Aftershock

На улице было хмуро и очень ветрено. В прежние времена объявили бы штормовое предупреждение. Но теперь сделать это было некому и не для кого. Плотнее запахивая полы куртки и натягивая капюшон почти до середины лица, Катце нёсся по пустынной улице вслед за медленно бредущей высокой фигурой вдалеке. Первой мыслью было сесть в машину, но пришлось бы открывать ворота, заводиться, ждать, пока компьютер проведёт пусковую диагностику. Времени на это уже не было. Рауль (а это был именно он) почти дошёл до пересечения с одной из наиболее оживленных улиц Кереса, где легко мог угодить под байк или машину. И теперь дилер молился всем богам, каких мог вспомнить о том, чтобы успеть. “Догоню и убью! Только его выкрутасов мне недоставало для полноты жизни!!” – бормотал он себе под нос, уничтожая последние метры до цели. Резко рванув на себя Рауля, уже собиравшегося шагнуть под встречный автомобиль, Катце добился того, что парень не удержался на ногах и повалился прямо на него. Лицо дзинкотая оказалось неожиданно настолько близко, что кроме огромных, растерянных, зелёных глаз рыжий ничего различить уже не мог. И не хотел. На долгую минуту они замерли, вслушиваясь друг в друга. Рыжий первым обрёл способность говорить, хотя и растерял по дороге большую часть витиеватых кересских ругательств. - Ты зачем же это сделал, ошибка Юпитер? - прошипел он, перекатываясь на живот и прочно прижимая блонди к асфальту собственным телом. - Ты же сам этого хотел, - оправившись от удара о землю и столь непочтительного поведения бывшего фурнитура, хрипло произнес Рауль. - Это из чего, прости, ты сделал такой вывод? Может, я тебе об этом сказал? – не унимался рыжий, крепче сжимая пальцами тонкие запястья над головой дзинкотая. Всё-таки Рауль - блонди и мог сделать из него бифштекс даже в таком плачевном состоянии. Драться Катце научили ещё в интернате, а чёрный рынок отточил эти навыки и заставил всегда быть начеку. - Ты сказал. Правда не мне. Ты по комму с кем-то говорил. Я не подслушивал. Просто пошёл тебя искать, не обнаружив в кабинете, когда проснулся. Ты громко разговаривал.… И я всё слышал. Всё правильно.... - Что ты несёшь?! Я о тебе вообще не говорил! - Катце, я преступник, пария. Меня приговорили к смерти и давно должны были казнить. Укрывая меня, ты подвергаешь свою жизнь опасности… Мне давно надо было уйти. Так было бы лучше для всех… - Благодарю покорно за заботу, но я, в отличие от тебя, пария от рождения, и мои отношения с властями всегда носили весьма натянутый характер. Так что не тревожься! Не впервой!! И если я взялся тебя вытаскивать, то будь уверен, не откажусь от своего решения… - Зачем я тебе, подумай?! – едва не взмолился Рауль. – Я нищий, бездомный инвалид. У меня нет ничего, чем я мог бы расплатиться с тобой. Я буду вечной обузой для тебя! Ты не обязан тратить свое время и силы… - Замолчи! – неожиданно для самого себя рявкнул дилер, не давая блонди договорить. - Ты появился в моём доме потому что я этого захотел. Ты ничем мне не обязан и не смей больше заводить разговоры об оплате! Оба замолчали. Рауль устало закрыл глаза, словно капитулируя. А у Катце от такой покорности начинало сносить крышу. Не в силах удержаться, он отпустил руки мужчины и осторожно провел подушечками пальцев по бледному лбу, убирая несколько отросших золотистых завитков. Блонди не реагировал, но под собой рыжий отчетливо ощущал ускорившиеся толчки чужого сердца. Ладонь заскользила по виску, щеке, подбородку. Большой палец очертил контур безупречного рта, едва касаясь нежных губ. Катце наклонился и, обжигая кожу блондина своим дыханием, прошептал: - Будет лучше, если мы с тобой поднимемся и как можно скорее уберёмся отсюда, пока нас никто не заметил, или пока ты не схватил воспаление лёгких… Не дав себе возможности полюбоваться произведённым эффектом, Катце вскочил на ноги и, рывком подняв совершенно ошалевшего от подобного обращения блонди, быстро потащил его по улице к ближайшей подворотне, намереваясь срезать путь дворами и сократить тем самым число потенциальных свидетелей их утренней прогулки. Лишь очутившись в спасительной темноте, он немного сбавил темп, давая измотанному спутнику передышку и, что было полным сюрпризом для него самого, всё же прижал того к облупленной желтой стене и поцеловал в губы. Вернее просто скользнул сухими губами по слегка приоткрытому рту. От неожиданности Рауль охнул, но почему-то не стал возмущаться и молчал всю дорогу до дома Катце. Стоя в прихожей, дилер обнаружил, что Рауль надел на одну ногу его ботинок, а на другую – кроссовок. Его собственные жуткого вида армейские ботинки вместе с окровавленными лохмотьями Катце в первую же ночь сжёг в мусорном баке за домом. Окинув блонди критическим взглядом, Катце решил для начала искупать и отогреть возмутителя спокойствия, а уж потом вести душеспасительные беседы, буде таковые потребуются… И вдруг рыжий отчетливо понял, что что-то не так. Рауль послушно дал себя раздеть и смирно стоял под теплыми струями. Глаза его всё это время были закрыты. И лишь учащённый пульс выдавал сильнейшее волнение. Катце промыл ему волосы и взялся за губку, чтобы намылить тело. И в тот момент, когда его рука коснулась кожи на груди блонди, сильные тонкие пальцы немилосердно сжали его запястье и стали выкручивать руку, заводя её за спину. Вторая рука при этом безошибочно нашла Катцеву шею и сдавила так, что дилер мгновенно начал задыхаться. - О т п у с т и-и-и, - только и смог прохрипеть он. Пальцы на горле немного разжались, давая рыжему дышать, но полностью отпускать явно не собирались. Придавив Катце к холодному кафелю, Рауль устремил на него незрячие, потемневшие от ярости, глаза, и в мозгу несчастного пронеслась мысль о том, что глупость слишком дорого стоит. - Так вот для чего ты подобрал меня, рыжий гадёныш! – прошипел блонди в лицо дилеру. - Ловко придумано! Ручной блонди для утоления многолетней жажды мести! Элитная шлюха для жалкого кастрата на пенсии!! Ничтожество! Может быть, я и не боец, но сил на то, чтобы свернуть тебе шею у меня хватит! Говорят, что перед лицом смерти человек способен на чудеса. И придушенный, уже плохо соображающий рыжий, собрав последние силы, рванулся в сторону, освобождаясь от цепких пальцев на горле, и произнёс: - Правильно! Убей меня, Рауль! Ты же сильный, сверхчеловек! Какое тебе дело до ничтожного кастрата