Руки

Тёплые руки. Первый стальнее, чем кажется, а его руки ведут по шее младшего. Плечи. Рыжий недовольно цокнул, осматривая их. По бледной коже рассыпались розоватые крупицы — прыщи и чёрные точки. Розоватый дождь с красными просветами. В глазах Аза читается отвращение. — Извини... — Мерзость. А грудь щемило, хрустели рёбра. ведь этот дождь, розовато-телесный, имел свою прелесть. Смотреть на воспалённые плечи, на розовые точки, что воспалением пробегаются по верху спины, задней стороны плеч, и чуть ли не до локтя тянутся. Последний потупил взгляд от стыда. Не может избавиться от привычки, не мог. Локти. Они мягкие, Яори их мазал кремом по совету Аза, чтобы кожа была мягкой. Рыжий с сожалением смотрит на бордовые подтёки. Падал чернушный всегда на локти, что на белом фоне выглядели, как неряшливое пятно, капнувшее художником-растяпой на полотно. Рыжий оставил поцелуи на них, а после с упоением прошептал: — Моя собственность. Младший нервно усмехнулся и отвёл взгляд. Руки дальше скользят, по изуродованной шрамами коже. Красные, бордовые, розоватые, глубокие и не очень, белые, заживающие и свежие. В глазах Аза бешенство. — Хочется тебя так же... Клянусь, я сожгу все твои лезвия... На душе последнего сырость и слякоть после этих слов. Колко. Но как же отучиться от мерзостных привычек, что въелись в кожу на генном уровне? Первый успокоился, целуя запястья и сжимая так крепко, что черноволосый пищит от боли. Костяшки натягивают бледную кожу, и начинаются кисти. Нежные, бархатные, бледные. Костяшки целы. Аз расплывается в улыбке и слышит неловкий смешок. А на уме свои воспоминания о том, как хорошо прижимать к подушке за запястья эти чудесные кисти, слушая симфонию стонов, мольб и криков. Костяшки он целует сначала невесомо, а потом впивается в нежную кожу рук последнего своими твёрдыми обветренными губами, словно вампир. Пальцы. Пальцы Яори были произведением искусства, очерченные строго по пропорции и с аккуратнейшей формы ногтями. Эти пальцы не делали ни разу в своей жизни чего-то грязного, но плели рыжие косы т лепили вареники с картофелем. Аз невольно усмехнулся. — Хочу вареников. — А на деле посадил меня к себе на колени и трогаешь мои руки. Они знают, ещё секунда — и оба трахнутся. Но сейчас не до этого, и Аз всего-лишь рассматривает чужие, по своему прекрасные руки.

***