Я, ты и звёзды

Минхо вытер колени Джисона, сложил бинт в несколько раз и приложив его к ране, заклеил пластырем. Даже если обрабатывать раны слишком больно, Джисон никогда не дёргался и доверившись Минхо, послушно терпел. Болячки, обработанные парнем всегда заживали быстрее. Наверное, потому что он вкладывал в такое неприятное для Джисона действие всю свою любовь и надеялся, что это хоть немного облегчит его боль. Джисон поморщился от неприятных ощущений. Взглянув на Минхо, сказал: -Тогда идём ко мне домой? Ночёвку устроим. -Я только за, но надо зайти ко мне за вещами. Джисон потянулся за скейтом, но Минхо опередил его. -Я понесу. Тебе на сегодня хватит, докатался уже. После получасовой прогулки, парни подошли к симпатичному зданию. Минхо взглянул на Джисона, и кинув негромкое «подожди здесь», зашёл внутрь многоэтажки. Он поднялся на пятый этаж и открыв дверь, тут же заговорил: -Бабуль, я сегодня на ночёвку к Джисону, хорошо? Захвачу пижаму и ещё кое-что, и мы пойдём. -А где сам Джисон? Опять на крыше его одного оставил? А я хотела увидеться с ним.- женщина печально вздохнула. -Он у подъезда, нигде я его не оставлял. Посмотри в окно на кухне. Бабуля поспешила в другую комнату и открыв окно, взглянула на тень у подъезда. Она тепло улыбнувшись, крикнула имя Джисона и тот улыбаясь в ответ, поклонился в знак приветствия. Женщина помахала рукой, и поспешила обратно к Минхо. -Передай ему, чтобы не одевался вечером так легко, а иначе простудится. -Хорошо, бабуль. Я побежал. Минхо натянул кроссовки, поцеловал старушку в щёку и вышел из квартиры. Он пробежал все пять этажей по лестнице и вылетел из подъезда прямо в объятия Джисона. -Бабуля попросила передать, чтобы ты одевался теплее, а иначе простудишься. И я с ней согласен.– Минхо сразу же выполнил бабушкину просьбу. -Мне тепло. Не зима же на дворе. Пойдём быстрее. В ответ Джисон услышал лишь хихиканье. Бабушка Минхо всегда относилась к Джисону по-особому. Пекла печенье в виде звёздочек, наливала много чая и разрешала оставаться на ночёвки. Она была рада всем друзьям Минхо, но Джисон был ей как второй внук. Она часто видела как он заботится или беспокоится о её любимом Минхо и была очень благодарна ему за это. Парни подошли к двадцати этажному дому. Они зашли в подъезд, а уже в лифте обсудили, какой фильм хотят посмотреть. Мама Джисона как обычно встретила Джисона и Минхо с тёплой, греющей душу, улыбкой. -Проходите, мальчики. Я испекла тыквенный пирог. Сейчас будем пить чай. А Джисон как всегда ответил: -Мам, ты лучшая! Я тебя очень люблю! А после этих слов кидается в объятия, и Минхо тащит с собой. Ночёвки у Джисона-самое любимое времяпрепровождение для Минхо. Выпить чая под душевные разговоры госпожи Хан, и закусить печеньем. После чего смотреть фильмы с Джисоном, даже не понимая о чём они, потому что уж слишком очаровательно этот парень поражается каждому сюжетному повороту. Невозможно оторвать глаз. Потом засыпать в обнимку, а с утра просыпаться и любоваться сонным Джисоном-как отдельный, обязательный ритуал. Завязывать его длинные чёрные волосы в хвостики и украшать звёздными заколочками, а потом идти завтракать. Только вот, в десять утра уже нужно быть дома, а расставаться для них-настоящая мука. Джисон обнимал Минхо крепко-крепко, и начинал хныкать. Они слипались как пельмени и расцепить их было до жути сложно. Куча фотографий (сделанные на тот самый полароид Минхо) лежали на полке над письменным столом. Джисон обожал фотографировать всё подряд: злого Чанбина, рисующего Феликса, цветы и остальные радостные моменты его жизни. Минхо взял одну, и взглянул на сонное лицо Джисона, запечатленное на ней, и не сдержал улыбку. Но через минуту фотография упала обратно на стол, а на компьютере заиграла заставка выбранного ими фильма про человека-паука, так что Минхо свалился в кровать к своему парню и обнял его, ожидая завершения интро. Эта ночёвка хоть и была такой же как и всегда, но сердце Минхо почему-то дрожало, билось отчаянно, кажется, пытаясь выпасть из груди. Спать они легли ближе к четырём утра, уже встретив рассвет. Звёзды на потолке светили Джисону даже ярче настоящих. Освещали плакаты, прелестное лицо его парня и всё тех же нарисованных Джихуном динозавров. Минхо обнял Джисона, прижимая покрепче. Будто пытаясь сохранить его невинную лучистость. Он довольно вздохнул и закрыл глаза. И тут же открыл вновь. Уже взрослый Минхо захлопнул альбом с фотографиями. Заперев все воспоминания внутри, как бабочку в банке. Ту двухъярусную кровать и потолок, звёздные заколки, шалашик, улыбающегося Феликса и сопящего Чанбина, сад мамы Джинри и тыквенный пирог госпожи Хан, все их фотографии с Джисоном. Они уже давно не общаются. Джисон переехал со своими родителями в Малайзию. Ему пришлось уехать, оставив позади своё детство, уже взрослого брата, друзей и Минхо. У него не было выбора. Хоть он и плакал ещё очень долго от тоски, но всё же смирился. Ту кучу фотографий, сделанных Джисоном на полароид Минхо, они разделили. Им было очень тяжело отпустить друг друга, взять и разлюбить. Да и Феликса с Чанбином не хотелось оставлять в прошлом. Прощаться им всем было невыносимо больно, но сделать это нужно было. В день когда Джисон навсегда уехал, Минхо, Ликс и Чанбин сидели в шалаше и долго грустили. Они вспоминали все счастливые моменты, ночёвки в саду, улыбки пойманные в кадр полароида, словно стрекозы в сачки, и плакали. Минхо потушил пятую сигарету о пепельницу, и свалился на кровать уже ушедшей бабушки. Она была бы зла, увидев его таким. Поэтому он старался не отчаиваться, и продолжал надеяться, хотя с их последней встречи прошло уже 9 лет. Джисону уже исполнилось 24 года, самому Минхо уже 25. Но он всё ещё мечтает увидеться с тем длинноволосым парнем, который так любил звёзды и постоянно получал травмы. А сейчас по его щекам одна за другой скатываются слёзы и он засыпает, прижимая альбом также крепко, как прижимал когда-то того, кого любил.