на пенсии? Он всего-то на всего человек… Мусор… Расходный материал… Давай, я даже сопротивляться не буду! – злые слёзы жгли глаза. Так глупо попасться! И ведь знал! Он же всегда знал, что нельзя верить блонди! Ему показалось, что всё то, что произошло между ними в последние недели, является достаточным основанием для взаимного доверия. Оказалось, что ничего не изменилось. Ну и пусть! Пусть убивает! Лучше так, чем жить с этой болью и медленно сходить с ума… Пальцы дзинкотая резко разжались, словно обжегшись, и изумленный Катце увидел, как мертвенная бледность заливает лицо Рауля, в одно мгновение утратившее всякое выражение, а сам блонди начинает медленно сползать на пол по противоположной стене. Несостоявшийся убийца был в глубоком обмороке… Катце мучительно кашлял, потирая шею. Мстительных мыслей, как ни странно, в своей голове он не обнаружил. Впрочем, ни одной разумной там тоже не было. Хотя нет, одна всё-таки нашлась, и он, без особого труда взвалив бесчувственное тело на плечо, отнёс своего подопечного в спальню. Блонди неподвижно лежал на постели. Катце подложил ему подушку под голову и неуверенно провел ладонью по щеке, коснулся мочки уха, скользнул пальцами на шею. Пульс тонкой, еле уловимой змейкой дрожал под пальцами. “Что-то не так. Не должен обморок длиться так долго”, - решил дилер, набирая номер Иваки. - Что случилось, Катце? Почему у тебя такой голос? – док явно был взволнован. - Ты сможешь приехать прямо сейчас? - стараясь говорить спокойно, спросил рыжий. - Да, буду минут через пятнадцать, - ответил тот, отключая связь. Иваки приехал раньше и, хмуро взглянув на Катце, сразу прошёл в спальню. Быстрыми, отточенными движениями он зарядил инъектор и вколол что-то Раулю. Потом разорвал герметичный пакетик с влажной салфеткой и по комнате поплыл запах нашатырного спирта. - Ну, молодой человек, давайте, подышите, - спокойным, настойчивым голосом начал уговаривать он дзинкотая, поднося к его носу резко пахнущую салфетку и энергично массируя мочки ушей. - Пора возвращаться! Ну же, давайте! Вы сможете! - резкий шлепок ладонью по щеке. - Вам тут рады! Довольно прятаться! – шлепок по второй щеке. На тонкой, бледной коже начали проступать красные пятна от пощёчин. Рауль тихо всхлипнул, и Катце заметил несколько крупных слезинок, сорвавшихся с нижних ресниц и покатившихся по вискам. – Ну, полноте! Как маленький, честное слово, - с облегчением выдохнул Иваки, - всё уже позади. Всё хорошо! - И уже совершенно другим тоном, обращаясь к Катце, произнес: - Приготовь ему, быстро, тёплое питье и дай второе одеяло! Да не стой, как статуя! Живее! Катце бросился выполнять распоряжения врача, и лишь вытягивая толстый плед из шкафа, почувствовал сильную боль в правом запястье. Рука покраснела и распухла. “Проклятый гуманоид!” – сплюнул рыжий, направляясь на кухню. Дожидаясь, пока нагреется чайник, он жадно вдыхал табачный дым, пытаясь успокоить разворачивающуюся внутри боль. Но память, словно изощрённый садист, упорно проигрывала одну и ту же картинку: горящие ненавистью глаза того, кто сумел занять в одинокой жизни Катце так много места и к кому тот успел привязаться душой. И ещё слова. Резкие, как удары хлыста. По живому бьющемуся сердцу. “Жалкий кастрат на пенсии!” Иваки не дождался и сам явился на кухню за чаем для Рауля. - Тебя за смертью посылать - самое то! – буркнул он, разглядывая исподлобья взъерошенного, насупленного парня с красными следами пальцев на длинной шее. – Что у вас с ним произошло? Рассказывай немедленно! - Ничего особенного… – пропел Катце, неторопливо стряхивая в пепельницу длинный столбик пепла. Господин блонди попытался меня задушить… Он встал, взялся за чайник правой рукой и едва не уронив, грохнул его на плиту, шипя от боли. - Что с рукой? – Иваки потянул вверх длинный рукав растянутой майки и негромко присвистнул. – За что он тебя так? Катце молча орудовал левой рукой, наливая в кружку свежий чай и добавляя туда сахар. - Вспомнил, что он элита, провалиться бы ему! - А до сих пор не помнил? Пошли, я твоё запястье обработаю, - немного мягче предложил док, подталкивая дилера к двери. – А потом ты мне всё расскажешь… - Держи карман! – огрызнулся тот. - Ладно. Не рассказывай. Но, когда в следующий раз он тебе ещё что-нибудь вывернет или оторвёт – мне не звони! У меня и так дел выше головы, чтобы нянчить двух великовозрастных придурков… Вместо ответа Катце нахмурился ещё больше и, поджав губы, побрёл следом за Иваки. Наблюдая за тем, как седовласый мужчина бережно поит бледного, как полотно, блонди горячим чаем, как непринуждённо и в то же время уважительно общается с ним, рыжий снова и снова задавал себе вопрос: “Что делать дальше?” При одной мысли о том, что ему предстоит жить под одной крышей с человеком, пытавшимся пару часов назад задушить его, рыжему становилось кисло. Рауль заснул почти сразу после того, как кружка в его руках опустела. Иваки поправил сползшее вниз одеяло и повёл Катце в кабинет. Рука выглядела плохо, но к их общему удивлению ни переломов, ни вывиха не было. Поэтому обезболивающего спрея и фиксирующей повязки оказалось вполне достаточно. - Тебе повезло. Наш подопечный был, мягко говоря, не совсем в себе и вполне мог перемолоть тебе кисть. Не понятно другое: что вызвало у него такую ярость? Не похоже, чтобы он не умел владеть собой… - Я оскорбил его… - Чем? - Поцелуем. - Самоубийца! Я же говорил тебе, Катце! Ты должен был поговорить с ним, а не лезть с нежностями! - Всё проще, Иваки. Он блонди. Я фурнитур. Пусть и бывший. Мой поступок в прежние времена стоил бы мне жизни… - Не думаю… Если бы это было так, как ты говоришь, он не позволил бы мне, да и тебе ухаживать за собой. Он вёл бы себя по-другому. Говорил бы по-другому… Нет, я думаю ты ошибаешься и причина именно в том, что ему пришлось пережить там. И обморок является тому подтверждением… - В любом случае, я выучил свой урок и больше такой глупости не совершу… В спальне было тихо и темно. За всеми переживаниями и хлопотами Катце не заметил, как наступил вечер. Бесшумно ступая, он приблизился к кровати. Рауль спал на боку, обняв подушку руками. “Интересно, кто ему снится сейчас?” Скривившись, как от зубной боли, он развернулся на пятках и быстрым шагом вышел прочь. Ночь прошла в работе. По правде говоря, её было не особо много. Но когда неотложные дела кончились, он взялся за чтение