глаз, дрожащие руки. Свою опустошённость, мерзость. Я жалею о многом, ведь я до сих пор жива. Например о том, что мы не умерли в один день. А ведь правда, зачем я прожила столько лет? Это было бессмысленно после того утра. Того самого утра, когда, ещё не открывая глаза, я почувствовала, как замерла. Как тяжело было вздохнуть, пошевелиться или открыть глаза. О Боже, лучше бы я их никогда не открывала. Но я продолжала надеяться и верить, что с моей девочкой всё хорошо, что у неё появился румянец и состояние резко улучшилось. Нам нужно было ещё время. Хотя бы месяц. Я должна была сделать так, чтобы конец жизни был для неё счастливым. Чтобы осталось во много раз больше моментов, чем было. Я бы на месяц больше видела прекрасные сияющие глаза и любимую улыбку, чувствовала бы сладкие поцелуи и тёплые объятия. Но мне пришлось открыть глаза и увидеть мертвенно белое, безжизненное лицо с начинающими синеть губами. Не было слышно ни сопения, ни того, как она просыпается от моего взгляда. Не было даже пения птиц или звука капель, разбивающихся о крышу. В квартире была гробовая тишина, будто мне дали время принять действительность и попрощаться. Я помню, как обхватила руками исхудавшее лицо, начала целовать каждый его миллиметр в надежде, что сейчас такие родные глаза распахнутся, а руки прижмут к любимой. Этого не произошло. Я от бессилия и боли упала на грудь девушки, чьё имя мне тяжело проговаривать, даже мысленно. Крик был чудовищный, отражающийся эхом по сей день, ведь я не услышала трепета сердца, не почувствовала глубокого сонного дыхания. — Нет, нет, нет, нет, Ви, милая, открой глазки. Слышишь? Открой глаза, родная моя, я тебя молю, боже! Ты ведь не могла меня бросить, мы должны были быть вместе всегда. Помнишь, ты обещала, что ты никогда не бросишь меня? Так почему же ты опять не сдержала обещание? Почему? Пожалуйста, вернись ко мне, я хочу увидеть вновь твою улыбку, твои глаза, прошу, пожалуйста, ты же слышишь меня, Ви, услышь меня, я умоляю! Почему ты не дышишь? Почему ничего не говоришь? Почему? Пожалуйста, пока не поздно… — я не успеваю договорить. Диана отводит меня, ведь начинают закрывать гроб и опускать его в яму. Всхлипы, продолжавшиеся во время всего обращения к моей девочке, переходят в крики: — Не смейте! Она просто крепко уснула! Пожалуйста, не трогайте её, прошу вас! Она сейчас услышит меня и встанет, дайте ей немного времени! — Рони с Дианой, на чьих щеках образовался целый Байкал слёз, из последних сил меня удерживали, пока я, вырываясь и рыдая, смотрела, как гроб исчезает под землёй, в которую вкопали крест с фотографией и табличкой. Сверху тут же кладут венки и цветы, а меня пытаются увести тогда, когда дождь переходит в ливень. Но я всё же вырываюсь, падаю на колени от бессилия перед свежим бугорком, украшенным прощальными атрибутами. Я плакала, кричала. Мне было всё равно, что обо мне подумают. Какая вообще разница, если из меня вырвали сердце и душу. Их закопали глубоко под землёй, заставив оберегать всё это Ви, от которой в гробу осталось лишь тело. Ничего больше. Она должна была жить. Долго и счастливо. Со мной или без, главное чтобы она была жива. Но я не могу её вернуть, не могу больше к ней прикоснуться, поговорить с ней, посидеть на крыше университета или позавтракать в её квартире. Ничего этого больше не будет. Никогда А дальше — тьма, преследующая меня всю оставшуюся жизнь. Мне не снилась Ви. Я думаю, она надеялась, что я её забуду. Она так сглупила. Ведь я так и не выполнила её просьбу вновь стать счастливой, всё вокруг чёрно-белое, бессмысленное. Я каждый раз ложусь спать, надеясь, что именно в эту ночь Виолетточка приснится мне, даст хоть какой-то знак. Слёзы скатываются с дряблых щёк. Голова поворачивается на часы. Полночь. Мой день рождения, в который мне исполняется семьдесят пять лет. Как я прожила столько? Без понятия. Зачем я прожила столько? Чтобы жизнь меня вдоволь измотала. Я жила лишь чтобы не травмировать ещё сильнее Рони, но раз её конец тоже близок… — Хочу, чтобы в эту ночь я встретилась с тобой и мы всегда были вместе, как и хотели, Ви. Прошу, пусть будет так, я намучалась, — всё то же пожелание, лишь последняя фраза, произнесённая надломленным голосом, сказана мной впервые. После этих слов я поднимаюсь со стула около окна и перемещаюсь на кровать. Залезаю под одеяло, напоследок осматриваю комнату потускневшим взглядом. Я засыпаю сразу. Наконец-таки, навсегда. Вспышками проносится вся жизнь. Не очень радужное детство, школьные будни с Рони и Дианой, наша совместная квартирка, университет, клуб, в котором мы отрывались по выходным. Первый разговор с ней в туалете. Загородный дом, где мы впервые станцевали, — под музыку, — первый поцелуй. Отношение Рони ко всему, то, как мы съехались. Передоз, когда я узнала страшную