Я никогда тебя не...

      Мне кажется, я заболел от того, что она сказала мне. Просто от её слов на моё пусть и небольшое признание. Я долго лежал и пялился в потолок, ощущая, как всё плывёт перед глазами. Написал Глории смс о том, что не смогу прийти, так как совсем разболелся, и о том, что как только я выздоровею, нам нужно будет серьёзно поговорить, а затем просто уснул. Без малейших сил. Я больше не мог врать. Особенно самому себе. Я был влюблён, сильно влюблён. Безумно. Когда я проснулся, было уже двенадцать ночи, и я почувствовал себя намного лучше. Увидел её смс и ответил тогда, когда она, видимо, уже спала.       — Я спал, не видел смс. Уэнс, нам надо поговорить.       Я хотел признаться в чувствах. Сказать что либо мы вместе, либо никак. Что я больше не буду играть в эти игры, в которых вынужден смотреть, как она ходит с другим за руку. Мне стало легче. Одно из преимуществ хайда. Один день температуры и он возвращает меня в строй. Но утром, когда я хотел поговорить с ней, она просто не отвечала на сообщения. Это был четверг. На первые лекции она почему-то и вовсе не пришла. Тогда я спросил у Энид, она недоверчиво посмотрела на меня, но всё же намекнула на то, что вчера Уэнсдей была какой-то расстроенной. Ксавье был на лекциях и тоже слегка настороженно относился к её отсутствию. Она пришла только на урок английского и даже не взглянула на меня, более того села рядом с каким-то придурком, которого я видел впервые.       — Это еще кто? — спросил я Кента встревожено.       — Это новенький — Джеймс, позавчера перевели к нам, — ответил он сразу же.       — Ладно. И кто он? — уточнил я следом.       — Никто не знает. Он не говорит, — сказал он максимально странно, и я свёл брови на переносице.       Они просто сидели рядом, он что-то сказал ей на ухо и я увидел уже знакомый убийственный взгляд на него. И даже от этого я пиздец как ревновал.       Я ждал конца урока, чтобы поговорить с ней. Но как только занятие кончилось, она сразу же выскочила оттуда, не успел я остановить её. Ладно, Аддамс, хрен с тобой, я всё равно поймаю тебя. Не здесь, так в другом месте.       Я быстрее пули направился к следующему кабинету, буквально перехватывая её на входе и заталкивая в соседний, пустой кабинет. Она порывалась уйти, но я встал возле двери, загораживая ей выход.       — Стой-стой-стой, что это было, Уэнс, я писал тебе, — спросил я, схватив её за запястье.       — Не нужно трогать меня, Галпин. И прилюдно подходить, — огляделась она как ужаленная, и я отошёл чуть дальше.       — Что с тобой? Что случилось? — спросил я вновь, потому что уже вообще ничего не понимал. То она была нежной, то холодной как лёд.       — Нам пора закончить это, — отчеканила она с безразличием.       — Почему? Почему сейчас? Я наоборот хотел бросить Глорию, — только я начал говорить, как она перебила.       — И поэтому вчера весь вечер провел с ней, даже не удосужившись ответить мне? Прекрасно, Галпин, — начала она говорить.       — Стой. Я уснул. Я писал тебе вчера, не выдумывай лишнего, — сказал я, успокаивая её, пока вдруг не осознал, что она делает. Она манипулирует. Ревнует, чёрт возьми. Ладно, Уэнсдей… Я слушаю.       — Я не верю тебе. Прости, но мне это не подходит, — гордо сказала она, подняв вверх свой маленький подбородок.       — Неужели? А что подходит? Душный Ксавье? Или тот пацан, что сидел с тобой сегодня? — сказал я, скрестив руки на груди.       — А он здесь причем? Не приплетай сюда посторонних! — возмутилась она с недоумением на лице.       Я тут же прижал её к себе, пытаясь поцеловать. Пальцы въелись в её школьную форму и не желали отпускать. Сначала она поддалась мне с ответной реакцией, взявши меня за грудки, а затем передвигая ладони на мою шею. Я так боялся потерять её. Почему-то отныне вся моя жизнь сосредоточилась на этом маленьком персональном мучителе. Но затем я ощутил резкое отторжение. Она уткнулась ладонями в мою грудь и разорвала наш поцелуй.       — Нет, нет. Всё, Тайлер. На этом всё. Было здорово, но я не могу. Встречайся с Глорией или с кем ты там хочешь, не важно, — сказала она с наплевательским видом, словно вообще не понимала, что я к ней чувствую. А я ведь реально готов был всё бросить, лишь бы быть с ней. Лишь бы все узнали эту чертову правду.       — Уэнсдей, прекрати, — пытался я остановить её нерациональные выплески.       — Тайлер. Хватит. Я уже просто не могу так. Ты везде. Тебя так много, что ты не даёшь мне дышать. Оставь меня, блядь, в покое! — раскричалась она на меня, кажется, впервые за всё наше знакомство. Я реально видел её эмоции.       — Ты не серьёзно, верно? Что так резко изменило твоё мнение? Или всё-таки кто? — задал я вопрос и уже пожалел об этом.       Она сверкнула на меня прожигающим взглядом. Злилась. Ненавидела. И просто прошла мимо.       Моя рука тут же со всей имеющейся силы ударила стену, я сбил её в кровь и она слышала этот звук, но молча ушла из кабинета, оставив меня одного. Сука, как мне надоел этот детский сад между нами.       Я пришёл в кабинет только спустя полчаса и видел, как этот гребанный мудак улыбается, глядя на меня, словно он уже что-то знал, хотя я даже не был в курсе, кто это такой.       Моё колено нервно гуляло под столом, пока Кент не сказал мне об этом. Я решил взять себя в руки. Перестать пресмыкаться.       — Чувак, что с тобой такое? — спросил он, удивленно глядя на меня.       — Болезнь сказалась, — ответил я коротко.       — Пойдешь на ночевку сегодня? — спросил он, и да, я слышал про неё, но вообще не собирался туда идти. До нашего разговора я думал, что у нас с Уэнс будет своя ночевка, но нет. Ей просто необходимо было всё испортить. Сидела и болтала с этим мудозвоном. К черту!       — Пойду. С девушкой, — ответил я резко.       — Кстати в том году на неё нельзя было приводить нормисов, в этом вроде разрешили, — подметил он шепотом.       Ну вот и отлично. Ты хочешь поиграть? Будет тебе игра. Я уже понял, что нормально ты просто не можешь, Уэнсдей Аддамс. Тебе обязательно нужно всё испортить. Когда я открываюсь тебе, ты строишь из себя, хрен знает кого. Зато когда я с Глорией ты сама приходишь ко мне чтобы отсосать. Что с тобой, блядь, не так?!       Я реально позвал Глорию на ночевку и не знаю зачем. Просто меня всего коробило. Она расстроилась, что я не встретился с её мамой, ведь та редко приезжала, но я реально болел, поэтому мне даже не пришлось врать. Разве что как всегда скрывать свои истинные чувства. Мы все сидели в пижамах, сформировавши круг, в центр вышла Энид и предложила играть в эту игру с зайцем, про которую мне рассказывал Кент. Большинство согласились. Я думал Уэнсдей вообще не придет, но она пришла, и они с Ксавье расселись совершенно по разным сторонам. Так я понял, что между ними что-то произошло.       Уэнс села одна в углу, а я сидел в первом ряду, и Глория прижималась ко мне. Да, возможно это было неправильно, но она не оставила мне сраного выбора. Пока они кидали этого зайца, и говорили обо всём, я посмотрел в её сторону, наверное, уже тысячу раз, однако так и не наткнулся на её взгляд. Минут через пятнадцать к ней снова подсел тот мудак и они разговорились. Не знаю, почему меня так трясло от него, но даже Ксавье я так не презирал. Видимо дело было в осознании здоровой конкуренции. Она даже смотрела на него, отвечала ему. И мне вновь хотелось оторвать кому-то голову. Драть на мелкие куски и на секунду мне показалось, словно из моих пальцев снова полезли чертовы когти. Меня затрясло, и я весь вспотел от напряжения.       — Тай, всё нормально? Будто горишь, — спросила Глория, трогая меня.       — Мне надо в уборную, — сказал я, уходя оттуда, и только тогда увидел, что она на секунду взглянула на меня, но отвернулась обратно.       — Я умылся холодной водой. Кое-как успокоился. Посмотрел на себя в зеркало и убедил пойти обратно.       Уже там прямо на входе мне в руки вдруг резко бросили чертового зайца.       — Эм, какая тема? — спросил я, опешив.       — Сказки, — крикнула Барклай.       — Что ж… рассказать?       — Дааа, — крикнула толпа сирен, — Галпин. Жги!       Я присел в позу лотоса и, держа в руке зайца, начал говорить.       — Что-то жуткое или доброе? — спросил я вновь, потому что хотел рассказать сказку про маньяка с соседней улицы, где я жил, но Бьянка вдруг перебила ход моих мыслей:       — Хватит жестить, давай доброе!       — Ладно… Что ж… Жили-были принцесса и чудовище. Принцесса была самой красивой девушкой в королевстве. Все были в восторге от её красоты и ума. А чудовище все ненавидели, презирали и считали злобным уродцем. Однажды на королевство напали. Принцесса хотела убежать, да вот только не успела. Её принц быстро спрятался от опасности, как и остальные жители. Чудовище же билось за неё до последнего. И когда оно победило всех врагов, принцесса обещала отблагодарить его. На вопрос, чего оно хочет, чудище ответило, что её руки и сердца, а она рассмеялась ему в лицо. Унизила его. Растоптала. И он ушёл оттуда ни с чем, — взглянул я прямо в её глаза, мне казалось, все вокруг это видели, — И скажите мне, кто после этого монстр?       Сирены принялись обсуждать историю, Бьянка хотела что-то сказать на этот счет, но я уже не слушал. Мне было похрен. Я бросил зайца в сторону Уэнсдей, и прямо перед её лицом, его поймала рука этого придурка.       — Можно, да? Скажу слово. Меня зовут Джеймс, если кто не в курсе. Думаю, не все относятся к тебе по одежке, некоторые всё же видят внутреннюю суть, — выплюнул он. — Возможно, девчонка видела, что это был его план. А может даже сговор, чтобы добиться её внимания. Может она и не святая, но и он от этого не стал лучше.       Самодовольный кусок говна.       — Мораль этой истории в том, что в большинстве своём девушки выбирают ровню. А на внутреннюю суть им наплевать, — ответил я излишне дерганно.       — Что ж, я понял тебя, чувак. Похоже, какая-то принцесса тебя кинула, — сказал он, вскинув руки вверх, и мне стало смешно. Как он провоцировал меня. Как защищал её. Просто прелесть.       — Мы вроде обсуждали сказки? — громко спросила Бьянка. — Не нужно переходить на личности.       — Всё в порядке, парню невдомек, что мы можем говорить на отстраненные темы, — сказал я, наклонившись к Глории, чтобы она сказала мне что-то на ухо.       — У вас что конфликт? — прошептала она с гримасой недоумения и взяла меня за руку.       — Всё нормально, — успокоил её я. — Я даже не знаю, кто это.       Всё это время Уэнс сидела с непоколебимым видом. Будто это всё не касалось её. Ксавье был чернее тучи, он болтал с Аяксом и Энид. После нескольких сказок и обсуждения их морали, кто-то задал тему про родителей, и я встал, чтобы выйти. Тем более что мне было нечего сказать. Я немного подышал воздухом, а когда вернулся, Глория уже ждала меня, чтобы объединить матрацы и ложиться. Они зажгли какую-то хрень вроде проектора и погасили свет, а потом начали играть в одну из игр в темноте на подобии — угадай кто я по трём прилагательным. Кому хочешь, тому и задаешь эти душещипательные вопросы. Я смотрел на неё в другой конец зала и видел, что она планирует лечь одна. Внутри меня всё переворачивалось. Она была всем, что мне нужно. Но вместо этого я сидел с той, которая насильно пихала язык в мой рот и лезла ко мне под футболку у всех на виду.       — Глория, слушай, давай мы повременим с этим, тут всё-таки люди, — сказал я слегка раздраженно, на что она лишь тяжело выдохнула. Её телефон внезапно зазвонил, и она вышла, сказав, что это срочно. Я же не отпускал Уэнсдей из виду. И тут, откуда не возьмись, появился грёбанный Джеймс и присел возле меня.       — Слушай, я не хотел ругаться, мир? — протянул он мне руку, и я приподнял брови в удивлении, но всё же пожал её в ответ.       — Я вижу, что ты неплохой парень, — промолвил он ни с того, ни с сего. — Давно вы вместе?       Я одарил его жестоким, убийственным взглядом.       — Слушай, чувак, я понимаю, ты слишком злой парень. Жутко конечно, но всё же хочу знать, как давно ты трахаешь ту черноволосую девчонку? Наверняка, она огонь в постели, да?       Сука. Мне хватило, и секунды, чтобы начать его бить. Одной сраной, ничтожной секунды. Мне казалось, я вдавлю его тупую башку в пол. Рука и без того болела, а сейчас я вообще перестал ощущать её наличие. Охуевший мудак. Кулаки чесались выбить ему все его зубы. Мне конечно тоже прилетело. Ибо это был не Ксавье. Он разбил мне губу, я расквасил ему нос и нарисовал фингал под левым глазом. Нас быстро растащили, но мне казалось, я готов был убить его. Нас обоих направили в кабинет к ректору. И когда я уходил, видел её обеспокоенное лицо. Прошёл мимо Глории в коридоре, извинившись. Она вообще ничего не поняла. Как за пять минут её телефонного разговора я влип в новую историю.       — Я тебя убью, нахрен. В следующий раз, я тебя реально убью, — сказал я с излишне напряжённой интонацией.       Он рассмеялся, а Влад вдруг одернул меня.       — Галпин, ты и так висишь здесь на волоске. Что ты вытворяешь?! Я ручался за тебя, как и многие другие преподаватели, так как уважаем твоего отца. Учись держать эмоции под контролем. Кулаки ничего не решают. А если неймётся, берите шпаги и фехтуйте! Вы же мужчины, а не животные! Это и тебя касается, не скаль зубы! — посмотрел он на этого мудака.       После разговора с ректором нас отправили по комнатам в наказание, запретив участвовать в школьных мероприятиях до конца месяца. Я просто пришёл, лег на кровать и закрыл глаза. А минутой позже взял подушку и заорал туда как психопат, потому что не мог успокоиться. Мне нужно было выплеснуть эту злость, весь этот комок нервов внутри меня. И внезапно через десять минут в дверь раздался тихий стук. Я всем нутром ощущал, что это она. Но не хотел открывать. Просто уже не мог бороться с этим внутри меня. Я встал возле двери и пытался успокоить собственное сердце, но она продолжала стучать.       — Уэнсдей, уходи, — сказал я, оперевшись руками на дверь.       — Я хочу поговорить, — настаивал её голос. Я повернулся к ней спиной, лишь бы не отворить эту чертову защелку.       — Просто уходи, блядь, Уэнсдей, просто, блядь, уйди, — скатился я по двери в отчаянии.       — Тайлер… — услышал я в ответ жалобно.       — Уэнс, — уронил я голову на колени, поджав их в груди.       Она ушла. А я не мог уснуть до самого утра. Внутри всё болело. Рука распухла. Хорошо, что в комнате была перекись и бинт. И только ранним утром я смог поспать около часа. В таком состоянии, практически не спавши, я всё же пошёл на лекции. И уже там с самого раннего утра понял, что Уэнс нигде нет. Спрашивать я не стал, потому что и так нарвался на упрёки с её стороны. Но после первой же пары услышал разговор Энид с Ксавье о том, что сегодня утром за Уэнсдей приехали родители и она неделю проведёт дома. Так я понял, что она хотела поговорить вчера не просто так. Видимо, ей нужно было время. И я понимал это, я бы и сам хотел отсюда уехать. Но только не в отцовский дом, а куда подальше, долой из Джерико.       За первых два дня до вечера субботы я узнал, что Джеймс приехал издалека, что из прошлой школы его выперли за буйное поведение, а также, что он спрашивал у Энид про Уэнсдей, что не могло меня не напрягать. Хотел бы я выйти из Невермора на выходные, но меня не отпускали из-за той выходки.       