аналитики федеральных фондовых рынков и так увлёкся, что не заметил, как уснул прямо на клавиатуре. Сон был тревожным и вязким, словно зыбучий песок. Кто-то звал его из густого тумана, он искал кого-то и никак не мог найти, с каждым шагом понимая, что случилось что-то непоправимое. Но что именно - не знал. Пробуждение было под стать сну – резкое и болезненное. Всё тело затекло в неудобной позе. Голова трещала, словно после многодневной попойки. Левая щека зудела. К старому шраму прибавились глубокие вмятины от клавиш. Горло драло. Рука пульсировала болью, и безумно хотелось пить. Отвратительно! Проходя мимо спальни, Катце осторожно заглянул в приоткрытую дверь. Рауль спал, раскинув руки в стороны. Безмятежный. Красивый… Кофе и сигарета на завтрак постепенно возвращали привычное мироощущение, но боль, поселившаяся внутри, острыми иголками прорастала сквозь наспех возводимую оборону и не давала о себе забыть. “Фурнитур – это пожизненно!” Выбор был невелик: либо признать право блонди на превосходство, смирившись со своим рабским положением, либо… вернуть его федералам. Но ни того, ни другого Катце делать не хотел. Первое, что бросилось в глаза среди утренних новостей, было постановление Федерального правительства “О статусе неестественно рождённых”. “… в результате тщательного анализа, проведенного ведущими специалистами федерации в области генетики и биотехнологий, и принимая во внимание особенности социально-политического устройства Амои, признать представителей так называемой элиты, не зависимо от окраса, особо опасными биокибернетическими организмами, угрожающими безопасности человеческой расы… в связи с вышеизложенным, любые законодательные акты о соблюдении прав человека в отношении данных организмов не могут иметь силы… все, без исключения представители так называемой элиты, не зависимо от окраса и возраста, подлежат немедленной изоляции и утилизации в соответствии с федеральными законами…" Последний акт амойской трагедии набирал обороты. Стервятники самодовольно пировали на руинах уничтоженного ими мира… “Что я до сих пор тут делаю?!” - Катце! Где ты, Катце? – слабый, немного хриплый голос вывел рыжего из состояния ступора. “Проснулся, биокибернетический организм!” – проворчал дилер, поднимаясь с кресла. Блонди сидел, опираясь спиной о подушки, сложив худые руки поверх одеяла. - Я здесь, Рауль-сама. - М-мм, - поморщился блонди, - мы же договорились, что ты будешь звать меня просто по имени. - Подобное обращение не допустимо в общении фурнитура и элиты, господин Эм. Для нас обоих будет проще вернуться к привычной форме обращения. - Я понимаю… Действительно. Кто я такой, чтобы ты относился ко мне иначе? Вот только есть одно но… Я преступник, приговоренный к смерти. Меня лишили всех гражданских прав. У парии не может быть прислуги, и ты не обязан ухаживать за мной… - Довольно, господин Эм! Демагогия вряд ли улучшит наши отношения. Я не отказываюсь служить вам… в память о Ясоне… И постараюсь, чтобы впредь у вас не было причин сердиться на меня… - Конечно… - Рауль побледнел и, закрыв глаза, молчал какое-то время. - Я просто хотел пить. Если бы вы, Катце, принесли мне кувшин с водой, я бы не тревожил вас по пустякам… - Разумеется. Сейчас принесу. Что-нибудь ещё? Может быть душ или лёгкий завтрак? - Нет. Благодарю. Ничего больше. Хотя нет… Не могли бы вы дать мне что-нибудь из одежды – я постоянно мёрзну, знаете ли. - Через минуту. Катце принес Раулю одежду и воду. От помощи в одевании блонди отказался, попросив сложить вещи поверх одеяла. Внутри рыжего всё кипело, но старая выучка спасала и, выполнив указания, он привычно склонился перед дзинкотаем. - Господину больше ничего не нужно? – бесстрастно произнес он. - Благодарю вас, Катце. - Я могу идти? - Разумеется. Заставив себя вернуться к работе, дилер ещё долго не мог избавиться от мыслей о Рауле. Подошло время обеда, но, зайдя в спальню, Катце обнаружил, что блонди спит. То же самое случилось и вечером. И лишь ночью, зайдя проведать подопечного перед сном, он обнаружил, что тот бодрствует. Он сидел на постели, завернувшись в одеяло и подтянув ноги к груди. - Это вы, Катце? – подняв голову, тихо произнёс Рауль. - Я, господин Эм. Я зашёл, чтобы узнать, не нужно ли вам чего-то. - Нет. Ничего. Благодарю вас, Катце. - Как пожелаете, - рыжий учтиво поклонился и уже направился к двери. - Скажите, Катце, а какое сейчас время суток? Я что-то совсем запутался… - Ночь. Половина третьего. - А сколько времени я уже тут живу? - Почти два месяца. - Спасибо, Катце, - Рауль опустил голову на колени и закрыл глаза, - я сейчас лягу. Он спал почти весь следующий день. Все попытки покормить его заканчивались ничем. Вечером Катце всерьёз занервничал. Телефон Иваки не отвечал. Объяснять автоответчику, что блонди решил умереть от голода, было безумием… На кухне было темно. Рауль сидел на полу, привалившись спиной к шкафу для посуды. Глаза его были закрыты. Под правой ступней собиралась лужица крови. - Что вы тут делаете, Рауль-сама? – Катце осторожно тронул блонди за плечо. - Что-то мне нехорошо, - хрипло проговорил тот, с трудом шевеля пересохшими губами. - Я так неловок. Хотел налить себе воды… и разбил стакан. Пришлось… идти за новым. Вот только… голова очень болит и кружится… - Вы могли позвать меня. - Я вполне могу справиться сам… Просто…немного устал… Поднимая лёгкое тело на руки, Катце с содроганием отметил про себя, что Рауль стал легче, чем в день их встречи. -Вы не должны меня всё время носить на руках! Отпустите меня, Катце! – “И откуда только силы взялись, чтобы начать возмущаться?” - Вы не дойдёте. У вас нога сильно порезана. Кроме того в спальне на полу стекла. Вы можете порезаться ещё сильнее. Рауль затих. Тонкая рука обвилась вокруг шеи Катце, и сердце рыжего предательски дрогнуло. Уложив свою ношу на кровать, он включил свет, извлек из шкафа коробку с медикаментами и инструментами, которой ещё недавно пользовался каждый день, и, присев на край постели, стал осматривать рану на ступне блонди. Острый, как бритва, длинный осколок глубоко вошёл в плоть. Вытащить его пальцами не получалось. - Потерпите, сейчас будет больно, - проговорил Катце, вводя в рану длинный пинцет. Блонди поморщился и согласно кивнул. А рыжий старательно убеждал себя в том, что ничего нет сложного в том, чтобы вынуть осколок, промыть и зашить порез. Ведь учили же его