Он расцвел в тени

Целую неделю непрерывно идут дожди, украшая небеса блестящими лентами молний. Юнги дожди не печалят, ведь накидка, подаренная Чимином прочно защищает от холода и влаги, позволяя, как и прежде проводить свободное время в саду Теней. Юнги также продолжает выливать свои мысли на бумагу, правда теперь прячась от дождя под навесом беседки, а не сидя на излюбленной качели. Чимин все так же любит смотреть на Юнги из окна. Каждый день, словно ритуал для нахождения сил. Когда нет желания продолжать, он лишь закрывает наскучившие книги, откладывает письма с жалобами и выглядывает в окно, безошибочно находя взглядом Юнги. Однако сегодня он не видит Юнги под потоком дождя на его любимых качелях. Он осматривает сад и видит лишь расслабленную ладонь с выпавшим пером, что лежит на столике в беседки. Чимин подрывается, пугая слуг резким действием, и срывается в сад. Он быстро бежит по каменным ступеням и выбегает сквозь свой личный ход с северной стороны сада Теней. Слуги сзади мешаются, и Чимин шикает на них, медленнее идя к беседки. Юнги уснул, развалившись стройным тельцем на деревянной лавочке. Чимин улыбнулся на мило сопящее личико и неосознанно осмотрел стол. Чернила, перо, выпавшее из пальцев спавшего и листы, сдутые ветром. Слова, фигурно выведенные на пергаменте заинтересовывают повелителя и он достает из-под скопы один из нижних листов, вчитываясь в текст. «Навесная ткань в покоях повелителя прекрасна. Бордовые переливы и величественная черно-золотая вышивка надолго увлекли меня, порой я даже забывал стонать, залюбовавшись красотой вышитых птиц…» Прочитанное заставляет Чимина нахмуриться, печально взглянув на Юнги. Альфа откладывает листы и приближается к омеге. Чимин пристально смотрит на него, крошит все у себя в душе, но на Юнги просто смотрит и берет на руки. Личный слуга взволнованно охает, предлагая взять Юнги, но Чимин не отдает. Словно дракон утягивает свое сокровище в свою пещеру, так повелитель относит цветок в свои покои, ласково укладывая на шелковые простыни. Бордовый навес, на который Чимин прежде и не обращал внимание, мозолит глаза.

*****

Едва пробудившись Юнги видит над собой синий навес в золотой ромбик. Неизвестность сбивает с толку, но осмотревшись Юнги понимает, что он оказался в покоях Чимина. Повелитель сидел в углу, быстро водя взглядом по строчкам. Юнги разминает затекшее тело и присаживается на постели, не желая отвлекать Чимина он дел. — У меня есть проблема, мой нежный цветок, — произносит Чимин, поднимая взгляд на Юнги, неизвестно как узнав о его пробуждении. Юнги подтягивается на постели к самому краю. — Пожаловавшаяся гувернантка нашла в подсобке особняка своего богатого господина его убитого брата. В этот же день на таможне был найден слуга, совершивший побег. Господин обвиняет во всем слугу, сообщая, что тот своровал его деньги и при побеге убил заметившего его преступление брата господина. Слуга же не отрицает, что убил брата господина, однако отрицает кражу денег, свидетельствуя, что господин заплатил ему за убийство брата для побега. Кому мне стоит поверить? Кого наказать, а к кому проявить благосклонность? — Я не вправе советовать вам, мой повелитель, — робко сообщает Юнги, однако раздумывает над вопросом и спустя некоторое время решается высказать свое мнение. — Вне зависимости от обстоятельств слуга должен быть наказан, ведь он совершил убийство, что законами нашего королевства карается по справедливости. С господином же нужно быть осторожнее. Дом, что остался в наследство следует передать наследнику погибшего, коли таковой имеется. Если наследник несовершеннолетний, до его взросления владельцем должна стать законная пара погибшего. Таким образом господин никакой выгоды из смерти брата не получит, что будет наказанием, если он был виновен. Если же виновен был действительно слуга, то наказанием господину отобранный дом не будет, лишь справедливостью к семье погибшего. — Ваш ум остр, мой цветок, как и ваши шипы, которыми не подпускаете меня к себе, — кивает Чимин, опуская взгляд к бумагам, чтобы записать свой вердикт. Юнги же опустил горький взгляд на свои ладони, испачканные в чернилах, и быстро собрался с мыслями. Желудок пустовал, а потому Юнги пристрастился к винограду, стоявшему на блюде у постели. Чимин советовался в некоторых делах с Юнги, но заметив полупустую миску винограда, приказал принести ужин. Юнги без стеснений попросил свою любимую утку в медовом соусе, удивляя повелителя отсутствием робости. Яства разложили у подножия постели, однако Юнги быстро поднял тарелку со сладкой уткой к себе, устроив ее у себя на коленях. Юнги сладко причмокивал, отрывая утку пальцами, измазанными в соусе. Он ел столь аппетитно, что вскоре повелитель почувствовал пробуждение собственного голода, и присоединился к трапезе Юнги нему на постели. Юнги наелся быстро, позволив тени сытой улыбки проскользнуть на губах. Чимин залюбовался на столь прекрасные красные губы омеги. Пальцем он стер с них сладкую каплю меда, заставив Юнги взглянуть на себя, а после поцеловал свой милый цветок, подтянувшись ближе к нему. Живот Чимина затянуло сладкой негой. Кровь начала пульсировать в паху, разгоняя желание по венам. Запах альфы усилился до неузнаваемости. Ладони повелителя судорожно блуждали по телу омеги, касаясь мягких ягодиц и не менее мягкого члена. Осознание заставило Чимина отстраниться, озадаченно хмурясь. — Вам не хочется, мой сладкий цветок, — качает головой Чимин, давя печальную ухмылку. — Вам совсем не хочется меня. — Нет, я, — качает головой Юнги. — Мой повелитель, я хочу, — омега уверяет, соединяя губы с чужими в сладком поцелуе. Ладони, измазанные в тягучем меде толкают Чимина на постель, Юнги усаживается сверху. Пустые и полупустые блюдца звенят, стучась одно о другое. Юнги страстно целует, извивается, сбрасывает свои одежды, срывает халат повелителя и оседлав стонет, стонет и стонет, заставляя повелителя забыться в страсти и похоти, оставляя незамеченным свой мягкий член, что постепенно твердеет, заставляя омегу осознать свои чувства к повелителю. Юнги стонет искусно, повышает голос у кульминации, заставляя Чимина кончить глубоко в себя. Повелитель вновь не отпускает. Валит омегу на себя и обнимает, во мгновение понимая, что что-то не так. На животе Чимина чувствуется влага чужой спермы. Юнги стонал, теперь в действительности кончая. От осознания того, что он наконец доставил Юнги удовольствие, узел Чимина начинает набухать, принося обоим немыслимое наслаждение. Юнги тщательно присматривал за садом теней в своем сердце. Он позволил повелителю этого королевства посадить в своем саду диковинные цветы, что не нуждаются в свете солнца, чтобы расти. Он позволил Чимину ухаживать за своим садом и завладеть своем сердцем. И теперь, когда в неплодородной почве его сердца проросли лунные цветы, в его глазах наконец зажглись бриллиантовые звезды.