В воскресенье пока Кента не было в комнате, в дверь снова постучали. Признаться, это было неожиданно, ведь все, кто мог прийти ко мне, были за пределами Академии. Я открыл дверь, и на пороге стояла Энид, что крайне удивило меня. Я, молча, пропустил её внутрь, и смотрел, как она ходит по комнате и разглядывает её, скрестив сзади пальцы.       — Так что ты хотела? — спросил я после пятиминутного молчания.       — Тайлер… — улыбнулась она, глядя на меня, и лукаво посмотрела.       — Что? — удивился я, проглатывая ком.       — Я не идиотка. Ладно, она не говорит мне, но я всё чувствую. Я ведь волк, — сказала она, скрестив на груди руки, и растянула губы.       — Я не понимаю, о чём ты, — ответил я, как придурок, потому что должен был отпираться до последнего. Она вдруг подошла ближе и громко, демонстративно, глубоко вдохнула.       — Древесные нотки… — прозвучал издевательский голос, и я застыл. — От неё пахнет также. Не знаешь почему?       — Нет, — ответил я с непробиваемым лицом.       — Тайлер, а ну живо рассказывай! Я простила тебя, но могу и воткнуть их в твою шею, — достала она наманикюренные десятисантиметровые когти.       Я расслабился, присаживаясь на кровать.       — Вчера ты ударил Джеймса. А утром Уэнсдей задержалась у тебя. Потому что она совершенно точно не ночевала в комнате. И порвала с Ксавье, — подметила она, присаживаясь рядом. — Ты можешь мне рассказать. Я помогу.       — Чем ты поможешь? — спросил я напряженно. — Мы с ней… Это не то, что ты подумала.       — Значит, она спрашивала у меня про секс просто так? — спросила вдруг она, и я закашлялся.       — Она, что?! — в изумлении произнёс я, подавившись слюной.       — Ладно… Значит, до этого дело не дошло, — выдохнула она, и я отвёл взгляд, пока она не надумала лишнего. — Я помогу тебе.       — С чем? И самое главное, как? — задал я вопрос, потому что не совсем понимал, как она собирается провернуть это.       — Я ведь Энид Синклер. Я — прирожденная сваха! Не переживай, — улыбнулась она во все свои волчьи зубы.       — Как раз за это я и переживаю. Не нужно лезть в это, Энид. Если она узнает, что ты в курсе наших отношений, то вообще перестанет со мной общаться, — сказал я, и она тут же громко хлопнула в ладоши.       — Агааа, значит, отношения всё-таки есть! — констатировал писклявый довольный голос, и я поднял брови. Боже, она была настоящей катастрофой.       — Слушай. Не обижайся, но я сам как-нибудь разберусь с этим, ладно? — выпроваживал я её, открыв дверь.       — Она приедет в среду, — сказала она перед выходом. — А там как раз будет поездка в ведьмовской квартал. Не забыл?       — И? Победила ведь наша команда, — сказал я, не понимая, что она имеет в виду.       — Пять билетов, Тайлер. Возьми у Кента для неё. Она это просто обожает. Ей хотелось там быть! — сказала она с энтузиазмом.       — Не знаю. Вряд ли она захочет ехать туда, учитывая, что вообще панически боится стоять со мной рядом, — усомнился я, — Уж лучше отдам ей свой.       — Отдай свой и скажи, что не поедешь. Поставь перед фактом уже в автобусе. Она не сможет убежать, — предложила она, и мне даже понравился её напор. Идея хоть и странная, но там мы хотя бы сможем поговорить.       — Как мне донести до неё, что я готов всё бросить? — задал я вопрос, и она покачала головой.       — Парни все такие тупицы? Вряд ли в обнимку со своей девушкой. Сначала надо бросить, а потом говорить. Это поступок, а не пустые обещания. От того, что ты сидел там с девушкой, она полночи не спала, а потом и вовсе решила уехать, — заявила она, уставившись на меня, и я реально понял, что был не прав. Даже она бросила этого чёртового Ксавье. А я припёрся туда с Глорией, как мудак.       — Ладно… Я понял тебя, — сказал я на прощание.       — Вот и отличненько, — улыбнулась она, уходя.       — Эй, Энид, — окрикнул я её, и она обернулась, — Спасибо. Правда, спасибо.       Она ушла, оставив меня думать, и теперь у меня хотя бы появился план...