в академии таким вещам. И когда примерно через полчаса на ноге блонди красовалась аккуратная повязка, Катце с облегчением вытер выступивший на лбу пот. - Я виноват, Рауль-сама. Нужно было дать вам пластиковый стакан, - пробормотал рыжий, собирая с пола осколки и вытирая кровь. Потом он готовил чай на кухне и всё думал о Нем. О Его глазах. А ещё о том, как Он сам обнял его за шею. О том злосчастном поцелуе в подворотне и ещё множестве разных мелочей, на которые в иных обстоятельствах не обратил бы внимания. Совсем не подобающие мысли… - От меня одни неприятности, - лицо блонди было печально, и было похоже, что он искренне огорчен данным фактом. Катце сел рядом и осторожно вложил в ладони Рауля кружку со сладким чаем. - Ничего особенного. Мне не трудно. Пейте, пока не остыло. Катце протянул руку, чтобы убрать со лба Рауля спутавшиеся волосы и нечаянно коснулся его щеки повязкой на запястье. Блонди протянул руку наугад, и тонкие длинные пальцы тревожно пробежали по руке дилера. - Это я сделал? – тихо проговорил он упавшим голосом. - Да. Пустяки. Уже почти прошло. - Травма серьёзная? Не обманывайте меня, Катце! - Ничего опасного. Простое растяжение. Неожиданно для Катце блонди мягко сжал его руку в ладони и, притянув к лицу, прижался щекой. - Прости меня, пожалуйста, - прошептал он едва слышно. - Я простил! Простил! - Знаешь, я всё ещё там… - продолжил Рауль, словно не слыша Катце, - в темноте… Я их не вижу… Я просто знаю, что они рядом… и ждут удобного момента… А потом снова будет боль, унижение и ожидание смерти… И провалиться в забытьё так хорошо… Туда, где им меня не достать… - Рауль, за что они делали это с тобой? Зачем? В чём ты виноват? Ты всё твердишь, что ты преступник… Я не понимаю… - забыв о недавно установленных правилах этикета, они снова перешли на ты. - Я руководил лабораториями, в том числе и подпольными, и слишком много знал. Опыты над людьми считаются преступлением против человечества. Всё правильно, но они вторглись на Амои не для того, чтобы накормить голодных и прекратить торговлю людьми. Им нужны наши технологии в области генетики, медицины, нейрофизиологии. Поэтому они не взорвали ни одной лаборатории. Их взорвали мы. Но федералы были плохо осведомлены и не подозревали, что основная база данных была частью Юпитер. И когда после бомбёжки Эос обнаружилось, что большая часть информации безвозвратно потеряна, я стал для них лакомым кусочком. Никто, кроме Ясона и самой Юпитер не знал, что у меня на шее тоже был ошейник, подобный тем, что носили пэты. С датчиком слежения и мощным взрывным устройством. Попытка покинуть Амои стоила бы мне головы. Юпитер ревностно хранила свои секреты. После уничтожения ИскИна ошейник стал обычной железкой… Когда меня арестовали, я ещё был консулом и думал, что происходящее – чистое недоразумение. Но с допроса меня прямиком отвезли в тюрьму и поначалу не трогали. Только срезали с шеи ошейник, решив, что это какое-то дорогое украшение. Допросы, во время которых меня пытались убедить в необходимости сотрудничества с новыми властями, следовали один за другим. Но я не соглашался. И тогда начались пытки… - Они насиловали тебя? – после долгой паузы спросил Катце, заранее зная ответ. - Да… Мне кажется, их было пятьдесят, может быть больше… Они говорили, что занимают очередь за неделю, чтобы трахнуть амойского консула… Я молил о том, чтобы меня убили. Но в ответ слышал лишь гогот и сальные шуточки… Один из охранников разоткровенничался как-то и рассказал мне ,как умер Первый Консул, назначенный Юпитер после смерти Ясона. Это случилось через неделю после бомбёжки Эос. Александр Лейн вернулся из поездки на международную торговую конференцию и сразу был схвачен федералами. Ему предъявили целый ворох бессмысленных обвинений и потом…, - Рауль запнулся и Катце заметил, как в глазах блонди закипают слезы, - приковали к полу и один из палачей столкнул ему на голову огромный камень… Кроме Александра в тот день подобную казнь совершили над пятью другими членами синдиката, не представлявшими для захватчиков никакой ценности… К счастью и Гидеон и Орфей погибли во время взрыва. Остальных ожидало страшное будущее… Я смутно помню тот день. Я даже не уверен, что это был день… В мою камеру приволокли совсем ещё юного сапфира, моего лаборанта . Он только что закончил лицей, и очень гордился своим распределением. И они стали насиловать его у меня на глазах. Мне не было так больно, когда они вырывали мне ногти… Я кричал, умолял отпустить несчастного. Всё без толку. И тогда я поклялся, что буду на них работать… Он умер примерно через сутки от внутреннего кровотечения. А я ничего не мог сделать. Только сумел подползти к нему и согревать в ладони холодеющие пальцы… И когда его, уже успевшее остыть тело выволакивали из камеры, я крикнул им в след, что передумал… На следующий день они снова пришли за мной. И на этот раз даже не насиловали. Просто били. Я плохо помню, как это произошло. Меня часто били по голове. Наслушавшись небылиц о титанической физической силе блонди, они панически меня боялись. И даже в камеру заходили по двое. Вот и в тот раз было так же. Сначала что-то тяжёлое врезалось мне в затылок, потом в висок. Картинка перед глазами начала мутнеть, всё покраснело, а потом свет исчез. Навсегда… После того, как стало ясно, что я ослеп, мне объявили, что в ближайшее время меня казнят. Слепой я не мог работать и был совершенно бесполезен. Но время шло, а я всё ещё был жив… Было очень больно, Катце. Их было больше обычного. Мне уже было всё равно. Я ждал смерти как избавления и покорно принимал их в себя одного за другим. Но потом… Один из моих мучителей заявил, что ему скучно… И стал насиловать меня кулаком… Сквозь боль и дурноту я слышал разочарованные возмущенные возгласы: “…Придурок! Ты испортил самую лучшую шлюху!! Их и так осталось мало! Ты же пятерых угробил на прошлой неделе…” Когда сознание вернулось, я обнаружил на своем теле одежду. Всё это время мне не позволяли одеваться. Меня тащили куда-то. Голос за моей спиной глумливо рассуждал: “Не подведи меня, крошка! Я поставил на тебя все свои сбережения”. Чего они хотят я не понимал. Меня заставили встать на ноги, и кто-то несильно толкнул в спину: “Иди, не бойся! Сегодня твой день!” Несколько человек издевательски засмеялись позади меня, и я услышал, как закрываются тяжелые двери… Первое, что поразило