тайну. Недопонимания, переплетённые искренней любовью. Татуировка, набитая на диване в старой, но уютной квартирке. Ухудшения здоровья, клиника, возвращение моей любимой домой. Последняя ночь, прощание. Свадьба Киры и Дианы, первое выступление Рони на большом фестивале. Похороны Киры, а следом и Дианы. Интересно, а найдут ли меня вообще? Неважно, совершенно. Теперь так точно. Чувствую, как пряди волос касаются лица, бегают по щекам и лбу. Ветерок. Но в то же время тишина, долгожданный покой. — Ками, ты уже здесь? — я распахиваю глаза и резко оборачиваюсь. Вижу пепельную макушку и улыбку. — Рони? — боромочу я не веря. И правда, подруга стоит у входа в знакомый клуб. Я подбегаю к ней и бросаюсь в объятия, сжимая помолодевшую Вербицкую. Такой я видела её в университетские годы. — Ками, нас заждались там, — девушка указывает на здание, где столько воспоминаний. Мельком вижу себя в отражении стекла. Я тоже вновь молода и красива, в белом платье-корсете чуть ниже колена и на каблуках того же цвета. Мои тёмные волосы завиты, красиво обрамляя лицо. Улыбнувшись отражению, я первая открываю дверь и переступаю порог. Шум, исходивший из помещения до этого, резко стих. Каково моё удивление, когда я вижу всех. Кира стоит за барной стойкой, напротив неё сидит Диана и улыбается своей кривой ухмылкой. Незнакомые люди, которые также посещали клуб. Мама Ви стоит поодаль и даже радостно смотрит на меня. — Кошки, неужели, — Кира улыбается нам, приглашая к бару. Наливает нам, как когда-то раньше. А я ищу взглядом лишь одного человека. Но я её не вижу. — Ты не пей пока, Ками. Уж очень важная встреча тебе предстоит сейчас, — усмехается Диана, а я снова оглядываюсь по сторонам. Всё моё тело начинает трястись, ладони сами по себе сжались в кулаки, чтобы утихомирить дрожь хотя бы в руках. Со стороны туалета слышатся шаги. Я оборачиваюсь и наконец-таки встречаюсь взглядом с моими любимыми тучами. Я поднимаюсь из-за бара, не осмеливаясь подойти. Рассматриваю Виолетту, которая точно такая же, какой я её помню. — Камилла? — не веря, тихо произносит брюнетка, делая первый шаг навстречу. Повторяет, уже более уверенно: — Камилла! — мы срываемся и подбегаем друг к другу. Я тут же попадаю в кокон тёплых рук, сжавших меня до хруста костей. Слёзы счастья и облегчения скатились на родную рубашку, которую я сжала, чтобы поверить. Это действительно она, любовь всей моей жизни. — Ви, — всхлипываю я с улыбкой на лице. Поднимаю взгляд на татуированное лицо, пальцы сами тянутся к ветке-молнии, проводя по каждому завиточку. Девушка, как и раньше, поддаётся прикосновению, нежась, словно кот. Не могу поверить, что моя нежная, любимая Виола стоит сейчас прямо передо мной, улыбается, глядит в мои стеклянные от счастья и сомнения глаза. Разве так бывает? Быть может, это всего лишь старческий бред? Но всё это отметается, когда родные руки с теплотой обхватывают моё лицо, а губы соприкасаются с моими. Именно сейчас, когда душа поёт, сердце трепещет, всю меня обволакивает ощущение того, что я там, где должна быть, а все вокруг начинают задорно визжать и хлопать, я осознаю, что я уверена. Уверена в сегодня, завтра и во всём последующем пребывании здесь. Уверена в силе нашей любви. Потому что Виолетта наконец-то рядом, спустя больше полвека. Я прижимаюсь к груди брюнетки, и она тут же целует в макушку, обжигая её своим дыханием и зарываясь носом в кудри. — Ты не представляешь, как я скучала по тебе, — шмыгнула я. На что Ви уныло хмыкает. — Я наблюдала за тобой каждую секунду. Я знаю, каково было тебе. И я… Мне было невыносимо смотреть на твои страдания, но я продолжала надеяться все эти года, что ты оправишься, забудешь… — Никогда и ни за что на свете, — прерываю я татуированную. — Ты моё счастье, Ви, единственное и неповторимое. Меня надо было лишить памяти вовсе, чтобы забыть и тебя. Да и-то, вряд-ли бы это сработало, — на любимом лице появляется тёплая улыбка, а из глаз-туч виднеется солнце. — Зато теперь мы вместе, — взяв меня за руки, Виола продолжает громче, так, чтобы каждый из присутствующих услышал. — Камилла, согласна ли ты провести со мной эту нескончаемую вечность рука об руку, несмотря ни на что? — нервничая, Ви прикусила щеку, а я незамедлительно ответила. — Виолетта, я согласна быть с тобой всегда, ведь я люблю тебя, бесконечно сильно и навеки. На наших лицах зеркалятся счастливые улыбки. Снова поцелуй. Долгий, томительный, тягучий, нежный, жадный. — Предлагаю выпить за это! — кричит Кира. А мы усмехаемся и, оторвавшись друг от друга, переплетаем наши пальцы и направляемся к девочкам. Ради этого момента я жила пятьдесят пять лет. Всё это не зря, моя девочка дождалась меня. Она любит меня, а я — её. И теперь так будет всегда, ведь не осталось ничего, что могло бы снова нас разлучить. Мы вместе. Навеки вечные.