Ты моя муза

      Красота — субъективное понятие. Каждый ощущает и видит ее по-своему. Она может проявляться в волнах, разбивающихся о величавые скалы, или же в кучевых облаках на фоне ярко-голубого неба. Красоту можно увидеть где угодно, она не скрывает себя и не имеет чувства стыда. Ее невозможно задеть, ведь если человек не доволен одним из ее проявлений, то будет очарован другим. Великолепие, способное вытащить множество душ из пучины отчаяния.       Закат окрашивает светлую комнату в красные и желтые тона. Некогда белые стены приобретают оранжевый оттенок. Кисть в руках творца уверенно движется по холсту, не теряя никакой детали. Его муза выглядит, как старинная скульптура женщины, образчик утонченности и невинности. На ее лице красуется умиротворённое выражение лица, веки глаз закрыты, изящные руки слегка прикрывают оголённые плечи. Натурщица стоит на полу, на котором разбросаны разные полевые цветы.       Пристальный взгляд без грамма пошлости пробегает по изгибам женского тела. Мужчина поправляет свои очки запачканной от краски рукой. Ему чего-то не хватает в этой невинности, нужна особая изюминка, которая даст картине более сильную контрастность. К сожалению, характер и внешность натурщицы уж сильно были нежны, поэтому создать из нее грозного персонажа для картины не получится. Художник решает отбросить идею с дерзкой и горделивой изюминкой и продолжает думать. — Отдохните пока, т/и, — он выдыхает и снимает очки, чтобы потереть переносицу. — Как скажете, господин Янг, — девушка наконец может размять свои забитые от бездействия плечи. — Что-то не так? — Не стоит вам думать об этом, — мужчина возвращает свой взгляд к холсту. — Я не настолько хороша в роли натурщицы? — в ее голосе проскальзывает небольшое разочарование. — Нет, вы прекрасно справляетесь… — Янг слегка качает головой. — Кажется, что картине чего-то не хватает. — Я могу взглянуть?       В ответ на свою просьбу она получает одобрительный кивок. Девушка подходит не спеша, на цыпочках, будто боится разочароваться в нарисованном. Мягкие цвета от заката постепенно исчезают, на их замену приходят темные, пугающие. Нельзя предугадать, что они в себе таят, какие эмоции можно испытать, пребывая в них без источника света. И все же т/и решается взглянуть на картину в уже плохо освещенном кабинете, после чего теряет дар речи из-за особой передачи нежности. Со стороны непрофессионала кажется, что в картине всего достаточно, однако художнику свойственно желание сделать картину еще лучше, чем она есть сейчас; главное — это не переборщить и не отбросить главную идею. — Вам правда чего-то не хватает? — т/и смотрит на мужчину с явным недопониманием. — Правда, — он не меняется в лице, услышав довольно бестактный вопрос.       Девушка поджимает губы. Ей не понять мысли творца, а потому все попытки помочь ломающему голову Янгу она отбрасывает прочь. Перед ней сидит не только прекрасный художник, картины которого полностью передают их замысел, но и мудрый бывший повелитель Антиэнтропии. Натурщица уже долгое время желает узнать о Вельте чуть больше, а тот сохраняет между ними сугубо рабочие отношения, создавая некую пропасть, из которой не выбраться. Она все не может подступиться к нему, их жизни напоминают рядом лежащие параллельные прямые. Ей нельзя надеяться на более близкие отношения, ведь мужчина уже все для себя решил.       Несмотря на непробиваемую стену, Янгу импонирует компания т/и. Девушка — прекрасная модель, которую раз за разом хочется изображать на холстах, и нескучный собеседник. Он не против вместе с ней испить кофе; Вельт относится к ней, как к коллеге, хотя прекрасно осознает ее желание стать ближе.       Внезапно негодующий от неловкой паузы ветер врывается в комнату, распахивая все окна. Кажется, у него имеется идея для той самой изюминки, о которой так усиленно думает художник. Ветер кружится по всему пространству, и вместе с ним поднимается небольшой слой пыли с подоконников. Все наброски, расположенные на столах, и полевые цветы хаотично разлетаются по комнате. Еле слышимый гул ветра доходит до ушей, пока мужчина старается наглухо закрыть окна. У натурщицы же наблюдается аллергия на пыль, поэтому она начинает яростно чихать, непроизвольно вызывая из глаз слезы. — Все в порядке? — после закрытия всех окон, Янг смотрит на т/и и буквально застывает.       Ее покрасневшие глаза из-за надоедливой аллергии выглядят весьма прекрасно, особенно в тусклом освещении от одной лишь лампы. Все нежные черты девичьего лица великолепно сочетаются с непрекращающимися слезами. Создается ощущение разбитого сердца на мелкие кусочки. Невинность, смешанная с печалью, и есть та изюминка, которую ищет творец. — Стойте так, прошу вас, — в карих глазах вспыхивает огонь.       Мужчина незамедлительно хватает кисть и продолжает свою работу над картиной. На него снизошло то самое вдохновение, утраченное несколько лет тому назад. Он чувствует, как его рука самостоятельно движется по холсту, Вельт не успевает уследить за ее движениями. Чувство великолепия овладевает им полностью. Макая свою кисть в темные тона и создавая ими акцент вокруг глаз, Янг ощущает, как его душа задорно смеется от созданной красоты. На его лице появляется редкая ухмылка, сбивающая наповал натурщицу. Она околдована ею.       Он импульсивно бросает кисть в сторону и очарованно вглядывается в свой шедевр. Все его непривычные эмоции созданы силой красоты. — Это прекрасно, — мужчина кладет руку на свою шею, — моя муза прекрасна.