меня, был свежий воздух. Он буквально взорвал мне лёгкие. Я стоял и слушал свист ветра. Это был единственный звук. И ещё пустота впереди. И слева. И позади меня. И только справа неожиданно обнаружилась шершавая холодная поверхность. Ощупав её, я понял, что это, видимо, стена… И я побрёл вперед, держась за неё… А потом появился ты… - Надеюсь твой ошейник сдетонировал в лапах у этих ублюдков, - выпалил дилер, и, подчиняясь внезапному порыву, прижал Рауля к себе. Тот растерялся в начале, а затем тоже обнял стройного рыжего парня и уткнулся лицом в его шею. И время остановилось для этих двоих, милостиво разрешая им раствориться друг в друге. - Ты больше не станешь душить меня, а блонди? – немного насмешливо проговорил Катце, протягивая руку и осторожно касаясь бледной щеки Рауля. - Я сам не знаю, что тогда на меня нашло… Твой образ исчез, и ко мне снова стали тянуться эти грубые жестокие руки… Наваждение… - Прости, что вынудил тебя всё это вспомнить, - прошептал Катце возле самого уха Рауля. - Ты – мое спасение, - неожиданно горячо ответил блонди, - прости мне те слова, что я наговорил тогда… Я не хотел… Прощение и исцеление. Они оба знали, что это невозможно. На Амои не возможно. Но почему-то вопреки этому знанию им обоим становилось легче. И теплее. - А знаешь, если бы ты всё-таки дошел до конца стены, тебя почти тут же сбила бы машина. Эта улица упирается в скоростную трассу с весьма оживленным движением. И ограждения там нет, - сам не зная зачем, прошептал Катце, бережно гладя волосы Рауля, - Я думаю, они поспорили на то, как долго ты проживешь… Я порушил их планы и они должно быть чертовски злы на меня… Рауль лежал в его объятьях и мягко улыбаясь, слушал немного хриплый голос. Ему впервые было так хорошо и спокойно. Тьма отступила и уже не казалась такой всепоглощающей. Что-то произошло между ними в тот день. Определения происходящему ни Катце, ни Рауль не находили. Невидимые барьеры, не дававшие дышать полной грудью, внезапно исчезли. И от новых ощущений приятно кружилась голова. Рауль быстро восстанавливался стараниями рыжего, и почти всё время проводил рядом с ним, слушая плеер, ведя неторопливую беседу или просто тихо сидя в глубокой задумчивости. Катце учился понимать его без слов и с удивлением обнаружил, что общество блонди ему приятно. Более того, оно ему необходимо. А что чувствовал Рауль? Похоже, он и сам не смог бы сформулировать. Но происходящее ему явно нравилось. Катце боялся. Что скажет или сделает что-то такое, что отбросит их назад. В боль, страх, холод и одиночество. Стремясь закрепить достигнутый результат, он даже заказал для Рауля настоящие антикварные шахматы. Это была редкая и очень дорогая вещь, выполненная из натурального дерева и слоновой кости. Гладкие выразительные фигурки было приятно держать в пальцах. А еще у них был совершенно восхитительный запах. Всё это в сочетании с возможностью разнообразить жизнь несчастного затворника делало подарок особенным. Когда прямоугольная коробка легла на колени блонди, тот вопросительно вскинул бровь: - Что это, Катце? - Сюрприз, - рыжий не мог сдержать улыбку, наблюдая за тем, как меняется выражение лица Рауля по мере того, как подарок освобождается от упаковки, - надеюсь, тебе понравится… Тонкие пальцы едва различимо дрожали, скользя по отполированным поверхностям. - Какая роскошь! Спасибо, Катце! Я ошибаюсь или они действительно старинной работы? - Да, Рауль. Они старые. Очень. - Безумный! Это же целое состояние! - Ерунда, - небрежно отмахнулся Катце, чувствую себя всемогущим волшебником, - для чего ещё нужны деньги? Тебе правда понравилось? - Очень! Жаль, я не могу их видеть… И играть в них тоже не смогу. - Но ты же можешь играть в уме? - Не пробовал… Наверное… - Тогда я буду играть с тобой,- неуверенно проговорил рыжий,- хотя, я не особо силен в шахматах… - Я научу, - оживился блонди. Теперь вечерами они играли в шахматы. Рауль был терпеливым учителем. А ученик, хмуро глядя на доску, размышлял о том, что одолеть эту науку ему вряд ли удастся. Рауль раз за разом ставил ему мат, и только один раз дело кончилось ничьей. - Ты очень способный, Катце, - сказал блонди, пряча улыбку за чашкой с чаем, - просто учитель у тебя был не очень… - Ты Ясона имеешь в виду? – мгновенно напрягся Катце. - А кого же еще? Не думаю, чтобы в программу обучения фурнитуров входила игра в шахматы. - А разве он плохо играл? - Не плохо. Но можно лучше, - пожал плечами Рауль. - Поэтому он предпочитал обыгрывать меня на бильярде. Тут ему не было равных… Он говорил, что шахматы - скучная игра, придуманная занудой. Катце фыркнул. По правде говоря, он и сам так думал, но вслух не сказал. Прошла неделя. Они забыли о том, что у порога их жилища разверзается ад. Это был удивительно тихий вечер. После нескольких недель непогоды вдруг выглянуло солнце. Катце задумчиво разглядывал посветлевшее небо через пыльное окно своего кабинета. Работа не шла. В памяти всплыл один из таких вот весенних дней много лет назад. Он со своим другом удрал с занятий в Гардиан и, уютно устроившись на крыше заброшенного дома, принимал солнечную ванну, раздевшись до нага. Лежа на спине, рыжий лениво следил за лёгкими облаками, проплывающими в небе. Пальцы Джонни скользили по его коже, очерчивая ключицы, рёбра, мускулы живота, тазовые косточки. Было тепло и удивительно спокойно. Совсем не хотелось двигаться. Замереть и лежать вот так хоть целую вечность. - Ты знаешь, что такое любовь? - неожиданно спросил Джонни, внимательно вглядываясь в лицо Катце. - Я хочу сказать, что такое настоящая любовь? - Неа, - беспечно мотнул головой рыжий, жмурясь от яркого солнца. - А ты? - Я тоже нет… - вдруг нахмурился старший парень. - Мне кажется, это все выдумки. Чтобы было не так тошно жить… Да и зачем все усложнять, если можно просто заниматься сексом в свое удовольствие… Тогда разговор оборвался. Рыжий так и не понял, что хотел сказать ему его любовник. А очень скоро Катце и вовсе забыл о том, что на свете есть что-то кроме боли. За столько лет он так привык к ней, что, неожиданно не обнаружив её примерно неделю назад, совершенно растерялся. И это тем более обескураживало, что видимых причин для такого легкомысленного настроения не было. Или все-таки была таковая? Что, в сущности, произошло? Необычная разговорчивость Рауля создала у Катце иллюзию равенства. Но рыжий давно повзрослел. Блонди