Желаний нет

      — Никогда бы не подумала, что буду помогать со свадьбой девушке своей бывшей с этой самой бывшей, — смеётся Гаджиева, поправляя сзади платье.       — Санта-Барбара какая-то, — Лиза выдыхает и руки по бокам расставляет.       — Тебе так хорошо с этой длиной, — сзади прижимается и волосы длиной чуть ниже плеч касается, в зеркало смотрит.       — Кристине тоже нравится, — прохожусь пальцами, как гребешком, волосы прочесывая.       — За последний год вообще не узнаю себя. Вспомнив себя года два назад, будто два разных человека, — улыбаюсь, губы сминая.       — Вообще, стала такой женственной. Горжусь тобой, — Мишель обвивает меня своими руками. — Хотя, уверяю тебя, ты нравишься Крис абсолютно любой, будь ты хоть лысой и в трусах.       — Девчонки, ну чего застряли тут? Лиз, там консультант ещё одно платье похожего фасона на то, что мы видели принесла, пошли глянем, — выходит из-за шторки Лариса.       — Идём-идём! — поднимаю подол и иду в примерочную, — сейчас, я только это сниму. Оно совсем мне не идёт, — дверь закрываю.       Выдыхаю. Господи. Меня слишком утомила эта подготовка к свадьбе.       — Лизунь, какого числа самолёт? — за дверью шепелявит блондинка.       — Ну, смотри, свадьба двадцать шестого, а значит за неделю где-то. Кристина будет бронировать числа двадцатого, — пытаюсь расстегнуть корсет, но вылезшие пряди из прически мешают, потею и пыжусь.              Психую и пинаю тумбу.       — Эй, не громи там ничего! — голос Ларисы.       — Да нормально всё, лучше помоги снять это платье, прошу, — руками упираюсь по обе стороны.       — Не психуй, роднулька, — девушка стягивает корсет и развязывает нитки.       А мне дышать прям легче становится.       — Да я что-то нервная последнее время. Ещё и годовщина смерти Вили прям перед свадьбой выпадает.        Как-то хреново это всё, не могу, Блять.       — Эй! Эй! Притормози, от тебя маты только по веским причинам можно услышать. Просто последнее время много чего навалилось. Ты устала, это нормально. Почему именно в этих числах свадьбу решили сделать? — клонит голову в бок, заглядываясь на меня.       — Не знаю, просто решили и всё. Просто будто бы совесть сжирает. Ви умерла, а мы свадьбу празднуем.       — Коть, Ви умерла почти пять лет назад, а свадьба только сейчас, извини, конечно, но я думаю, что вы заслужили счастья не меньше, чем она, но это осталось в прошлом. Виолетта живёт в твоей памяти, и мы уже один раз доставали тебя с того света, больше Кристина этого не позволит.       — Не напоминай, это слишком тяжёлый период, и я уже отпустила, но всё равно как-то стыдно. В эти дни я всегда езжу в нашу старую квартиру, а в этот раз буду в Тайланде, да ещё и клясться в вечной любви к другой. Грустно это всё, чувство вины прошло, но боль то осталась. Порой мне кажется, я сама себя закапываю. Втаптываю больше, чем положено, но я такая, какая есть и просто забыть её не смогу. Да, мне больше не хочется сдохнуть, но и жить с тем фактом, что угробила дорогого себе человека, тоже не хочется. Короче, не знаю. Будто катаюсь по семи кругам ада, достала уже своим нытьём, — стягиваю платье и напяливаю футболку.       — Не раскисай, Лиз. Ты такая, какая есть. Твоя любовь к Виолетте и через десять лет не пройдёт, а чувство вины и подавно, но не нужно губить свою жизнь, как сделала это она. Просто научись жить с мыслью, что ты никому ничего не должна и страдать тоже. Ты же смирилась с мыслью, что Виолетту не вернуть, извини за то, как это прозвучит, но просто живи и всё. Люди умирают каждый день и все люди – это чьи-то любимые, с этим нужно просто смириться, умереть, когда нет смысла для жизни без него. Но у тебя то есть ради кого жить.       — Наслаждайся тем, что даёт тебе жизнь, а я уверенна, что впереди тебя ждёт светлое будущее. Крис любит тебя, а ты любишь её, этого достаточно для счастливой жизни, — гладит она по плечам.       — Не будет ли это считаться тем, что я обесцениваю её смерть? Просто взять и забыть. Это невозможно. Да, я перестала винить себя в её смерти, я стала жить как нормальный человек, но это не значит, что я отпустила её из своей жизни. Может в этом и есть проблема? Отпустив её, не будет считаться, что я забыла её. Как вообще можно считать кого-то любимым и близким человеком, если после смерти ты просто забыл про него? — тру щеки, стягивая их.       — Ты не поняла меня, снова всё утрируешь. Я имею в виду, что пора перестать зацикливаться на её смерти, годы прошли, а ты всё не отпускаешь. Отпустить нужно так, чтобы это не мешало твоему будущему..       — Эй! Вы чё, уснули там?! — голос Гаджиевой за дверью перебивает блондинку.       — Тут мы, просто заболтались, — натягиваю улыбку на всё лицо.

