Им суждено быть вместе, но не в этой жизни.

5 августа. Сейчас был теплый вечер. Уже начинался закат, он был просто невероятных цветов с постепенным переходом и одновременно с яркими разводами… Даже можно сказать мазками. Из красного был нежный переход в оранжевый и были видны словно желтые мазки масляной краски по холсту. Будь бы это картина, то она была бы невероятно красивой. Это сочетание неба и заходящего солнца… А эти золотые колосы пшеницы! Так красиво! Именно поэтому Ши Цинсюань потащил за собой Хэ Сюаня в это поле, таким образом проводя время вместе и провожая солнышко «спать» или же, как говорит Ветерок: «сдавать смену!». Он всегда был невероятным позитивным и смешным, ну… Не тогда, когда ему больно или же плохо. Думаю это было и так ясно. Так абсолютно с каждым, даже с холодным и черствым на вид Хэ Сюанем. А вы знали какой он нежный и чувственный?! Нет?! Конечно, вы ведь не Ши Цинсюань. — Мин — Сюн, Мин — Сюн!!! А ты любишь меня? Сейчас Темноволосый крепче обнимает того, переводя свой взгляд с заката, на его партнёра. Он не раз спрашивал такое, Хэ Сюань знает, почему. Он любит, когда Мин И говорит о своих чувствах, Он Любил, когда он говорил банально «Люблю Тебя». — Конечно, Ветерок, я Только Тебя Люб… От воспоминаний того прерывает душераздирающий крик. — МИН — СЮН! А после и Ши Цинсюаня хватают, останавливая и таким образом не позволяя помешать его брату. Был слышен рев и мольбы прекратить это все, мольбы про то, чтобы он отпустил Хэ Сюаня. Ветерок был мало того что мокрый, так ещё и весь грязный… Его светло голубые одежды были вымазаны в грязь из-за того, что он пытался вырваться. Да даже сейчас он не прекращал попыток… — Братец, прошу тебя! Прекрати! Умоляю, не трогай его! А после он получает высокомерный и холодный взгляд от брата. Он же остановится, да…? — Ты ещё слишком мал, чтобы понять то, что делал Этот… Ты не смеешь мне препятствовать, ты ещё мал и не понимаешь в чем дело. Ши Цинсюань уже захлебывался в своих слезах, крича, пытаясь биться и вырываться, а после он видит ухмылку на лице его брата, веревка на дереве, к которому был привязан его возлюбленный кажись ослабла… Он его отпустит?! Нет… — Дай-ка вспомнить… Как вы там друг другу признались, когда был дождь, верно? У вас все так же закончится, закончится когда так же идёт дождь. Младший Ши по началу все так же с надеждой смотрел на него, а может он шутит?! Пожалуйста… Ши Уду, молю, скажи что ты шутишь! Нет… НЕТ! НЕТ! НЕТ! Слышится выстрел… расстояние было небольшим, за счет чего он и попал… Прямо в цель, прямо туда, куда целился. Кровь хлынула их рта Мин И. А Ши Цинсюаня отпускают и он со всех ног мчится к Хэ Сюаню. Мальчишка первым делом развязывает веревку и… Уже труп Мин — Сюна падает тому на руки. Он… Он умер… Он Больше Не дыши… Он больше никогда не посмотрит на него, он больше не когда не скажет того заветного: «Ветерок Мой, Я люблю Только Тебя». Он больше ничего не скажет… Ши Цинсюань срывается и не то, чтобы ревет, он срывается на крик, захлебываясь в горечи и слезах. За что так с ним?! Малец прижимает кровавое и уже не живое тело возлюбленного к себе. — Ши Уду, Брат… Еле слышно говорит тот. — Убей Меня. Он замолк. Затих. Слёзы так же катятся ручьем, не прекращая бежать и добавлять разводов на одежде обоих. Только теперь уже не грязи, а крови. Сочетание двух цветов, а именно крови и грязи, было хоть и красивым, но, печальным для обоих… теперь для одного. — … Ещё чего. Больно ты уж размечтался, Братик.