остается блонди. И никакие жизненные обстоятельства этого не изменят. Тогда что с ним такое? Додумать Катце уже не успел. Писк комма. Незнакомый номер. Такое часто случалось в последнее время. Рынок перестраивался, на смену старым проверенным клиентам и поставщикам приходили новые. Приходилось рисковать. - Вы, должно быть, господин Катце? – хрипловатый голос почему-то сразу категорически не понравился. - С кем имею честь? - глухо произнес дилер, перебирая в памяти имена людей, с которыми в последнее время вёл переговоры и кому давал номер своего личного комма. Ничего вразумительного не вспоминалось. - Начальник службы безопасности Мидаса, Аристарх И, - многозначительная пауза, рассчитанная на осознавание важности сказанного. У Катце заныло в животе и отчаянно захотелось разорвать связь. - У меня есть к вам серьезный разговор, и я очень рассчитываю увидеть вас завтра в три часа у себя в офисе. И учтите: отказов я не принимаю. До завтра. На другом конце нажали отбой. Он знал, что это случится. Но почему-то не ждал такой скорой развязки. Теперь нужно было действовать быстро и аккуратно. Голова была пуста, и только оглушительный стук сердца отдавался внутри черепа. Весь остаток дня и половину ночи Катце потратил на то, чтобы замести следы. Насколько возможно. Отменяя заказы, передавая сделки помощникам, раздавая последние распоряжения, вычищая данные из терминала, он старался не думать о том, что будет с его блонди, если он не вернется… А Рауль все это время был рядом. Чувствуя, что Катце занят, он тихо сидел, поджав ноги и теребя в пальцах фигурку белого коня, слушал музыку. Так и уснул, свернувшись клубком в углу дивана, ближайшем к креслу рыжего. - Пойдем в постель, Рауль, - прошептал дилер, осторожно вынимая наушник из прохладного уха. - М-мм-м, не надо… Я тут… Так хорошо… Ты же еще не ложишься? - сонно пробормотал блонди и доверчиво ткнулся лицом в теплую ладонь. Пришлось принести подушку и плед. Блаженно улыбнувшись, молодой мужчина распрямил онемевшие конечности и прошептал: - Не засиживайся долго… Пожалуйста… Конечно, можно было проигнорировать приглашение и попытаться бежать. Но Рауль… Уход от погони требует сил и быстрой реакции. Ни того, ни другого у блонди сейчас не было. А значит, их, скорее всего, поймают… “Значит, есть только один выход: торговаться и тянуть время. В конце концов, не известно насколько осведомлен этот господин И”. От одного только звучания этой фамилии липкий холодный комок начал собираться в желудке. Решив хотя бы немного поспать, Катце молча сгрёб в охапку спящего блонди и побрёл в спальню. Всю последнюю неделю они спали вместе. Довольно странно, наверное, выглядело со стороны это зрелище: укутанный в одеяло дзинкотай, спящий на боку, и молодой рыжеволосый парень, лежащий поверх одеяла и обнимающий его сзади одной рукой. Никакого намёка на интимность. Просто вместе теплее и… спокойнее. Вот и сейчас он устроился рядом с кудрявым парнем, который даже не успел толком проснуться, и зарылся лицом в мягкие, немного отросшие золотые локоны на затылке. Удивительный, свойственный одному Раулю, свежий аромат проник в ноздри рыжего, заставив забыть, пусть не на долго, обо всех бедах и тревогах и раствориться в тёплой неге такой долгожданной близости. “Мое искушение”, - беззвучно вздохнул Катце и закрыл глаза, проваливаясь в тяжёлый сон. Наручный комм разбудил его на рассвете. Неуклюже ссыпавшись с кровати, он выскочил в коридор, переключился на режим видеосвязи и сонно уставился на хмурое лицо Дэрила, возникшее в воздухе над кухонным столом. - Что стряслось? – такие звонки, да еще по шифрованному каналу ничего хорошего не сулят. Катце внутренне сжался. - Тебя пасут, - хрипло произнес парень, вглядываясь в лицо босса, - мы сегодня ночью сняли пару агентов СБ возле твоего дома. У них там насиженное место. Видимо, ты у них давно на прицеле. Только вот в толк не возьму… - Какого хрена им надо? – закончил за него фразу Катце. – Сегодня я об этом спрошу у их шефа. - Во что ты вляпался? – лицо Дэрила потемнело. – Ты действительно собрался встречаться с этим живодёром? - Он мне вчера сам позвонил, - стараясь сохранять спокойствие, ответил рыжий. Повисла тишина. Парень на экране вытащил из кармана сигарету, щёлкнул зажигалкой и затянулся, глядя куда-то в сторону прищуренными глазами. - Иваки пропал неделю назад, - проговорил он задумчиво. - Он мне позвонил по шифрованному каналу, сказал, что нужна крупная партия редких медикаментов. Обещал перезвонить… В больнице он уже вторую неделю не появляется… Катце пожал плечами: - Так или иначе, сегодня вечером все выяснится… И будь начеку. Если я не отзвонюсь до завтрашнего дня – делай ноги. Нажав отбой и подумав пару минут, Катце снова взялся за комм. Голос в трубке показался сонным и недовольным. - Хватит дрыхнуть, Дирк! Дело есть. - Можно подумать, что ты мне когда-то звонил, чтобы пригласить на пикник, - ядовито парировал голос на другом конце. - Будет тебе пикник! Готовь шхуну к сегодняшнему вечеру. - Маршрут прежний? – посерьезнел собеседник. - Без захода на Даартс. - Сколько пассажиров? - Двое. - Не скучно с тобой! - Стараюсь. Зябко ступая босыми ступнями по холодному полу, Катце прокрался в спальню. Рауль мирно спал, раскинувшись на кровати. Дверца шкафа тихо отъехала в сторону, открывая панораму скудного Катцева гардероба. Прикинув возможные последствия встречи с главным амойским вивисектором, рыжий извлек сравнительно новый серый свитер крупной вязки с высоким воротом и черные узкие брюки. Развернувшись, чтобы выйти в коридор, он обнаружил, что блонди лежит с полуоткрытыми глазами и внимательно прислушивается к происходящему в комнате. Решив не мучить его неизвестностью, Катце как можно более будничным тоном проговорил: - Доброе утро, Рауль. Есть хочешь? - Не знаю пока. - Пойду, приготовлю тебе чай. Умывайся и приходи завтракать. Блонди неуверенно вошел в кухню, погруженный в анализ тактильных ощущений. Тонкие пальцы скользили по поверхностям окружающих предметов. Катце шагнул навстречу, мягко перехватил прохладную ладонь и, подведя мужчину к столу, помог ему опуститься на стул. - Мне нужно отлучиться на несколько часов, - заговорил рыжий будничным голосом, накладывая в тарелку дымящуюся кашу, - надеюсь, ты справишься без меня. На случай, если мне придется задержаться, в холодильнике есть уже готовые блюда в