***

      — Ну мне интересно, покажи платье! — закручивает мой локон и наклоняет голову к моему подбородку.       — Ну нет, нельзя, — пихаю легонько в плечо. Замолчали обе минуты на две, засматриваясь друг на друга.       — Господи, какая ты красивая, — носом зарывается за ухо мое, — ещё тогда, в ресторане перед обезьянником, я поняла, как люблю тебя, — целует скулу, а мне щекотно, от чего я зажимаюсь.       Хохочу и хватаю её за плечо, Кристина завалила меня и нависла сверху.       — Мне быльца упирается в затылок, — ладонью за её талию хватаю.       Захарова кладёт руку мне под голову и дальше продолжает свои игры.       — А до свадьбы не дотерпишь? — за затылок берусь и приближаюсь ближе к губам.       — А ты у нас такая скромница, да? — чувствую её дыхание, дышу одним кислородом на двоих, забирая воздух с её лёгких.       — Ну да, — целую девушку после последнего слова.       Рука её опускается всё ниже и проникает в спортивные короткие шорты.       Зажимаю девичьи щёки ладонями, пытаясь впить в себя, соединить в одно целое.       — Люблю тебя, безумно, — шепчет между поцелуями, а я не хочу говорить ей такого же. Лучше покажу это.       Правой рукой скольжу по животу к ложбинке между грудей, волосы золотистые её откидываю и в шею целую, посасывая, и зализываю, покусывая и зачмокивая.       Звуки поцелуев раздаются по всей комнате.       Рукой стягиваю футболку Захаровой и расстегиваю лифчик. Целую шею, перехожу к ключице, а затем беру в рот горошину, аккуратно покусывая. Крис стонет хрипло, а у меня трусах мокреет.       Вторую грудь охватываю ладонью, глажу и сминаю нежно. Губами вожу по плечу, шепчу на ухо разные пошлости и пальцы ввожу в её влажное влагалище. Двигаю и проворачиваю разные махинации пальцами, чуть потирая подушечкой пальца её клитор. Стонет и дышит очень тихо.        На фоне лёгкая музыка придает шарма, а я возбуждаюсь всё сильнее.

***

       — Согласны ли Вы, Елизавета Андрющенко, быть с Кристиной Захаровой в горе и в радости? В богатстве и бедности? Согласны ли Вы стать её половинкой на всю оставшуюся жизнь? Любить её до конца жизни?        — Согласна, — смотрю в её голубые глаза и мои уже мокреют.        — А Вы, Кристина Захарова, согласны ли Вы быть с Елизаветой в горе и в радости? Богатстве и бедности? Будете ли Вы её половиной на всю оставшуюся жизнь? Будете любить её до конца жизни? — свидетельница смотрит на нас обеих.        — Согласна, — раздается её хрипловатый, прокуренный, но такой любимый голос на фоне свадебной музыки.        — А сейчас прошу прочесть ваши клятвы.        — Ты вошла в мою жизнь как раз в нужное время: когда я не была готова, и всё же, когда я больше всего нуждалась в твоей любви. За последние пять лет мы вместе пережили великие триумфы и бедствия. Испытания раздвинули границы того, что, как мы думали, мы можем вынести. Я очень люблю тебя за то, что ты есть. Ты оставалась со мной, несмотря на сложности. Ты помогаешь мне быть лучшей версией, на которую я способна. Как твоя жена, я обещаю любить тебя с той же решимостью и уверенностью, что и ты меня. Я клянусь поддерживать тебя в дальнейших взлетах и падениях. Я обещаю посвятить себя нашей семье, — на последних словах слёзы брызнули по щекам, а рука Кристины по привычке начала стирать их.       — Ты делаешь меня полноценным человеком. Посвятить остаток своей жизни тебе на самом деле довольно легко, потому что без тебя я не такая, какой хочу быть. Когда мы начинаем нашу совместную жизнь, перед самыми близкими людьми я даю следующие клятвы: я клянусь просыпаться каждое утро и благодарить Бога за то, что он дал мне тебя, мою идеальную женщину, и я клянусь быть твоей твердой скалой в неспокойные времена. Я клянусь ставить твои нужды выше своих собственных, — держу её за руку и сжимаю так сильно.       — Объявляю ваш союз законным. Любите друг друга настолько долго, как только возможно. Вы можете обменяться кольцами, — я надеваю обручальное украшение на безымянный палец своей жены, а через несколько секунду рядом с кольцом Виолетты сияет уже моё обручальное кольцо.       Я мысленно слышу её свист и голос, как она поздравляет меня громче всех. В этот важный день, Ви со мной, этого достаточно.       — Я люблю тебя, — шепчу на ухо, а затем Захарова целует меня.       — Знаешь, тебе идёт. Лиза Захарова. Звучит солидно, — хохочет.       — Между прочим, фамилию в Тайланде разрешают не менять, но я, так уж и быть, подумаю, — улыбаюсь.       Поворачиваемся к гостям и я вижу своих родителей, брата. Маму Кристины, что плачет навзрыд. Друзья. Все здесь и они счастливы за нас.       Я тоже.       Где-то неподалёку идёт женщина с девочкой лет четырёх, что улыбается мне и я вижу эту улыбку, такую теплую и любимую.       Выпирающий клык придает умиления, как у неё.       Боль уходит насовсем, а сердце плачет за Вилю.