Я, ты и звёзды

Джисон сидел на краю крыши восьмиэтажного дома и кого-то дожидался. Луна освещала его подведённые коричневыми тенями глаза и заколки-звёздочки в длинных чёрных волосах, завязанных в хвостик. Эти украшения блестели на лунном свету так же ярко, как и настоящие звёзды в ночном небе. Ветер был холодным, поэтому ноги Джисона замёрзли и он покрылся мурашками. Одет он был в чёрные шорты чуть выше колен, тёмно-синюю толстовку и чёрные кеды. Джисон решил, что ему будет жарко в штанах, но прогадал и теперь молился, чтобы его не сдуло. Он решил отойти от края ближе к выходу на лестничную клетку. «Главное не упасть.» — подумал Джисон и ещё раз взглянув на луну, лёг на холодную крышу и закрыл глаза. Он часто влипал в неприятности из-за своей неудачливости. Разбивал колени, получал по лицу в драках, падал с велосипеда или скейта, царапал руки о ветки деревьев и обжигался спичками. В общем везение — это точно не о нём. Сам Джисон всегда добавлял — «Ещё у меня слишком много энергии, вот госпожа неудача и пользуется этим.» Он и вправду никогда не сидел на месте и часто ввязывался в драки. А сейчас даже вспомнил одну из них, хотя обычно забывал все, настолько их было много. Как-то раз Джисон нацепил на себя заколки-звёздочки и явился так в школу. Одноклассники обозвали его «педиком» и попытались отнять украшения, но он вдарил одному из обидчиков по носу и устроил драку. В результате, заколки всё-таки выкинули в мусорный бак, а избитого Джисона затолкали следом. После этого случая, классный руководитель сделал ему строгий выговор, однако его обидчикам и слова никто не сказал. Такие мысли его совсем не устраивали, поэтому он постарался вспомнить о чём-то тёплом (как мамины объятия в детстве), добром и родном. О старшем брате, Хан Джихуне, рисующем ему динозавра. О маме, наливающей ему горячее молоко. Об отце, учащем его с братом кататься на велосипедах. О детстве. В детстве Джисон и Джихун спали на деревянной двухъярусной кровати. Она была обклеена наклейками-машинками (из раскрасок Джихуна) и разрисована танцующими человечками, котами и надписями: «мама+папа=<3», «Здесь спит Джихун», «Здесь сплю я», «Хён, я люблю тебя♡» (каракули четырёхлетнего Джисона). Родители ругались на Джисона из-за этих рисунков и глупых попыток научиться писать, а наклейки много раз отклеивали, однако на следующий день появлялись новые. Вскоре мама с папой перестали пытаться привести кровать в нормальный вид и позволили сыновьям-хулиганам взять её судьбу в свои руки. Джисон спал сверху. Он любил карабкаться в свою постель по лестнице и укладываться на мягкую подушку, рассматривая светящиеся наклейки-звёздочки на потолке. Иногда он умудрялся выпасть из кровати и на его локтях оставались синяки, но он спокойно забирался обратно в своё гнёздышко и засыпал. Пока Джисон вертелся, считая звёзды, Джихун видел уже десятый сон. Он вырубался моментально, стоило его голове только коснуться подушки, поэтому спал внизу. У него совсем не было проблем со сном, в отличие от его брата. Мама очень беспокоилась за Джисона и его режим сна. Мальчик совсем плохо спал и постоянно видел кошмары. Поила его горячим молоком перед сном, повесила на стену динозавров (тех, что нарисовал Джихун) и включала ночник в виде грибочков, чтобы Джисону было не так страшно. Это продолжалось на протяжении долгих шести лет и закончилось только ближе к тринадцатилетию. От этих воспоминаний у него на лице появилась глуповатая улыбка. -Опять детство вспоминаешь? — спросил Минхо прямо в лицо. Джисона этот внезапный вопрос так испугал, что он аж взвизгнул от неожиданности и ответил: -Прекращай так резко появляться. Минхо, ты хочешь, чтобы я от страха помер? И откуда ты знаешь, что я вспоминаю? -По твоей улыбке всё понятно. — Минхо прилёг рядом.