контейнерах. Их только нужно подогреть. Там есть кнопка на крышке. Когда еда разогрета, раздается щелчок и крышку можно открывать. Только смотри, не обожгись! Под крышкой собирается горячий пар. - Я справлюсь, не волнуйся, - спокойно ответил Рауль, перебирая край полотняной салфетки. Катце шёл по длинному, скудно освещенному коридору за долговязым офицером, встретившим его на проходной. Бывшее здание криминальной полиции Мидаса, примыкавшее к территории тюрьмы, не сильно изменилось с приходом к власти федерального правительства. Только стало ещё грязнее, и вместо дроидов-охранников появились люди в непривычной сине-зелёной форме. Катце внутренне съёжился, представив, как по этим коридорам вели обреченных на мучительную смерть дзинкотаев. Гордых, высокомерных, самоуверенных. Все они думали, что происходящее – простая формальность… - Присаживайтесь, господин Катце, - невысокий худой человек с пронзительными светло-серыми глазами, стоявший у окна, указал вошедшему дилеру на единственный стул, - я именно так вас себе и представлял. - Чему обязан таким вниманием к своей скромной персоне? - процедил рыжий, размышляя, уместно ли будет закурить или лучше не нарываться. - Мы давно наблюдаем за вами, и не скрою – я восхищён вашими деловыми качествами, - похвала в исполнении этого человека не впечатляла. - Жаль только применение своим талантам вы нашли весьма сомнительное. - Чем же я вам так не угодил? – курить хотелось всё сильнее. - Вы умный человек, Катце, и я отлично понимаю, что голыми руками вас не возьмёшь. Но даже вы не безупречны! - Помилуйте, господин И, какие таланты? Я скромный пенсионер. После того, как закончилась моя карьера, я был вынужден искать способ выжить в трущобах, - о полученном гражданстве рыжий решил умолчать, отлично понимая, что все старые архивы были уничтожены во время бомбежек, - и подрабатывал по мере возможности. Но ничего незаконного я не делал. - Не скромничайте. Не смотря на довольно скудную агентурную информацию, мне всё же удалось получить свидетельства вашей работы на элиту. И весьма успешной, как я понимаю. - Боюсь, вы не совсем правильно понимаете ситуацию, - невозмутимо парировал дилер, - я был не в том положении, чтобы выбирать. Перестав быть мебелью, я не стал свободным человеком. - Всё это достойно сожаления, но с тех пор прошло довольно много времени. И при новой власти вы могли бы проявлять больше уважения к закону. - Что же противозаконного вы усмотрели в том, чем я занимаюсь? – вскинул темную бровь Катце, начиная злиться. - Вы, как я полагаю, знакомы с новыми таможенными правилами, установленными нашим правительством на Амои. И наверняка имеете представление о том, какие товары внесены в список запрещённых к ввозу. Тем не менее, только за последний месяц вами были осуществлены сделки на сумму свыше полумиллиона кредитов. И всё это в обход существующего законодательства. - Не знаю, о чём вы говорите, - произнес Катце, закидывая ногу на ногу и откидываясь на спинку стула, - скорее всего вы что-то напутали. Мой бизнес не приносит мне более сорока-пятидесяти тысяч кредитов в месяц. Если бы у меня были такие деньги, я жил бы иначе. И, скорее всего, не на Амои. Здесь меня уже ничего не удерживает. Это была явная провокация. Рыжему было необходимо вытянуть из шефа СБ как можно больше информации, чтобы знать, как вести себя дальше. - Неужели? – прищуренный взгляд не сулил ничего хорошего. - Мне кажется, вы лукавите. Вполне возможно, что вы лично не заключаете сделки. Для дилера такого уровня это и не обязательно. - Вы определенно меня с кем-то путаете, господин И! - Я не хочу спорить с вами, господин Катце, и поверьте, - шеф СБ сложил руки на груди, - у меня достаточно средств, чтобы серьезно омрачить вашу жизнь. Вполне хватит заказа на поставку партии сильнодействующих наркотических веществ, о котором мы узнали во время доверительной беседы с вашим личным врачом. - У меня нет личного врача, господин И, - внутри все перевернулось, когда Катце представил как были получены эти признания. - Сыворотка правды развязывает языки даже очень стойким людям. Правда, у нее есть целый ряд побочных действий. Довольно неприятных. И малейшая ошибка в дозировке приводит к летальному исходу… У вашего друга не очень здоровое сердце… - Не понимаю, о чём вы говорите, - мысленно рыжий уже представлял, как будет убивать этого мерзавца. Но ни один мускул не дрогнул на его красивом лице. - Я понимаю. Вам не хочется признавать поражение. Но, быть может, запись допроса поможет. Над столом возник голографический экран, с которого смотрело бледное лицо измученного седовласого человека. Невыразимая боль и страдание читались в его глазах. Катце не слышал слов. Только эти глаза. Они рвали его сердце на куски, обвиняли. От них не было спасения. -Если вы будете благоразумны, мы отпустим господина Иваки и вы сможете забрать его после завершения нашей беседы, - вкрадчиво произнес И, внимательно наблюдая за дилером. - Что вам нужно от меня? – голос сел от напряжения. - Нам нужен ваш гость, - самодовольное выражение на физиономии СБ-шника помогло Катце ненадолго забыть о боли и переключиться на ненависть, - существо, которое вы так неосмотрительно приютили в своём доме. И если вы окажете нам содействие в его задержании, мы позволим вам и вашему другу вернуться к прежней жизни. И стать полезными членами нового социального общества Амои. Ловушка захлопнулась. “Как же мне не хватает тебя, Ясон!” – с тоской думал Катце, сворачивая во двор своего дома. Иваки ему не отдали. Всего лишь позволили полюбоваться картинкой на мониторе камеры слежения. “…как только дзинкотай будет у нас, вы получите вашего друга в целости и сохранности…” Он должен был выбрать, кому из них умереть. Солнце садилось, заливая золотом и охрой комнату, в которой сидел Рауль. Тихо и неподвижно, сложив руки на коленях. Катце замер на пороге. Блонди был красив. Как и положено блонди. Но то, что увидел рыжий, было больше чем красота. То ли солнечный свет сыграл с ним шутку, то ли всё дело было в съехавшей крыше. Но Катце мог поклясться, что тело Рауля светилось, стало полупрозрачным золотисто-розовым… “…отдайте его, и жизнь вернется в прежнее русло… спрятать блонди все равно невозможно – слишком приметная внешность и поведение…” Луч света погас и волшебное видение исчезло. Катце подошел к блонди и мягко коснулся ладонью его плеча: - Я вернулся. - Сейчас, кажется, закат? - Как ты узнал? - Почувствовал тепло. Видимо, солнце светило через окно… - Да, сегодня первый солнечный день за последние месяцы. Катце согласился на обмен. Предать одного, чтобы спасти другого. Иваки привезут к его дому в полночь. Он выведет блонди на улицу и сможет забрать врача. “…Дзинкотаи – крайне опасные и невероятно сильные существа… вы каждую минуту рискуете жизнью, находясь с ним под одной крышей… если вы почувствуете, что он что-то заподозрил – ударьте его чем-нибудь тяжелым по голове, или подсыпьте что-то в питье… нам не нужны проблемы и рисковать своими людьми я не хочу…” Рауль ел медленно. Потом долго задумчиво грел ладони кружкой с чаем. Катце молчал, лихорадочно просчитывая варианты. И их было немного… - Дэрил, мне нужна помощь, - рыжий вцепился взглядом в хмуро-сосредоточенное лицо юноши на экране. - Иваки у СБ-шников, и сегодня они привезут его к моему дому для обмена… Собери людей. Все нужно сделать без лишнего шума. Серьезного отпора они не ждут. -Что-то я глупею видимо, - пробормотал юноша, - так что давай по порядку: какой обмен и что конкретно мы должны сделать. Блонди сидел, прикрыв глаза, перед шахматной доской. Его руки лежали на коленях. - Индийскую защиту ты освоил. Браво, - Мягко улыбнулся Рауль. - От тебя никакая защита не поможет, - попытался отшутиться Катце. - Жертвуя ферзем, спасать короля… - продолжил блонди, перекатывая в пальцах пешку, - непростое решение… Катце замер, с сомнением глядя на блонди. “Неужели догадался?” - Хочешь кофе? – произнес он, поднимаясь с кресла. - Нет, спасибо. У меня ещё есть чай. - Наверное, излишне спрашивать тебя о еде? - Может, чуть позже. Ты сам виноват – закормил меня так, что я встать не могу. - Ты не можешь встать потому, что ничего не ел столько времени, - сердито буркнул Катце, направляясь к двери. Сколько ему еще отпущено? Несколько часов? Дней? Месяц? Год?? В конце концов, он так часто рисковал жизнью, подставляясь под дуло бластера, что никогда всерьёз не верил, что умрёт своей смертью. Но именно сейчас ему отчаянно хотелось жить. Впервые в его жалком существовании был смысл. Он знал, что нужен другому человеку. Пусть даже эта потребность была сугубо утилитарной. Не думает же он, в самом деле, что значит для Рауля что-то большее, чем просто хорошо вышколенный слуга! Блонди хорошо воспитан и не в том положении, чтобы портить с ним отношения. - Кофе горький. Ты правильно сделал, что отказался, - непринужденно произнес Катце, устраиваясь в кресле напротив блонди. - Ты не хочешь играть? - голос Рауля казался усталым. – Мы можем отложить партию. - Что-то нет настроения, - помолчав, проговорил рыжий. - Скажи, а ты когда-нибудь думал о будущем? Мечтал о чем-то? - Мечтал? Не знаю… Блонди не мечтают. А будущее… Оно предопределено. И каждому из нас отмерен свой срок. Почти никаких неожиданностей. Правда, если кто-то из нас начинал серьёзно болеть или стареть раньше времени, то решение об эвтаназии могло быть принято досрочно. И я, скорее всего, был бы утилизирован по распоряжению Юпитер после того, что со мной сделали… - Так просто? А как же всякие технологии по регенерации, имплантации и прочее? - Я уже отработал большую часть отпущенного мне срока, Катце, и проводить дорогостоящее лечение просто было бы нецелесообразно. Тем более, что пришлось бы ещё и делать нейрокоррекцию. А любое вмешательство в работу мозга чревато непредсказуемыми последствиями. Для Юпитер было бы проще и дешевле вырастить нового блонди. - Неужели вас самих это устраивало? Почему вы терпели всё это? - Нас растили и воспитывали с мыслью о том, что только так и можно жить. И нам, в сущности, не на что было жаловаться. Мы жили в роскоши, никогда ни в чём не нуждались, занимались важным делом, и каждый знал, для чего он живёт. Разве люди могут похвастаться тем, что знают смысл своей жизни? Всё в нашем мире было рационально, правильно, гармонично. А если что-то или кто-то нарушал эту гармонию – его просто устраняли… День за окном потух, затянувшись тучами, и с неба обрушилась темнота. Времени почти не осталось. Увесистый бластер привычно лёг в ладонь. Подойдя к Раулю сзади, Катце положил ладонь на широкое плечо: - Дай мне руку. Блонди, молча, подчинился. - Мы уходим. Ни слова. Они тихо вышли в прихожую. Катце слушал тишину, неторопливо обувая Рауля. Застегивая молнию на куртке блонди, он уже знал, что незаметно выйти не удастся. Два агента СБ явно не ожидали увидеть их на черной лестнице, и Катце отметил про себя, что для начала всё складывается совсем неплохо. Петляя тёмными дворами, он вёл за собой блонди и не переставал удивляться тому, насколько плавно и легко тот двигается. Словно танцует. Словно глаза его снова стали зрячими. Новенький аэрокар, пригнанный Дэрилом и заботливо заставленный мусорными контейнерами, беззвучно подмигнул фарами, и двери с тихим шипением открылись. Усадив блонди на пассажирское сидение и пристегнув его ремнём, Катце огляделся по сторонам и нырнул за руль. Никто за ними не увязался, и это вселяло надежду. Они плавно выплыли из подворотни и, потушив фары, неторопливо двинулись вдоль пустынной улицы, выводящей на главную городскую трассу. И лишь встроившись в редкий поток машин, направляющихся в сторону Танагуры, рыжий позволил себе немного расслабиться. Теперь наступала очередь Дэрила действовать. “…Ты зайдешь через чёрный ход и подберёшь на лестнице СБ-шника, которого я вырублю. Тебе нужно вынести тело на руках, чтобы всё выглядело так, будто блонди находится без сознания. Они должны купиться и вывести Иваки из машины для обмена. После этого твои ребята смогут аккуратно снять охрану. В двух кварталах от моего дома есть канализационный люк, через который можно проникнуть в систему подземных тоннелей, ведущих в сторону Пустошей. Вам придется укрыться там, пока не стихнет шум. Федералы не должны добраться до дока…” Оставалось ждать звонка и надеяться, что у Дэрила все получится… И у них тоже. Свернув на пустынную трассу, ведущую к космопорту, Катце переключил бортовой компьютер на полетный режим и начал набор высоты. - Давно я не летал, - пробормотал он, косясь на блонди. Тот сидел с абсолютно непроницаемым лицом, сложив ладони на коленях. Аэрокар накренился, закладывая вираж, и перешёл в форсированный режим, мгновенно превратившись в яркую искру на темном амойском небе.